Красная комната

Неизвестный номер высвечивается на экране, когда Серёжа берёт телефон в руку. Первая мысль: кто-то ошибся номером. Вторая мысль: у парней сел телефон и они у кого-то попросили, чтобы узнать, как парень себя чувствует. Третью Серёжа хочет сразу же откинуть, но не выходит, когда он слышит голос, немного искривлённый динамиком. — Серёженька-пироженка? — Матвиенко будто водой окатывает, когда он слышет голос. — Что тебе нужно? — Скорее устало, нежели грубо звучит в ответ. — У тебя есть тридцать пять минут, чтобы приехать по адресу, который я скинул. — Телефон вибрирует в руке, оповещая о пришедшем сообщении. — Успеешь, спасёшь друзей, не успеешь, значит не успеешь. — Веселится мужчина, и интонация его действительно переполнена радостью. — Почему ты продолжаешь это делать? — В пустоту спрашивает Серёжа, наперёд зная ответ, если его вообще им удостоят. — Оставь нас в покое. — Помни правило. Никаких вопросов. Никаких скорых, полицейских и других служб. Я узнаю об этом раньше, чем ты наберёшь нужный номер. — Прекрати это... — Сергей устал. Ему не нравились игры. Ему сегодня и так досталось. Мама всё ещё в непонятном состоянии. — У тебя уже тридцать три минуты, Косичка. — Ухмыляется мужчина в трубку. — Но я не успею. — Не своим голосом едва не кричит Матвиенко. — Так не теряй секунды. Гудки отрезвляюще холодно звучат с другого конца трубки, Серёжа срывается и бежит к машине. Ему ехать минимум сорок минут, и это при условии отсутствия пробок и превышения скорости. Но Сергей должен успеть. Он просто не простит себе, если не успеет. Арсений и Антон единственное светлое, что у него есть, кроме родителей и сестры. Запрыгнув в машину, Матвиенко жмёт педаль газа, даже не представляя, какой кошмар происходит в однокомнатной студии на выезде из города. Попов, всё ещё без сознания, обоими руками привязан к батарее, третья цепь висит на шее так, чтобы при желании не отвернутся от кровати, на которой лежит голый Антон. Руки у изголовья кровати и ноги у изножья связаны, пока лишь верёвками. По комнатушке ходит мужчина в тёмных очках и шапке. Не в первый раз эта тварь устраивает гонки на жизнь или интерес то для одного парня, то для другого. Приз - жизнь и здоровье. Проигрыш - травма. Место выбрано неспроста, полтора месяца назад на этой студии была вечеринка в честь дня рождения Матвиенко. Всего полтора месяца назад три парня веселились здесь и выпивали, думая о "завтра", смеясь и надеясь, что совсем скоро они будут вольны и свободны. А сейчас двое были в отключке, а третий нёсся, нарушая всевозможные правила, надеясь успеть. Смех разносится эхом, и мужчина идёт к столу за бокалом вина. Ему, в отличии от парней, нравятся эти игры. Мальчикам везло и за последний год единственными проигрышами стали перелом ноги Шастуна, неудачно упавшего со второго этажа заброшки и Серёжа, потерявший около литра крови. Подумаешь пару раз полоснули ножом. Потом то Арсюшка увёз его в больничку и всё веселье кончалось. Попов вообще был самым везучим, и мужчине это надоело. Если сегодня Сергей не успеет, больно будет всем троим. Одному физически, одному морально, а третий - непробиваемый Арсений, которого мужчина намерен сломать полностью. — Тик-так, часики спешат. — Веселье плещется в голове и голосе вперемешку с алкоголем. — Ну что Арсюш, доволен? — Арсений не слышит, как его зовут, на грани сознания в его мыслях лишь белый шум. — Спишь? Ну спи-спи. У тебя ещё есть двадцать минут до начала шоу. На наручных часах было двадцать три тридцать девять, когда мужчина снял и положил их на стол. За окном тишина, в студии лишь тихая музыка, под которую похититель напевает несвязный бред про еблю и сук. Мужчине скучно и он подключает светодиодную ленту. Яркие огни скрашивают общую картину, но не меняют ситуацию. Парни всё ещё связаны и без сознания. — Тик-так, осталось пятнадцать минут у Серёженьки. — Голос эхом разносится от стены до стены, дополняет картину едкий смех. Второй