Потухшие свечи

      Блядство.       Именно с этой мысли начался рабочий день Джорджа, который с ужасом глядел на только что вываленную перед ним стопку чьих-то долгов. Его менеджер с оскалом и пассивной ненавистью смотрела на него и выпаливала оскорбление за оскорблением, норовя снова перейти на крик, как в прошлый раз. М-да, довелось же ему работать там, где абсолютно каждый захочет сбагрить свою неприятную работу какому-нибудь молоденькому работничку, как бы для практики, ибо нехрен такому золотцу сидеть да бумажки перебирать, надо же пахать, как лютый.       — Да-да, понял, могу я просто начать работать над всем этим? У некоторых людей не так много времени, — в какой-то момент не выдержал Джордж, прерывая тираду своей начальницы. Кажется, это было не самой лучшей идеей, ведь та внезапно побагровела, услышав его полный яда тон и начала отчитывать его уже по другой причине — за то что тот, «умник треклятый», а вместо того, чтобы «помогать командной работе» он «расчехляет внутреннего идиота да огрызается на высокопоставленных работников».       Зря я это сказал, думает Джордж, когда девушка ушла из его поля зрения. Шутки с тем, сколько времени осталось у человека были чуть ли не запрещены в большинстве социальных слоёв, за исключением самого нижнего — Тэнбрэ, где была настолько сильная разруха и печаль, что шутить о том, сколько тебе осталось существовать чуть ли не превратилось в своеобразную традицию для жителей данного уровня. Благо, Джорджу откровенно повезло — после смерти дядьки, с которым он жил в самых низах прямо около обрыва, ведущего в Потусторонний Мир, кто-то выкрал его из детдома, в котором он был уже второй раз за свою жизнь и отправил на границу Льюче — второго уровня, где он сейчас и находился, только слегка повыше.       Честно говоря, ему здесь откровенно не нравилось. Нормальные условия для жизни начинались чуть ли не с четвёртого или пятого уровня, где не было слышно завываний из дыры под городом, которая сладеньким шёпотом тысяч голосов предлагала спуститься пониже. Да чёрт подери, ему бы просто увидеть то, что находится выше! Он только из книг знал, что там всё вообще заебись и всем всё нравится, а где-то в мозгу крутилась целая серия мыслей из цикла «ты можешь просто подняться по двадцатикилометровой лестнице, что там, ножки не устанут». Вот угораздило его похитителю оставить его именно здесь, хотя по сути, он должен благодарить его за то, что он сейчас не тусуется прямо около того урагана на нижнем слое.       Потусторонний Мир вызывает у него смешанные ощущения, и он кривится. С этим местом всегда у него ассоциировалась смерть, в основном смерть его дядьки, который давным-давно забрал его из разваливающегося детдома и учил уму-разуму, коего у того была не шибко много, если честно. Но зато Джордж хотя бы работает не в самом низу.       Парень снова оглядывает помещение — ни души, только надоедливый Потусторонний Лепет, который снова и снова проникал в его сознание. Джордж кидает грустный взгляд на кипу бумаг, что загораживала ему плохо работающие часы, потом берёт первую бумажку, просматривая, что опять кому-то захотелось. Зачем он пошёл в сраную передачу писем, когда тут помощь нужна чуть ли не каждому жителю, только вот не от него, а от государства, которое лелеет лишь верхние слои, раздавая им направо и налево разные привилегии. Он начинает читать текст, который был написан, по видимому, взрослым, хорошо научившемуся грамматике. Часть текста была написана хорошо, лишь внизу были детские каракули.       «Благодетель наш, Меченаттэ!       С душевным трепетом хочу известить вас, что уровень, именуемый Святым Нижним Льюче, терпит ужасный крах в экономике. У нас недостаточно продуктов питания и нас настигает разрушающая безработица. Свечи наших соратников угасают быстро из-за недостатка медицинских средств и из-за Эррант, что проникают в дома к невинным людям и тушат их огни жизни.       