За случайно бьют отчаянно

— Спасибо, — Алтан сдерживает улыбку, потому что еще одного расспроса от Леры и Юмы он точно не переживет, когда Вадим ставит останавливает тележку около поезда, а девушки, показывая билеты, заходят внутрь, видимо, все-таки решив не мешаться хотя бы здесь. — Наконец-то. Дагбаев хмурится, слыша смех, а после закатывает глаза, уж лучше без лишних взглядов, нежели весь путь чувствовать себя на иголках, потому что, если Лера отнеслась ко всему чуть менее равнодушно, чем к плесени в ванной, то Юма могла иногда застывать, рассматривая их и пытаясь то ли подслушать, то ли подглядеть. — Она волнуется за тебя, это нормально, — Вадик улыбается тепло, еще чуть-чуть и об эту улыбку будет можно греться, потому что тот, удивительно, даже зимой особо не мерз, собой олицетворяя солнце, по скромному мнению Дагбаева. Глаза на фоне снега казались еще светлее, а волосы, выгоревшие летом на солнце, так и не утратили, словно сохранённого в них огня, да и одет тот, в отличие от самого Алтана был легче. — Только не нужно меня успокаивать, — фыркает Дагбаев, поджимая губы, — иначе привезу тебе уголь в качестве подарка. — Я настолько плохо себя вел в этом году? — Вадик возмущенно пыхтит, вызывая улыбку. — Может быть. — А поцеловать под омелой? — с надеждой спрашивает он, так что и не разобрать все еще шутит или уже серьезно. — После того, как приеду, — кивает Алтан, смягчаясь, а затем слышит крик, что поезд готов к отправлению. — С наступающим, — Вадим наклоняется, целуя его в щеку, а после усмехается удивленному взгляду, обычно, тот теперь и вовсе не упускал возможности его поцеловать, — за нами наблюдают, будь паинькой. Дорога занимает не так долго, как он рассчитывал, из Лондона можно пересесть на самолет, а весь оставшийся путь Дагбаев просыпает, укутавшись в свитер, который выбрал прям перед выходом, наспех стащив у Вадима, мол, он больше и теплее, а мои вещи я сдуру уже упаковал. Тот для вида, конечно, повозмущался, но в итоге сам же помог вытянуть рукава, застрявшие в пальто, а после завязать шарф, потому что комбинация была бешеной, но зато процент замерзнуть снижался. — Зачем тащиться в такую даль, — морщится Дагбаев, когда они наконец-то садятся в такси, уже убрав и зимние пальто, лишь свитер Алтан прячет в рюкзак, сменяя его легкой кофтой поверх футболки. Зимой в Гонконге никогда не было холодно, температура могла опуститься до плюс тринадцати, но не больше, так что, отчасти, он даже любил ощущение того, как весь остальной мир мерзнет, зато здесь и сейчас ему было тепло. Елка в особняке предусмотрительно наряжена слугами, имитация подарков, лежащих под ней, даже создает свой шарм. С Юмой они не обменивались ими уже давно, то ли, потому что могли купить что-то и без видимой причины для друг друга, то ли, потому что дед не особо жаловал вообще хоть какие-то праздники, лишь Лера заставляла готовить что-то похожее на подарки на некоторые праздники, принудительно-желательно стоя над душой. Что подарить Вадиму после своего приезда, Алтан так и не был уверен, хоть уже и купил. Об его увлечениях он знал лишь из рассказов Сережи и каких-то коротких разговоров с самим Драконом, но ошибиться даже в этом вопросе не хотелось, а отмазка из разряда: «подарю себя», была слишком глупой. Заранее приготовленная и сшитая на заказ кожаная мантия, которую Алтан как-то увидел в одном из магазинов, идеально подходила всему костюму Вадика, который тот обычно не заменял школьной формой, и дожидалась его в комнате к приезду. Благо, у магглов были и свои чудесные изобретения, которыми можно пользоваться, особо не задумываясь где именно ты находишься в данный момент. — Тан, — Юма заходит в комнату, под недоверчивым взглядом проходя внутрь и садясь на край кровати, когда Алтан только-только собирается распаковать сумку. Выглядит она уже менее официально, хоть шанс встретить кого-то во время пути был мал, девушка всегда выглядела с иголочки: рубашка и джемпер сменились безразмерной кофтой, а деловые брюки — домашними шортами. Волосы были небрежно заплетены в два дракончика