Красная комната

На календаре двадцатое декабря, в расписании шесть уроков и элективная математика. Обычный день одиннадцатиклассника, мечтающего о двухнедельном отдыхе перед полосой проверочных и пробных экзаменов. Арсений просыпается по будильнику в семь утра и, зевнув, стекает с кровати на пол, сходу делая несколько приседаний. Отец уже неделю был в командировке и вот-вот должен был вернуться, а мама, судя по звукам, была в душе. Татьяна наверняка уже сделала завтрак, зная привычки сына - сначала завтрак, потом умываться и собираться. Логика тут есть, смысл чистить зубы, а потом есть? И зубы вновь испачкаешь, ещё и еда пару минут будет с противным привкусом. Эту фишку Попов уловил ещё лет в десять-одиннадцать и с тех пор его утро выглядит примерно одинаково, за исключением ночёвок у Серёжи, или ночей с Антоном. Если Арс тусуется с Матвиенко, то там, с вероятностью девяносто пять процентов, проспишь и будет уже не до завтрака, дай бог умыться. Если Арсений с Антоном, то там день начинается с поцелуев, а потому приходится чистить зубы. Попов не знал почему, но просто не мог целовать Шастунишку, не почистив зубы, хотя и не требовал от того ответного жеста. Просто по итогу выработалась привычка: просыпаться с разницей пару минут, вместе идти в ванну и, пока один моется, второй умывается, затем меняются и прям в ванной начинают целоваться. Ловят момент, наслаждаются каждой секундой. Ценность времени парни познали во всех красках. Тёплые носочки щекотят ноги, но в них уютно, а потому парень таскает их с ноября по март. На кухне темно, подсвечивается довольно большая комната лишь светодиодной лентой, которую Сергей Александрович повесил вместо ламп на кухонном гарнитуре. Арсений не говорил, но ужасно боялся темноты. Он несколько раз оказывался в тёмных, сырых и невозможно маленьких помещениях. Его пугала неизвестность и то, что может скрываться в темноте. Арсения пугали шорохи, резкие звуки и запахи. Но его страхи цветочки, в сравнении с Шастуновскими. Игра довела парня до шокового состояния, из-за которого тот месяц боялся говорить. Но сейчас всё было спокойно. Предновогодняя атмосфера, трёхмесячная жизнь без квестов. Без странных людей, звуков, подкинутых писем и вещей. Настороженность всё равно оставалась, но с каждым днём близилось заветное "сто дней без квестов, и ты свободен от игры", а потому даже дышалось немного легче. На столе стоит ещё горячий омлет, с чуть поджаренной корочкой по краям, в турке крепкий кофе, от которого поднимается густой, горьковатый запах. а на холодильнике листок со списком продуктов, которые нужно купить после школы. Совершенно обычная жизнь мальчика-старшеклассника, который собирается в школу утром понедельника. Обычная, если не считать того, что в любой момент телефон может зазвонить и всё начнётся сначала. В двух километрах от квартиры Поповых в этот момент просыпается Шастун и трёт глаза, пытаясь прогнать остатки дрёмы. Сон был чудесным и даже просыпаться не хотелось. Во снах всё были легко, ты был то в прекрасном мире, то был волшебником или всемогущим рыцарем на черном вороном коне. В морфеевом царстве было то, чего не хватало в жизни. Антону никогда не снились кошмары. Его реальность была кошмаром и по ночам мозг давал отдохнуть и расслабиться. Шаст - ранимый мальчик, с низким болевым порогом. На одном из квестовых заданий один удар током вызвал такую боль, что Антон потерял сознание и очнулся, когда Арсений с Серёжей нашли его и прекратили игру. Давать испытания на преодоление физической боли практически всегда доставалось именно ему. И практически всегда он не справлялся. Синяки и царапины не сходили с тела месяцами, и лишь последние пару месяцев были без новых травм. Антон потянулся и отправился в душ. Из зеркала на парня глянул зашуганный ребёнок, с огромными синяками от недосыпа под яркими зелёными глазами оттенка молодой травы. Несмотря на всё, что перенёс парень, он оставался счастливым, ведь чтобы не случалось, Арсений ему помогал, он помогал Серёже или самому Арсу, Серёга тоже приходил на помощь. Дружный тандем всегда был рядом, и Антон готов был ради них терпеть и ждать. Осталось всего семь дней и игре конец. Неделя и можно не боятся. Семь обычных утр, семь походов в школу, семь вечеров, в которые можно попытаться не думать о том, что будет, если что-то пойдёт не так. С позитивными мыслями Антон включил душ, пару секунд настраивая воду и морщась от резкой смены температуры, и только потом встал под струю. Арсений хлебнул кофе, а Серёжа наконец открыл глаза. Он жил в пяти минутах ходьбы от школы и просыпался практически всегда в притык. Исключениями были понедельники и несколько рандомных дней в неделю по настроению. Матвиенко же в играх зачастую был либо мальчиком на побегушках, который должен был привести в определенный час, определенную вещь, в определенное место. Либо же должен был выбраться из какой-нибудь херабутины, по типу лабиринта с препятствиями. Как распределялись задания никто из парней не знал, но зато каждый знал, что через неделю наступит окончательная свобода. На телефонах день уже был отмечен красным. Семь сорок. Арсений позавтракал и умывается. Антон помылся и завтракает. Серёжа собирает портфель, одновременно думая, что надеть. Мальчики оговорили, что встретятся около гаражей без