Народ недостаточно силён, он недостаточно крепок для того, Ваше Превосходительство, чтобы исправить сие недоразумение своими хрупкими руками, что хотят помочь Вам сделать Ваше пребывание комфортным, не покарайте меня, грешницу, за такое слово.       Крики Священного Потустороннего Мира становятся всё громче и мы не можем работать в полную силу из-за недостатка энергии. Нам так же беспокойно состояние Святого уровня Тэнбрэ, ведь им, вероятно, приходится большая часть голосов, что заманивает их к себе в смертельные недра.       Мы, народ Нижнего Льюче, молимся и уповаем на Ваше помилование в нашу сторону и разрешение ситуации.       Верная слуга ваша,       Доминика из Нижнего Льюче.»       После чего идёт детский рисунок человека, который держится за голову и кричит в агонии, пока рядом с ним, видимо, стоят потухшие Свечи. Нет бы как на Верхних уровнях сделать отдельный блок со всеми Свечами, чтобы те были под защитой, но нет, это уже привилегии третьего уровня Эрбе , Эрранты бы их побрали. Куда Джордж только не прятал свою мирно горящую Свечу — то на высокие полки, то в шкаф, то в углубление в полу, то ещё куда-то засунет — нет, всё равно он просыпался ночью в холодном поту, ощущая, что рядом опять бродят какие-то твари. Пару раз он даже чуть не лишился своего Огня — один из этих наглых чертей подошёл вплотную к окну и громко дышал, вынюхивая запах Свечи.       Джордж решает дать добро на данное письмо, но рисунок он отрезал — мало ли ему ещё и отчитываться придётся, мол, такую хуету отправил на аж на Виту, пятый уровень, где письмо прошло бы дополнительную проверку перед попаданием на седьмой — Рипозо, что являлся домом Его Превосходительства и его личных слуг, плюсом к которым перебрались самые высокопоставленные чиновники и прочие пафосные отродья. Джордж не то чтобы хотел какой-то революции, но вечно торчать на втором уровне тоже не хотелось, хоть и из-за проживания из Верхнего Льюче у него дела были слегка получше, чем у женщины из письма.       Он берёт очередное письмо, которое, по сути, являлось точной копией предыдущего, только там писал какой-то мужчина на верхней границе Среднего Льюче, используя не самые хорошие слова. Конечно, Джордж мог бы как нормальный человек переписать письмо в более цензурный вид и отправить такую версию, но ему просто было некогда. У него ещё стопка писем, которые ему все нужно прочитать до семи вечера, иначе он просто не успеет забежать после этого в магазин за минимальным набором продуктов для выживания.       Поэтому он с каменным лицом оставляет данное письмецо на потом — мало ли у него время останется. Джордж берёт очередное письмо в руки. Хочется кричать.              Парень сокрушённо вздыхает, выглядывая в окно, если его можно было таковым назвать — просто вырубленная из камня дырка, и звонко свистит. К нему тут же подлетает маленькое подобие Потустороннего пса — Канэ, который залаял на него, увидев, что тот держит перед собою пачку туго связанных писем.       — Давай, отнесёшь на Тэмпо, а там уж тебя подхватит Карл, хорошо, малыш? — он потрепал щенка по голове, на что тот удовлетворительно гавкнул и принял посылку, после чего побежал по воздуху прямо вверх на четвёртый уровень, пересекая барьеры без каких-либо проблем. Мне бы так, думает Джордж, видеть весь мир и его красоту, да и свободу иметь неплохо. Он хочет увидеть все цвета, что скрываются на верхних уровнях, а не один жёлтый, чёрный и синий, что находился на Льюче. Он мог поклясться, что это только здесь, и он ничем не болен, хотя люди иногда говорят о каком-то «зелёном».       Парень смотрит на часы и охает — уже почти семь, можно уже и с работёнки слинять, и в лавочку сходить. Вдруг у них сегодня есть мясо? Или хорошее молоко?       