и перевязаны, кажется, двумя цветными резинками. В такие моменты Дагбаев почти всегда задумывался о том, как могла сложиться их жизнь, если бы они все также жили с матерью и воспитывал бы их не дед, но даже такие мелочи, как разные резинки, показывали, что не все было потеряно. — Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться? — Юма смотрит внимательно, серьезно, словно сканируя, но Дагбаев лишь тяжело вздыхает, садясь напротив и забирая руки сестры в свои. — А ты? Девушка молчит пару секунд, а затем придвигается ближе, неуклюже обнимая. Может быть, хочет показать то, что боится сказать, но даже без слов легко понять, что именно ту волнует. Они в этом вопросе идеально сошлись: не обязательно было говорить, чтобы понять. — Все хорошо. Со мной все хорошо, с тобой все хорошо, — Алтан коротко сжимает чужие пальцы, а после, к своему же удивлению, обнаруживает, что в какой-то момент они поменялись местами и теперь успокаивает он, а не его. Юма думает еще пару секунд, прикидывая в уме все варианты, так, чтобы потом не сидеть оставшееся время каникул на нервах и, одновременно с этим, воплотить в жизнь задуманное. — Можешь проводить с нами «старый» Новый Год и отправиться к Вадиму, — в итоге выдает девушка, замечая на себе удивленный взгляд. — Ты побудешь с нами пять дней, считаю — это честно. Алтан кивает, не находясь что сказать, а затем улыбается так, что глаза слепит и не покраснеть от неловкости не получается. Девушка, словно сама становится меньше, пытаясь спрятаться или улизнуть, но не выходит. Дагбаев заваливает сестру на кровать, обнимая, а затем усмехается сам себе. — Я надеюсь, когда ты будешь делать предложение Лере… — В ее день рождения, — хмыкает Юма, ловя на себе ошарашенный взгляд. — Кольцо еще не выбрала, попозже отправлю тебе варианты, поможешь подобрать. Если успею, можем съездить вдвоем. От удивления приоткрывается рот, когда Алтан, словно болванчик кивает, поднимаясь и бегло проходясь взглядом по всей комнате. — Ты бы узнал заранее, — все же говорит Юма, слабо улыбаясь, потому что сама к такому решению шла долго, но результатом точно была довольна. — И я еще тут что-то скрываю? — возмущенно тянет Дагбаев, когда голос дает петуха и он зажимает рот ладонью, потому что Лера все еще была в доме и могла их услышать. — Один, один? — Договорились. Кольца выбираем вместе. Юма кивает чуть погодя, а затем улыбается, на этот раз уже шире и точно счастливей, словно держать это все в себе было сложно, хотя в этом Алтан и не сомневается. Обратно он все же решает добраться с помощью портала, услужливо предоставленного сестрой, да и так было намного удобней, учитывая, что небольшой праздник они все же отпраздновали, открыв вино, из-за чего на утро голова побаливала, а времени на дорогу оставалось все меньше. У него был ровно день, чтобы тихо пробраться в комнату, там же разложив небольшую сумку с вещами, которую Алтан взял в особняк, а затем задача была и совсем легкой — не высовываться до самого вечера. В этот раз в Хогвартсе остались ученики и из других школ, так что новость о праздничном ужине была более, чем привлекательная. Подарить подарок во время или после него — идея была хорошая, но слишком много любопытных глаз будет направлено в их сторону. Но и отказать себе в желании, чтобы увидеть Дракона хотя бы мельком, — Алтан тоже не может, поэтому плутая по многочисленным коридорам, выходит на небольшой балкончик над залом прям в разгар ужина. Нельзя не заметить и того, что все ученики сплотились, заняв один большой стол и усевшись кучнее, так, что вся остальная часть зала пустовала. Вадим и еще пару учителей также пересели, теперь занимая первые места. Хоть Хогвартс украсили еще до отъезда, Алтан замечает, как преображаются огни, словно светят намного ярче, так, что даже свечи зажигались через одну и атмосфера действительно смахивает на что-то волшебное, почти не осязаемое, словно сама магия лилась от всего, что находилось в зале, хоть в этом сомневаться и не приходилось. Знакомый громогласный смех, разрезает тишину, даже отсюда видно, как Вадим