Крысиная любовь

— Бруно, успокойся, -Агустин наблюдал за нервно расхаживающим который час шурином, — все будет хорошо. На что Бруно лишь дергал бровью и барабанил подушечками пальцев. Казалось, что под сандалями уже образовался ров, но нет. Даже Касита не предпринимала попыток остановиться беснующегося мужчину. — Бро, -протянул Феликс, вставая перед Бруно и заглядывая тому в глаза, мужчина лишь тактично его обошел и продолжил свои хождения по кухне. Иногда поглядывая на часы. Шел шестой час. Шестой час как его благоверная томится в комнате его старшей сестры. Удивительно как Касита скрывала звуки каждой комнаты. Благо для Долорес, или для нервов Бруно? Глубокий вдох. Задержка. Выдох. Мужчина остановился и взглянул на полупустой чайничек кофе. И потянулся за новой кружкой. — Хей, тебе уже хватит, — обеспокоенно взглянул на груду чашек в раковине Агустин, и почесал щеку, — иначе будет плохо. — Я.Не.Могу.Успокоится, — по словам произнес Бруно и хотел было взять чайник за ручку, как тот откатился от него на несколько плиток вбок. Не страшно, он снова попытается. Теперь чайник проскользил в другую сторону, — Касита! — но на восклицание мужчины, дом лишь пододвинул чайник в руки Агустина. Который вылил остатки кофе в окно. — Тебе хватит, — мужчина поставил пустой чайник на плитку и кивнул, — тебе нужно присесть и расслабиться. — Расслабиться?! — у Бруно взлетели руки, его нервы были подобны самым пугливым птицам, и сейчас кричали и взлетали в небеса. — Да, — Феликс нажал на плечи шурина, усаживая того на стул, — мы знаем какого тебе, — и игнорируя указательный палец Бруно, тот продолжил, — наши жены тоже рожали. — Да, и роды Пеппы это было самое страшное, что я видел за все года своей жизни, — Феликс взглянул на Агустина с широкого раскрытыми глазами, — При родах Джульетты город не заливало дождями и не засыпало снегом. Темный мужчина лишь показал язык, качая головой.  — Но сейчас рожает не Пеппа и не Джульетта! — Бруно порывался снова встать, но Феликс продолжил удерживать его на стуле, — а Перлита, — мужчина скрестил пальцы и прижал их к губам, чуток покачивая носком ноги, — pacita mía. Феликс переглянулся с Агустином. Тот кивнув подошел и погладил Бруно по плечам встав позади. Тому нужно было наличие хоть кого-то, кто пережил подобный стресс. И к его счастью, такие нашлись. — С Перлитой всё будет хорошо, я уверен, Джульетта и врач с ними, там, — Агустин так же переживал за шурина, ему передавались эмоции его жены. Они все были семьей. Бруно снова глубоко вдохнул, задерживая дыхание. Дурная привычка, чтобы успокоить нервы, которые были ни к черту в последние несколько месяцев. Ему казалось, что его и так довольно бледная жена станет призраком. И утечет сквозь его пальцы. И только её теплая улыбка успокаивала его тревожное сердце. — У неё ведь тяжелая беременность, — наконец-то выдохнул он, — падая лицом в свои же ладони. Феликс перестал давить на его плечи, те сами опустились, — я старался помочь всем чем только можно, — он качал головой, — я бы хотел быть там, с ней. Держать её за руку. — Мы видели, — Агустин сел рядом, в то время как Феликс просто сел на корточки и положил одну руку на колено шурина, этаким способом показывая свое присутствие. Они и правда видели, как отчаянно Бруно боролся с его матерью, дабы быть на родах. Но та жестко тому отказала. Наказав сидеть на кухне с другими мужчинами, пока женщины дома помогали Перлите готовиться к родам. — Нельзя, — согласно дернул носом Агустин, — я тоже хотел быть там. Но, я не такой настойчивый. — Против Альмы сложно быть настойчивым, — хохотнул