Джордж быстро собирает всё, что нужно — брелок с фитильком внутри, свою потрёпанную сумку и остатки документов, что ему предстояло разобрать уже в своей маленькой комнатке на окраине Верхнего Льюче. Парень чуть ли не добежал до выхода из башни по межуровневым делам, и быстрым шагом направляется к его излюбленному переулку, где его ожидает милая старушка с хорошими товарами, не за шибко дорогую цену. Он чуть не сбивает пару прохожих, погружённый в свои мысли, посылая «пардон» направо и налево.       Джордж заворачивает за угол и ощущает прилив тепла — людей мало, значит и ему самому душевно будет довольно-таки приятно.       Окружающий мир, почему-то только сегодня казался ярким. В последние майские дни всё буквально цвело. Синих и чёрных цветов было очень много, жёлтая хрустящая трава и листья были абсолютно повсюду, и Джордж откровенно радовался, пока в спешке шёл по каменной дорожке.       Было как обычно шумно, торговля била ключом, а в ней участвовали все от мала до велика. Он идёт вперёд, как вдруг слышит крик около того места, где обычно торговала старушка, но, слава богу, видит её целой и в отдалении от толпы людей, что собралась где-то в конце переулка.       — Бабушка Агнес, всё хорошо? — беспокойно спросил Джордж.       — Никак нет, Джордж, — дрожащим голосом прошептала она. — Моя племянница…       Нет.       Парень отходит от неё и проталкивается сквозь немногочисленную толпу, которая охает и ахает. А потом Джордж понял.       Её убили.       Парню сразу же стало нехорошо и он попятился назад.       То же самое было и с дядькой.       Он хватается за голову и прижимается к стене.       Убийца.       Но кто-то подходит к нему и что-то шепчет на ухо что-то из ряда «ты в порядке?» или чего-то подобного. Джордж лишь сильнее зарывает руки в свои волосы.       Заберите меня отсюда, молится Джордж.       Кто-то из голосов Потустороннего Мира громко хмыкнул.       Хорошо.              Он не понял, как оказался дома. Опустошённый, голодный, как собака и расстроенный. Он лишь лёг на кровать и провалился в беспокойный сон.

***

      Джордж просыпается, дрожа от непонятного холода. Кажется пришли ночные заморозки, что случались тут не так часто — видимо, голоса в той дыре разыгрались не на шутки и уже воздух свой начали посылать во Внешний Мир. Даже под тёплым одеялом ему безумно холодно, и он ёжится в постели, пытаясь не слушать надоедливые голоса.       Джордж слышит своё имя, которое повторяют на разные лады голоса из-за окна и игнорирует их. Жизнь научила ещё с самого детства — не ходи из дому ночью, иначе тебя сожрут или заберут в другое измерение — третьего не дано. Но голоса в этот раз настойчивее — будто это уже не обычный шёпот ветров, а настоящий вой. Парень наконец садится в кровати, слегка дрожа от неясного холода. Он встал с кровати и, шипя из-за прикосновения с ледяным полом, пошёл к импровизированному шкафу. Он достаёт оттуда старую кофту и натягивает её на себя, заодно подбираясь к изголовью кровати, а точнее за неё.       Там, в коробке, за досками, стоит его Свеча, которая мирно горит, не источая ни запаха, ни дыма. Словно украшение, которое точно не показывает, сколько человеку жить осталось. Он видел, как редкие люди молились неведомому богу, который, на самом деле, в основном пихался в детские сказки про чудовищ, и просили его о помощи и продлении срока жизни. Джордж в это не верил и буквально фыркал на то, как некоторые люди на полном серьёзе падают на колени перед несуществующим божком.       Хотя многие верили, что это был сам Верховный Правитель, уж больно его описание подходило. Никто в основном не знал, как на самом деле выглядит он, ведь попасть на Рипозо и встретиться с самим Меченаттэ вживую было, откровенно, нереально. Джордж не знал ни одного человека, кто вообще смог бы оказаться так высоко. Конечно, Карл, его друг сверху, иногда спускался и поднимался туда-обратно по каким-то неотложным делам, но по его словам, тот выше пятого уровня не поднимался никогда. Лишь описывал, насколько там пусто и тихо, словно это было мёртвое место.       