увлеченно рассказывает какую-то историю, кажется, дополняя другого ученика. Выглядит при этом Дракон таким довольным и счастливым, что хочется улыбнуться самому. Вытерпеть с каждой секундой становится все сложнее, из-за чего Алтан все же трансгрессируется вниз, вот только открыть тяжелые двери не решается, тяжело вздыхая и кладя руку на ручку. Сюрприз должен был быть намного позже, но и подарок Дагбаев с собой не взял, из-за чего сейчас можно обмануть самого же себя, мол, ты не заметил, организм, что голоден? Вот только стучащее почти в ушах сердце, оповещает о том, что, у тебя, Алташа, получается ужасно, хватит врать самому себе и поворачивай уже ручку, если не смог уж дотерпеть. — Не забудьте упомянуть о том, как Вы героически упали с метлы во время занятий, — хмыкает Дагбаев, когда подходит к столу, кладя руки на плечи Вадима. Перед этим, конечно, все же приходится показать пару любопытным студентам, чтоб молчали, пока он доходит до стола, хотя удивленные вздохи и слышать точно приятно. Он, словно в детстве, подносит к губам указательный палец, второй рукой показывая, чтобы те сидели тихо и не испортили ему сюрприз, который он и так уже немного подкорректировал. Вадим замирает на пару секунд, переставая перекатывать зубочистку, чем и занимался, а затем медленно оборачивается, когда глаза то ли от света гирлянд и летающих свеч, то ли сами по себе, начинают блестеть, а сам Дракон расплывается в улыбке. — Неужели мое письмо дошло до Санты? — шепчет Вадик, когда ученики сзади начинают хихикать. — Смотря что Вы загадывали, — хмыкает Алтан, стараясь выглядеть равнодушным, но по наблюдающим за ними студентам видно, что получается плохо. В первое время такое внимание пугало, да и сейчас не то, чтобы особо радовало, но почему-то ощущалось намного душевней, чем раньше. — Сбылось, — лишь отвечает Вадим, а затем подвигается, чтобы и Алтан мог сесть. — Если вы не знали, я загадывал себе самый вредный цветок на свете. Первый раз увернуться от подзатыльника Вадим все-таки успевает, под хохот детей вокруг, но стоически принимает еще один, ловя руку и целуя тыльную сторону ладони. — Между прочим, очень красивый и желанный мной цветок, — уже тише добавляет Дракон, — без Цветочных войн и жизнь мне не мила!  — Исторический каламбур? — с усмешкой уточняет Алтан, когда Вадим гордо кивает, чем только больше вызывает желание закатить глаза или дать новый подзатыльник. — Видите, как Вы хорошо меня понимаете. Вадим ждет его перед лестницей в Астрономическую башню, чтобы помочь подняться, потому что, по его словам, только там можно встретить Новый Год так, чтобы он не забылся, сразу после ужина. Дракон и не обманывает, кажется, он украл гирлянду из главного зала, развесив ее в оконных рамах и предусмотрительно притащив сюда плед с подушками, так, что даже здесь намного уютней, чем в комнатах. Вадик помогает ему сесть, потому что откладывать куда-то пакет, или, не дай Мерлин, его отдавать в руки мужчине, Алтан точно не собирается. Вряд ли тот конечно поймет что там, но даже призрачная надежда — плохо, вдруг все-таки прогадал? — Расскажешь каким образом улизнул? — усмехается Вадик, садясь рядом и откупоривая откуда-то взявшееся вино, разливая по притащенным бокалам. Даже корзинку с фруктами не забыл, так что отказаться — может быть настоящим преступлением. — Никаким, — пожимает плечами Алтан, взволнованно сжимая края подарка, — договорились с Юмой на старый Новый Год, а с тобой «новый», — Дагбаев показывает кавычки в воздухе, опуская более детальные подробности. Вадим улыбается, придвигаясь ближе и все же целует, сначала оттягивая нижнюю губу и проходясь после по ней языком, а затем проделывая тоже самое с верхней, так что еще через пару секунд Алтан оказывается у него на коленях, обвивая руками шею и сжимая короткие волосы на затылке. Отвлекаться не хотелось да и подарок был оставлен чуть поодаль, так что ничего не мешало наконец-то расслабиться после целого дня, проведённого на нервах и из-за поездки, и из-за беганья по углам, пока его не заметили. Вадим переходит поцелуями