Феликс. На что Бруно прыснул в свои ладони. Хороший знак, — она же чтит все эти древние предписания. Агустин лишь закатил глаза. Его Альма вообще очень долго не принимала. Хотя, ему казалось, что и сейчас она его не полностью приняла. Даже когда её любимая дочь родила троих прекрасных дочерей. — Но как только мы услышим Пеппу, то ты сразу побежишь туда, — решил подбодрить Бруно Феликс и улыбнулся, — прямо как ветер, -он провел рукой по воздуху, стремительно как птица, — и будешь возле неё все оставшееся время. — Я и ни на шаг от неё не отступлю! — Бруно загорелся и снова взглянул на часы, и чуть приуныл, — почему время течет так медленно! Это непозволительно. Остальные мужчины лишь улыбнулись такому нетерпению. Все же это будет и правда долго. Агустин обернулся на шорох за спиной. Из-за угла выглядывали три любопытные моськи. На корточках, подобрав юбки сидела Луиза, сверху над ней выглядывала любопытная Долорес, а над всеми возвышалась Иса стоявшая на носочках. Явно пытающаяся заглянул за высокую спину отца и посмотреть на дядю Бруно. — А кто это там шпионит? — Агустин махнул рукой, и девочки всполошившись дали деру. Рассмешив мужчину, — тоже волнуетесь? Снова решившая заглянуть за уголок Долорес кивнула и пискнула. — Тогда идите, поддержите вашего дядюшку, — он поманил их ладонью, — ему как никогда нужна ваша поддержка. Долорес подбежала к дядюшке и взяла того за большие ладони, её совсем маленькие тонули на их фоне. Но она крепко взялась за его пальцы и большими, открытыми глазами смотрела на мужчину. — Все будет хорошо! Тетя Перлита справиться! — её милый пучок кудрявых волос мило колыхался от того, как малышка активно кивала головой, — Я не знаю, что происходит. Точнее, догадываюсь, — она сжала губы трубочкой и пискнула, — но все будет хорошо! — Мы с вами, — с боку пристроилась Исабела, — даже спящие Камило с Мирабель, они тоже с вами. Луиза спрятавшаяся за папу молчаливо поддерживала волнующегося мужчину. Который от присутствия любимых племяшек заулыбался и растаял. Нахождение рядом с детьми ускоряло время. Они все так быстро росли. Говорят чужие дети растут близко, но Бруно был уверен, что родные дети растут ещё быстрее. Вот только родительское сердце никогда не примет этого роста. Бруно посадил Долорес к себе на коленки, и та обняла его, укладывая голову на его грудь. — Ваше сердце так быстро бьется! — поделилась она услышанным, смутив мужчину. — Д-да Долорес, это потому что я сильно волнуюсь, — пояснил Бруно. Та помотала ножками, облаченными в красные туфельки, — как только я узнаю, что с Перлитой все хорошо, то мое сердце станет биться медленнее. — Вот как, — она кивнула и взглянула на Исабелу, — дядя Бруно. — Да? — он взглянул на Феликса с благодарностью. Тот лишь показал большой палец вверх, улыбаясь. — А вот, у тети Перлиты было два сердца восемь месяцев назад, — протянула Долорес, и посмотрела тому в глаза, — ты знал об этом? — Два сердца? — сначала непонимающе моргнул глазами мужчина, — ах, два сердца, — он улыбнулся. Дети порой так интересно мыслят, сам поражаешься, — да, знал. — Вот как, -она облизнула нижнюю губу, предвкушая то, как задаст следующий вопрос, — а ты знаешь, почему у неё два сердца? Я слышала вторые сердца и у мамы и тети Джульетты. Но те пропадали. Бруно сжал губы, чуть раздувая ноздри и паникующе смотрел на Феликса. Тема детей как-то неожиданно пришла от самих детей. — Понимаешь ли, малышка, -Феликс забрал дочь с коленей шурина, — у твоей мамы, тети Джульетты и у тети Перлиты вторые сердца — это подарок нам и миру, — он погладил дочь, целуя ту