бокал красного-полусладкого отправляется в путешествие по организму, холодной струйкой стекая по горлу в желудок. — Пора абгрейднуться, Тош. Твои ножки поссорились и очень хотят разъехаться. — Шастун не отвечает на это ни слова, он всё ещё в отключке, а последее, что он помнит - приборная панель такси, которое забрало их из клуба. Сделав круг по комнате, мужчина находит припрятанные наручники, возвращаясь к кровати, где всё также лежит распластавшийся Антон. Звук бьющегося металла разлетается эхом по комнате, нагнетая обстановку ещё сильнее. Всё зашло слишком далеко. И именно в тот момент, когда оставалось всего несколько дней. Почти всё было кончено, и парни, уснувшие, как они думали в такси, явно ожидают не этого, когда вернутся в реальность из морфеевых царств. Первым в сознании приходит Попов. Перед глазами мигают разноцветные пятна, а в ушах шумит. Доносится характерный защёлкивающийся звук и Арсен дёргается. Смысла в этом нет, только шум от цепей звучно разносится по комнате, привлекая внимание похитителя. — С пробуждением, Граф. — В голосе слышалась усмешка, в ответ на которую Арс снова дёргает руками. — Ну, тише-тише. Ты посмотри на своего мальчика. — Брюнет скосил взгляд, только сейчас понимая, что мучать будут не его, а Антона. Несколько резких движений вновь не имели никакого эффекта. — Думаешь, у тебя что-то получится. Ну, Арсюш, не трать силы, ты наверняка хочешь видеть, как твой мальчик, станет моим. Да, на один раз, но этот раз будет самым незабываемым в его жизни. Я уверен, что трахаюсь лучше семнадцатилетнего пиздюка вроде тебя. Только представь, как он будет стонать и поджимать пальцы от удовольствия. — Попов даже думать не хочет о подобном. Ему было плевать на себя и на то, что вообще происходит. Он бездумно дёргал руками, натирая цепями мозоли. Ещё раз, не потому что верит, что получится. А потому что если остановится, придётся смотреть. Арс просто не мог допустить, чтобы его Антона трогали, чтобы о нём вообще думали в таком контексте. Ему хотелось забрать парня и спрятать от всех бед. — Ах, да. Поправочка, у Косички есть ещё несколько минут на ваше спасение, прежде, чем я начну что-то делать. Но это так, формальности. — ПОФЛ НАХУР. — Слова смешиваются, заглушаемый чёрным скотчем, отодрать который будет несомненно больно. Попов понимает не сразу. Сначала цепи, следом голос, потом положение Тохи. И только через несколько секунд приходит осознание. Серёжа не успеет, никто бы не успел. — Ну, Сень. — Закрепив ноги Шастуна, мужчина медленно подходит в Попову, наклоняясь практически вплотную. — Будет весело, вот увидишь. — Зрачки приобретают синий оттенок, и Арсений дёргает головой, пытаясь ударить. Безрезультатно, действие вызывает лишь очередную усмешку и боль из-за сковывающих цепей. — Я буду аккуратен, насколько возможно. Легче от противных слов не становится. Злоба плещет в крови, но брюнет может лишь наблюдать, как Рысь водит руками по нежной коже, как он пританцовывает под музыку, засовывая в рот Антона кляп, как медленно подходит к столу, беря часы, сверяя время. — Сожалею, но время вышло. — Холодно и безучастно хмыкает мужчина и возвращается к Шастуну, ударяя его по ягодицам. — Аах. — Сдавленно разносится по комнате. Шасту плохо, он всё ещё не совсем в сознании и чувствует лишь жгучую боль и жар на месте удара. — Привет, Тош. — Резина перчатки бьёт по рукам. — Поиграем? — Два резко вставленных пальца вызывают адскую боль, из-за которой Шастун вновь теряет сознание, едва в него вернувшись. От боли скручиваются внутренности, пока мужчина ухмыляется, проталкивая пальцы глубже. Звук бьющегося металла противно разносится по комнате. Цепями ноги разведены в разные стороны, наручники удерживают руки. Во рту кляп, из которого в глотку льётся противная вода с привкусом таблеток. На грани сознания Тоха чувствует, что уже третий палец растягивает стенки, и на глазах выступают слёзы боли. Антон пытается свести ноги, но сил