ниже, ведя по линии челюсти, а после носом утыкается в шею, вдыхая аромат масел и трав, которые Алтан, кажется, уже впитал в себя, но не то, чтобы ему это не нравилось, даже наоборот, успокаивало. — У меня для тебя есть подарок, — предупреждает Вадим, так и не притронувшись к вину, но словно уже выпив пару бокалов. Развозит от чужого тепла, которое ему дарят, от объятий и поцелуев, которые дают по голове намного сильнее, нежели алкоголь. — У меня для тебя тоже. Алтан отстраняется всего на пару секунд, немного отодвигаясь, чтобы вручить подарочный пакет, а потом и забрать свой. — Ты первый, — предупреждает Вадим, затаивая дыхание, потому что на то, чтобы найти, а после и выбрать действительно что-то дельное, ушло немало времени. Треск бумаги разрезает тишину, когда Дагбаев удивлённо распахивает глаза, обнаруживая в конверте гребень и заколку вместе с небольшим бутыльком масла, отдающего лавандой и какими-то специями. Гребень был похож на тот, каким в детстве пользовалась его мама, только узор другой, но вес и размер почти что совпадал с тем, что подарил Вадик. Из витиеватых вырезанных линии состояла ручка, словно ствол какого-то дерева, растущего на территории Хогвартса. Из этих же линий струился хвост водного дракона, который представлял собой верхний зубчик с искусно вырезанной мордой, немного вытянутой, но не менее узнаваемой по тонким деревянным усам, за которые расческу можно было держать. Заколка, видимо, шла в виде дополнения, потому что узоры перекликались с теми, что были на гребне, из-за чего от удивления даже приоткрывается рот. — Я вспомнил, как ты упоминал, что твоя заколка сломалась, — негромко добавляет Вадик, когда Алтан переводит на него восторженный взгляд, а после притягивает к себе, впечатываясь в губы поцелуем. Сказать, что Дракон угадал — ничего не сказать, потому что подарок действительно был желанным и неожиданным одновременно, а ещё связанным с секретом, о котором они хоть и не говорили, но то, что он был, все равно навевало свои воспоминания. — Твоя очередь, — выдыхает Алтан, осторожно отставляя подарок в сторону и дожидаясь, пока Вадим разберётся с упаковкой. Перед самым уездом Юма зашла к нему, чтобы добавить к подарку ещё и небольшой зачарованный пузырёк с Феликсом Фелицисом, потому что дарить одну мантию Дагбаев считал слишком неправильным, а времени на то, чтобы придумать что-то ещё, не хватало. Вадим распаковывает вещь, невольно улыбаясь, потому что, похоже припоминать ему случай, когда они вдвоём промокли под дождём, пока собирали всех учеников прямо во время занятия, — ему будут долго. Алтан предлагал взять зонтик с самого начала, но солнце светило так ярко, что Дракон посчитал идею слишком глупой, зато после того, как все промокли до нитки — старался прислушиваться, так как по растениям, видимо, можно было понять намного больше, чем по тому же ветру или небу. — Что это? — мужчина хмурится, замечая пузырёк, а после вертит его в руках, потому что этикетки не было. — Жидкая удача, — усмехается Алтан, пожимая плечами, — никогда не будет лишней, тем более тебе. — Волнуешься за меня? — удовлетворённо кивает Вадик, подвигаясь ближе, а затем раскрывая мантию полностью, по лицу точно видно, что доволен, а значит не все так плохо. — Об кого же мне греться, если что-то случится, — хмыкает Дагбаев, звучно целуя Дракона в щеку, — ты у меня вместо грелки. — Сочту за честь, — усмехается Вадим, откладывая подарок, но перед этим вешает пузырёк с зельем к себе на шею. — Ничего не забыл? Алтан недоуменно хмурится, пытаясь понять о чем речь, а когда Дракон указывает пальцем куда-то наверх, все же смеется. Над головами висит омела. — Мне кажется ее время пришло, — шёпотом добавляет Вадим, уверенно кивая. — Уверен? — Дагбаев копирует интонацию, бросая короткий взгляд на часы, где время неумолимо подбирается к двенадцати. — Точно, — мужчина расплывается в улыбке, вновь притягивая Алтана к себе, ровно, когда за окном башни слышатся первые салюты от учеников, что вышли на улицу устроить фейерверк. Некоторые маггловские традиции ему точно нравились.