в лоб. — Я так и думала, — она кивнула, — но второе сердце мамы я перестала слышать после того как родился Камило, — девочка чуть задумалась. Посмотрела на Луизу и на Исабелу. Последняя хихикала в ладошку и поглядывала на отца, который краснел. Старшая из тройняшек уже знала, что это за второе сердце, — неужели, -Долорес осенила мысль, да такая, что она подпрыгнула на руках отца. Тому пришлось быстрее перехватывать чуть не полетевшего ребенка и выдыхать, когда та захлопала в ладоши, — Камило, Луиза и Мирабель были теми подарками? Да, дядя Бруно? Пап! — Да, птичка моя, — Феликс наклонил голову, порой активность его детей, выматывала даже его. И как только его благоверная с ними справлялась, — ты права. И ты тоже была маминым подарком для меня и этого мира. Долорес радостно обняла отца, а Исабела с Луизом обняли ноги Агустина. Бруно же нежно расплылся в улыбке на данную картину. Как неожиданный хлопок взбудоражил всех на кухне. — Бруно!!! — Пеппа громко позвала своего брата, и тот лишь от упоминания своего имени вскочил со стула, теряя сандалий, поспешил на второй этаж. Сестра стояла вся взмокшая, но счастливая, -в-все…хо- Но не дослушав сестру, Бруно влетел в приоткрывшуюся дверь, запыхавшийся от быстрого подъема почти через две ступеньки, он смотрел на Джульетту с кулечком на руках. А после тут же посмотрел на жену, лежавшую в кровати. Часто дышавшую, с прикрытыми глазами. — Mi sol, — мужчина проскользив упал на колени возле кровати, осторожно беря возлюбленную за руку, — я здесь. Солнце мое, я с тобой. Слышишь? Перлита чуть улыбнулась, приходя в себя. Она сжала ладонь мужа и приоткрыла глаза, опуская взгляд на него. На то, как он беспокойно, безумно влюбленно смотрел и проводил большими пальцами по её ладони. — Брунито, — позвала его сестра, та стояла с улыбкой, волосы её были растрепаны. А врач стояла чуть позади убирая красные тряпки, — возьмешь своего сына? Она хихикнула, от вытянувшегося лица Бруно. Тот так переживал, что совсем забылся. Он взглянул на жену и получив краткий кивок, отпустил её ладонь. Вставая на трясущиеся ноги, он подошел к сестре. Которая опасаясь за то, что брат снова упадет на колени подошла к нему быстрее. Его руки тряслись, а глаза почти не моргали. Губы приоткрылись. «Его ребенок. Их дитя. Их маленький лучик солнца. Его подарок от Перлиты» — Осторожнее, — Джули знала, что её брат и так будет безумно осторожен, но сказать то она должна была, — твой сын. Красивый мальчик. Бруно сглотнул и принял сына на руки. Совсем маленький, завернутый в нежно-зеленую ткань. Маленькое опухшее личико. И совсем крохотные ручки, которые были сжаты в кулачки. Мужчина приоткрыл рот и наклонился ближе к ребенку. — Боже, — Джульетта приложила ладонь ко рту, смотря на брата. Тот приподнял лицо, не понимая, от чего его сестра вздыхает. Но после понимает. Краткой прохладой, по его щекам текут слезы. Слезы облегчения и счастья. Переживания, страх и нервы — все ушло. Осталось лишь счастье. Наполнявшее его до краев. Слезы потекли быстрее, и он протянул указательный палец к малышу. Чья кожа была чуть светлее его, а мелкие едва заметные волосики были чуть темнее материнского волоса. — Привет, — тихо произнес отец, и ощущая как маленькие пальчики сильно обхватывают один его палец, тот заплакал ещё больше. — Скоро как Пеппа ты затопишь весь дом, — кратко посмеялась Перлита. Бруно лишь улыбаясь и плача подошел к жене, осторожно присаживаясь на край кровати и показывая ей их мальчика. — Ты умничка, — он произнес дрожащими губами, — за спиной остальные члены семьи поспешили удалиться. Новых