десяти восемь. Традиция, которая соблюдается ещё с девятого класса. Антон курил перед уроками, пока Арс с Серым что-либо обсуждают, дальше несколько минут на поцелуи, а потом и на уроки можно. Привычка по возможности всегда держаться вместе выработалась ещё два года назад. После квеста, в котором у парней был час, чтобы найти друг друга на заброшенном складе. Мальчики справились за пятьдесят восемь минут и даже думать боялись о том, что могло произойти через две минуты. Зная Рыся (нынешнего хозяина игры), могло произойти что угодно. От банального: съесть какую-нибудь дрянь до подорванного здания. Последствия проигрыша редко были известны заранее и сразу. Чаще всего наказания придумывались на ходу, ведь цель игры, прежде всего, - забава и возможность выиграть. А боязнь проигрыша притупляет стимул выиграть. Татьяна довозит сына до Шастуна и едет на работу, пожелав хорошего дня. Андрей везёт парней до школы, пожелав удачи и без девяти минут восемь компания в сборе. — Семь дней. — Выдыхает Попов. — И мы свободны. — Подкуривая сигарету, кашлянув, говорит Антон следом. — Навсегда. — Будто закончив мантру улыбается Серёжа. Посетовав на не самое приятное расписание и на скользкую дорожку, Антон затягивается сигаретой. Арс согласился только с замечанием о дороге, ведь терпеть не мог зиму, а Матвиенко поддержал как раз проблему расписания. Ведь конец года, праздничная суета и банальная лень с желанием залечь в спячку были сильнее желания учиться. Следующие пять минут продолжались дебаты о необходимости уроков даже тогда, когда хочется лишь мандаринов и новогодних фильмов под ёлкой. К концу спор сошёл на нет, и Арсений просто закрыл поцелуем Антону рот, а Серёжа потерял интерес. Какая разница, сколько уроков и какие они. Он просто хочет спать. — Тох, от тебя никотином так воняет. — Прикусив напоследок губу, оторвался Арсений. — Держите жвачку, оба. — Вклинился Сергей, впихивая белые прямоугольнички в руки. — Пойдёмте, Пал Лексеич не жалует наших задержек. — Павел Алексеевич никого не жалует, кроме Ляйсан Альбертовны. — Улыбнулся Шастун, погружая жвачку в рот. Пересмеиваясь, парни зашли в школу, а пару минут спустя уже были в кабинете под номером триста один, где Воля, очень сильно заинтересованный мобильным телефоном, сидел за рабочим столом, умиляясь в экран. С вероятностью девяносто девять и девять десятых можно утверждать, что переписывался русовед с учительницей по прекрасным предметам: история и обществознание. Между Утяшевой и Волей давно уже искры летали, все об этом знали и говорили, но сами голубки лишь отшучивались. По школе разнеслась трель звонка, оповещая сонных учеников и не менее сонных учителей о начале учебного дня и трудовой недели. — Доброе утро, класс. — улыбался Павел Алексеевич. — Помните я обещал узнать о походе в музей вместо каких-нибудь уроков? — дружный гам согласия пронёсся по помещению, и улыбка учителя стала ещё ярче. — В среду мы вместо классного часа, русского, литературы и истории едем на экскурсию, а потом я верну вас в школу на математику. — с последних парт раздались немного разочарованные вздохи, зато остальной класс радостно зашумел, начиная обсуждать в чём ехать и что с собой взять. — Всё, тише-тише. Обсуждение на перемене, а сейчас, кто сделал домашнее задание? Павел Алексеевич был достаточно молодым учителем, понимающим все приколюхи школьников. Он мог легко поддержать любую тему, но при этом был ещё и прекрасным педагогом, учиться у которого было великой радостью. Неделя началась с прекрасных новостей и жизнь от этого казалась ещё лучше. Все шесть уроков прошли довольно быстро, а с консультационной математики выпускной класс вообще отпустили, взяв обещание порешать дома тригонометрические уравнения. Выйдя из стен школы, Арсений поинтересовался у парней, не сопроводят ли они его в магазин и, получив положительные ответы, двинулся к воротам. — У тебя батя ещё не вернулся? — Подходя к магазину вдруг спросил Серёжа. — На днях должен приехать. — Понял. — Матвиенко прикинул какова вероятность согласия, помолчал с минуту и придя к какому-то логичному для себя выводу проложил. — Нам же ко второму завтра? — Шастун и Арс кивнули, хотя вопрос было явно риторический. — Может у меня сегодня посидим? Маман в ночь, батя всегда вам рад. Твой, — Серёжа кивнул на Арсения, — Не дома, а мама точно отпустит. А твои, — на этот раз взгляд был устремлён на Антона, — Никогда не бывают против. — Я за. — Тут же согласился Шастун. Парня родители действительно отпускали всегда и везде, совершенно не боясь за него. Шаст и сам не знал, хорошо это плохо, что он предоставлен себе по всех смыслах. — Я тоже с удовольствием, но всё же сначала продукты. — Серёжа улыбнулся, Шастун потушил сигарету об урну, и парни зашли в магазин, пробыли в котором минут двадцать от силы. На ночёвку к Серому Арса отпустили без лишних вопросов, а Шаст даже не спрашивал, просто закинул нужные тетради и вышел. Родителям пофиг, Антону дважды плевать. Вечер обещал быть, если уж не сказочным, то весёлым точно. Борис обожал готовить, гостей и юмор, поэтому ночёвки всегда проходили в невероятной атмосфере причастности. Сестра только фыркала ходила, что надоели смеяться, но это уже мелочи, а девушка просто ничего не понимает и пародирует мать, хотя до неё ещё расти и расти.