нет, а за ничтожную попытку мужчины шлёпает по ягодицам. Удары смешиваются с настойчивыми пальцами, пронзая болью с новой силой, Шастун вновь отключается. Не о таком первом разе мечтал парень. — Слабак. — Разносится по комнате, когда четвёртый палец погружается в анус, с трудом, но это ненадолго. Добавленная в воду виагра даёт о себе знать. Член Антона уже наполовину стоит и на головке поблескивает предэякулят. — Арсюш, тебе хорошо видно? — Вопрос риторический и шипение со стороны Попова игнорируется. — Мне кажется вид божественный. У То-тошки красивое тело, а внутри так узко... — Он дестниик. — Зачем-то шипит Арсений, уже ни на что не надеясь. — Девственник значит. — Желчный смех, больше похожий на хрип даносится до Арса. — Это будет ещё интереснее. Как думаешь, уже можно убрать этот шарик? — Обхватив рукой голову обездвиженого парня, мужчина хмыкает, отсоединяя держатель. Несколько ударов по щекам возвращают Антона в реальность. — Я хочу, чтобы ты всё чувствовал, так что прекращай сбегать от нас в Зазеркалье. — Н-нет, — первое, что вырывается у шатена, когда рот освобождают от кляпа, — Не надо... — Антон дёргается, вжимаясь в кровать спиной, будто мечтая раствориться в ней. — Тише, не шевелись. — Мужчине нет дела до просьб и уговоров, он делает, что хочет, а главное - ему нравится. — П-пожалуйста, — Шастун заикается и вновь дёргает ногами. Его тело в плену, ему стыдно, неудобно и чертовски горячо. — Тебе понравится, сладкий. — Приторно шепчет похититель, оглаживая стоящий член. — А твой парень посмотрит порно с твоим участием. — Арс... — Шаст вновь дёргается и машет головой, в поисках возлюбленного. — Прости меня... — Мило. — Хмыкает Рысь, раскатывая презерватив по своему, довольно внушительному органу. — Я люблю, когда громко стонут, сучка. — И мужчина входит сразу на всю длину. Комната наполняется звуками, которые Арс не сможет забыть, он закрывает глаза, но это не помогает. Слышно, как из горла Антона вылетает сдавленный стон, и парень понимает, что не контролирует своё тело совершенно. Головой он осознаёт, что это неправильно, что ему больно, что совсем рядом с ним его Арсений видит всё это, но желание насадиться ещё глубже отвлекает от разума и роя мыслей. Головка члена пульсирует, а сам орган покачивается от ритмичных движений внутри. Тонкая струйка естественной смазки стекает из уретры, падая на впалый живот. Невольные стоны разносятся по комнате. Антон горит от стыда и наслаждения, закусывая губу до крови. Парень поворачивает голову и пытается поймать взгляд Арса, который смотрит, не отрываясь. Из глаз его текут слёзы. Не смог. Не спас. Не помог. Впервые Арсен чувствует себя настолько беспомощным и безучастным. Его солнышко, любимое и самое родное, сейчас используют, как заправскую шлюху, резкими толчками выбивая воздух из лёгких и душу из тела, а он способен лишь смотреть и бездействовать. Шлепки кожа о кожу и яркая картинка, подсвеченная розоватым неоном, перед глазами. Стоны то затихающие, то становящиеся совсем писклявыми. Какофония звуков шумит в голове, сливаясь с мечущийся по венам кровью. Секунды превращаются в минуты, и длится это будто бесконечно. — Рысь, открывай. — Доносится за дверью, и мужчина тут же прекращает вколачиваться в худое тело. — Я, блять, знаю, что проебал. Хватит мучить их. — А вот и Сер-р-рёжа. — Смеётся мученик, кладя руку на член Антона. — Нас прервали, но дай мне секунду. — Пары быстрых движений хватает, чтобы Шастун кончил, поджимая пальцы на ногах. — Я сделал, всё, что хотел. Ключи в тумбочке, одежда Лопушка на стуле. Сгиньте как можно скорее, а то я могу продолжить. — Рысь стянул с себя презерватив, скрываясь за углом комнаты. Замочная скважина дважды щёлкает, оповещая, что дверь отворена. Мужчина молча выходит, а Матвиенко едва не падает прям на пороге комнаты, когда перед глазами вырисовалось то, что произошло за тринадцать минут, на которые он опоздал. Тринадцать минут, которые сломали парней.