родителей стоило оставить наедине друг с другом и их личным маленьким солнышком. Мужчина взглянул на жену. — Возьмешь его на руки? Или ты ещё слаба? — на что получил укоризненный взгляд, — понял, — и отдал ребенка матери. Та с радостью его приняла, осторожно, чуть постанывая, усаживаясь и опираясь на спинку кровати. Кулечек мирно бурчал и хлопал пухлыми губами. Бруно же любовно глядел на них и не мог поверить тому счастью, что расцвело в его душе. Картина, которую он до встречи с обернувшейся Перлитой и представить не мог. Он, рядом со своей женой и ребенком. Счастье быть частью чего-то важного. Быть солнцем или луной для кого-то. Стать отцом. Стать …просто счастливым человеком. — Он такой милый, — Перлита шмыгнула носом и любовалась крохотным ребенком, -и такой маленький. Боже, я не думала, что он будет таким маленьким. — Он ещё вырастет, — Бруно погладил жену по ноге, скрытой под одеялом и прикрыл глаза, второй рукой вытирая оставшиеся слезы, -вырастет в прекрасного юношу. — Диас, — Перлита вдохнула воздух полной грудью, но все ещё устало моргала, — я думаю, ему подходит. — Солнце, — произносит Бруно и кивает, — ему подходит. Наше маленькое солнце, — мужчина счастливо кладет руку на свое сердце, — Диас. Мальчик вдруг дергается и пискляво чихает, от чего оба родителя подскакивают и смотрят на кулечек, который потирает свой кругленький нос кулачком. — Напугал, — выдохнул Бруно и засмеялся, — ах, точно. Нам же теперь переживать все то, что пережили мои сестры по два-три раза, — он потер переносицу, — но это будут счастливые моменты. — Однозначно, — Перлита положила сына на свою грудь и прикрыла глаза, — счастливые… — Отдыхай, — Бруно смотрел как его жена засыпает, уставшая от долгих родов и беря ребенка на руки, подходит к двери, приоткрывая. — Ой! — возле его ног пискнула Долорес. И снова эта троица, вероятнее всего подбитая на эту авантюру самой любопытной, подслушивает что же происходит. Луиза неловко улыбнулась, Иса отошла подальше давая проход старшему. А Долорес вся из себя пыталась вытянуться, чтобы посмотреть что же такое в руках у дяди. Она конечно видела маленького Камило. Но тут другое! — Дядь! — она сложила руки домиком. На что Бруно вздохнул и осторожно наклонился, чтобы показать малыша девочкам, которые сбежались как на рождении Камило и Мирабель, — ой! Какой светленький! Прям как тетушка Перлита. — Нет же, он темнее, — Иса покачала пальцем, — ты совсем не понимаешь. — Тише, — проворчал Бруно, но не улыбнуться не мог. — Какие у него глазки, — прошептала Луиза, чем привлекла внимание остальных. Юный Диас, похоже не особо довольный шуму вокруг приоткрыл глаза и смотрел на столпившийся цветник, -такие голубые-голубые! — Вау! — Долорес восхищенно пискнула, — как небо! Как у тетушки. Иса закивала головой. А Бруно ещё больше заулыбался. Сегодня он точно побил личный рекорд на собственные эмоции, но внутри себя уже понимал, что это только начало. — А ну разошлись, галделки маленькие, — мягко пошутила Альма и подошла к сыну, пока тот разогнулся и уложил сына поудобнее, — как Перлита? — Заснула, — Бруно подошел к матери, — теперь ты бабушка ещё и по моей линии, — он улыбнулся, — не ждала? Альма лишь хмыкнула и улыбнулась, заглядывая в руки сына. — Я и жены то твоей не ожидала, — она заулыбалась ещё больше, смотря в голубые глаза внука, — и как зовут нашего маленького мальчика? — она не отводила взгляда, а маленькие галделки стояли возле её юбки. Наровясь снова посмотреть на нового кузена. — Его зовут Диас, — мужчина расслабился, давая счастью просто течь внутри, — наше маленькое солнце.