Он сел на холодный пол и положил подбородок на колени, заодно обхватив ноги руками и прижав к себе. Парень грустно смотрел на Огонь, что никогда не гас, отсчитывая, сколько же ему осталось. Ему почти все двадцать пять лет, поэтому, сверяясь с тем, какая длина была у Свечи на тот момент, когда ему выдали её в его совершеннолетие, и понял — лет двадцать ещё точно будет, ему переживать незачем.       Но он боится смерти. Боится так, что его бросает в дрожь от одной мысли о том, что когда-нибудь его Свеча затухнет и улетит в эту воронку голосов, как и Свеча дядюшки, которого он убил. Джордж смутно помнил, что именно тогда произошло, лишь запах гари и слёзные извинения прямо перед пропастью, ведущей в разлом между двумя мирами. Лишь брелок, который он забрал с собой с первого уровня напоминал о том, что это был не сон.       Голоса с улицы зовут всё сильнее, и Джордж нервно покусывает губу. Что-то так яро просит его выйти, отдаться ветру и поиграть в весёлую игру под названием ящик. Наверняка Воцы балуются, заголосили, словно ненормальные, что им, конечно, и подобает. Джордж задвигает доску, пряча свечу далеко в недра той самой коробки, осторожно вставая. Он уже гулял ночью пару раз в своей жизни, и, на самом деле, не встречал никого. По крайней мере пока.       Может ему нужно освежиться.       — Пусть всё катится к эррантиевой матери, — наконец вздохнул Джордж, даже не думая о том, что его туфли были бы очень кстати в такую холодрыгу.       Он ступает за порог своего дома, предварительно посмотрев, нет ли нигде тех самых тварей, что любят в шутку закончить чью-то жизнь. Поняв, что они, вероятно, пошли ближе к центру уровня, где было больше всего людей, Джордж вышел на каменистую дорожку, сквозь камни которой росла жёлтая трава. Парень идёт к самому краю уровня — туда, где уже начинается барьер.       Вот и Обрыв, который ему так приятен и мил. Пара камней, по своему обыкновению и отсутствию физики, висят в воздухе, и Джордж садится на устойчивый конец дорожки, свесив босые ноги в пропасть. Он смотрит вниз и видит темнеющую воронку, которая счастливо зазывает его пуще прежнего.       Джордж это, по своей натуре, терпеливо игнорирует, и смотрит то вниз, то вперёд, дыша пыльноватым воздухом второго уровня. Так тихо и приятно… Он откидывается назад и ложится на холодные камни, смотря наверх, где находилось искусственное небо, что кусками отпадало от Барьера и капало всем на нервы во всех смыслах. Ладно, про тишину он наврал, здесь кто угодно с вышних уровней сдохнет или сойдёт с ума из-за таких голосов.       — Привет, — внезапно произносит кто-то, и Джордж вздрагивает так, будто в него только что въелась половина известных человеку тварей. Он резко сел и обернулся, с силой вцепившись в камни под собой, но увидел только какого-то высокого мужчину с кудрявыми волосами, который задумчиво смотрел в никуда.       — Кт… Кхм… — парень готов был выпалить громкое «кто ты?», но понял, что немногие люди, живущие по соседству, его могут выдать начальству и его отправят обратно вниз.       — Я вижу, тебя тоже зазывают? — тихо сказал незнакомец, делая из этого риторический вопрос. — Тебе лучше не выходить, знаешь ведь.       — Вам тоже, сэр, — огрызнулся Джордж. — И не пугать так людей.       — Ох, приношу извинения. Просто мне непривычно находиться настолько низко, что забываю, что вы, жители Льюче, пугаетесь резких фраз, — незнакомец элегантно сел рядом с Джорджем, продолжая смотреть вперёд. Парень заметил, что у мужчины есть метка на запястье, видимо, из высокопоставленных идиотов. — Это странно, не правда ли?       Джордж слегка поморщился, переведя взгляд на свою татуировку на руке — обычный огонёк с двойкой внизу — символ жителей уровня Льюче, свет. У незнакомца красовалась замысловатая татушка человека с книгой — незнакомец из Мэнтэ, шестого уровня, а значит безумно важный. Странно, почему он оказался в таком захолустье?       — Я вижу, что вы с высот спустились на, извините меня, почти самое дно. Неужели письма жителей долетели? — максимально вежливо спросил Джордж. Не хотелось бы потерять место жительства из-за того, что на него какой-то идиот доложит Верховному Правителю. Диктатура, конечно, всем неприятна, много крыс, но как уж живут. — Вам, наверное, непривычно слышать крики из Бездны?       — Дошли письма, ещё год назад, — обыденно и слегка холодно произнёс человек. — Просто никто их, кроме меня, не читает и ставит, простите меня, свой подсвечник на это. А это, между прочим, скверно по законам.       — Законы здесь просто не действуют, — вздохнул Джордж. — Вы ещё первый уровень не видели. Там, на Тэнбрэ, ещё менее цивилизованно.       Незнакомец так и остался с каменным спокойствием на лице, но можно было почувствовать, что тот нервничал или что-то типо того. Джордж поёжился от холода.       — Ты был там? Я считал, что с первых уровней выбраться нельзя и там люди как родились, так и живут там, — человек скептически посмотрел на Джорджа. — Ты сбежал оттуда?       — Это долгая история. Я не знаю, где был рождён, но метка второго уровня у меня, наверное, будет всегда, — Джордж прикусил губу.       — Ты сирота?       Джордж громко сглотнул.       — Мне не очень приятно об этом говорить, простите. У низших людей тоже свои ужастики.       Незнакомец промолчал. Джордж воспользовался этим и осмотрел его: качественная форма, состоящая из тёмно синего пиджака и штанов, а также пышная рубашка с рюшами, на плече неизвестный Джорджу флаг. Кожаные сапоги, которые, вероятно, стоят больше, чем дом Джорджа со всей мебелью, что у него есть. Он вздохнул, отводя взгляд обратно в пропасть.       — Я был рождён на третьем уровне, — вдруг заговорил незнакомец, от чего Джордж слегка дёрнулся. — Эрбэ, признаюсь, немного почище, но условия те же, — Джордж метнул в сторону говорившего колкий взгляд.       — Всегда мечтал хоть глазком поглядеть на третий уровень. Вдруг там будет что-то кроме жёлтого и синего? — парень вздохнул.       — Но мы же сидим на зелёной траве.       — Она жёлтая, что вы?       Незнакомец поджал губы и неодобрительно хмыкнул.       — Кажется, дорогой друг, у тебя дальтонизм.       — Что это?       — Ты не видишь некоторые цвета, вот и все дела.       Они замолчали, задумавшись о чём-то своём.       — Вам не страшно оставлять свою свечу там, наверху? — с опаской спросил Джордж.       — Страшно. Страшно осознавать, что один выдох или движение, и ты окажешься снова там, — он указал на вход в Потусторонний Мир.       — Снова?       — Все люди рано или поздно перерождаются, сколько бы не рассказывали нам все эти сказки о том, что никто оттуда, — незнакомец кивнул на воронку. — Не возвращается. Я уже умирал, на Эрбэ, после чего переродился на шестом. Как бы привилегия — знать, что с тобой в той жизни случилось, да и вообще много знать, это же Мэнтэ.       Джордж промолчал, подозревая, что человек перед ним лжёт.       — Если не возражаете, как вас зовут? — спросил он.       Человек перед Джорджем замер, будто его поймали с поличным. Он резко повернул голову и посмотрел на парня с таким равнодушием и спокойствием, что свойственно только…       — Воцы бы тебя побрали! — сквозь зубы прошептал Джордж, резко встав со своего места и пятясь назад. — Так и знал, ты…       — Я, — человек неясно улыбнулся. — Джордж, прошу, просто дай мне объяснить.       Доппио — тварь, которая выманивает людей по ночам и забирает их души в Потусторонний Мир в обмен на их просьбу. Длинные конечности, пустой, темнеющий взгляд, что изливает кровавые слёзы. Склонно появляться в темноте. Пусть этот двойник уйдёт нахуй.       — Я помню, ты сказал, что хочешь в Эрбэ? Постой, дорогой, я могу всё сделать, только остановись и прикоснись к моей руке, — тварь оскалилась, увеличившись в размерах. Доппий обычно было здесь безумно мало, они шастали только на самых верхних уровнях, кроме седьмого, но тогда что это наглое существо забыло здесь?       — Пошёл ты…       Договорить он не успел, так как камня под ногой не оказалось, и Джордж провалился одной ногой в пропасть, резко из-за этого согнув вторую и вскрикнул от боли. Он чуть было не упал прямо в дыру, кишащую голосами, которые упрямо кричали его имя снова и снова. Джордж на руках пытается отползти, но его пинают в бок, после чего парень снова вскрикивает и срывается, держась за летающие камни обеими руками.       — Плохой Джорджи, оч-чень плохой, — промурлыкало существо, отпихнув камень от главной дорожки, из-за чего парень полетел по воздуху, подбираясь ближе и ближе к барьеру.       Барьер при соприкосновении бьёт любого каким-то разрядом, поэтому единственный способ попасть на другой уровень — лестница, где в барьере есть небольшая дырка. Джордж уже видит этот голубоватый слой энергии, и понимает — либо он падает вниз в Потусторонний Мир, либо его ударяет барьер и происходит то же самое.       Он отпускает камень, и слышит призрачный смех голосов вокруг себя.       Парень просыпается в холодном поту на полу, свернувшись калачиком и держась за волосы. За окном было ещё темно, а значит, его могли покарать за крики в ночное время, но сейчас его это не особо волновало — ему хотелось вырвать из своей головы этот кошмар, выкинуть его прямо в голову тому идиоту Правителю, ибо тот не делает ничего ради блага своего населения. Абсолютная монархия, эррантии бы её побрали…       Он смотрит на свои дрожащие руки, замечая лишь старый ожог на пальцах. Джордж закрывает лицо руками и, едва не крича, время от времени вздрагивает на холодном полу. Слишком много воспоминаний, слишком много намёков, слишком…       Внезапно Джордж поднимается на корточки, из-за чего в глазах темнеет, и ползёт к коробке со свечой. Спеша, он отодвигает некрасивые доски и облегчённо вздыхает. Его Свеча ещё горит, и он подносит свои ледяные руки к ней, согревая их. Это ощущается так… Странно. Странно, что вещь перед тобой от особо сильного порыва воздуха может закончить твою жизнь, оставив при себе только голубой Огонёк Душ.       Иногда хочется быть в таком месте, где ничто не влияет на то, сколько тебе точно-точно осталось жить. Не знать дату своей смерти, если быть точным.       Каждый день осознание заставляет страдать, преодолевать что-то, цепляться за последние камни на отвесной скале, чтобы не упасть в далёкую чёрную пропасть, которая так манит надоедающим шёпотом в голове. Джордж всегда знал, что ему нужно делать и как жить. Как по расписанию, которое рассчитано по секундам.       Перед глазами всегда мелькал силуэт его дядьки, который был единственным человеком, что понимал его детские переживания. Парень до сих пор карал себя за то, что убил его, да ещё и не осознавая этого. Это втиралось прямо в сердце и производило разрушение изнутри.       Для него иметь кровных родственников было непривычно. Он живёт один, работает один, сидит до поздней ночи один, и ему этого не поменять. Те, кто мог бы быть рядом, уже, наверное, давно умерли или бросили его ради славной жизни наверху. Иногда он не знал, смертен ли он, или у него просто нет души в целом, ведь внутри всё было как-то пусто и неприятно. Общение с единственными людьми в его жизни делали дыру только глубже.       Что-то внутри него уже давно понимало неизбежное. Он не был слеп. Где-то в глубине пустой души было осознание происходящего.       У каждой вещи есть свои начало и конец. Будь то что угодно — горы выветрятся, люди умрут, моря высохнут, жизнь погибнет, даже сама вселенная может кануть в лету. Все другие разумные существа тоже умрут. Потусторонний Мир с распростёртыми руками примет абсолютно всех, после чего обречёт на вечные скитания и одиночество.       Он живёт в мире, где смерть — обыденная вещь, и всё происходящее имело только одну реакцию. Слёзы, беспомощные вопли и вечная пустота.       Джордж судорожно вздыхает, коря себя за столь философские мысли. Ему нужно отдохнуть, ведь завтра ему, наверняка, придётся разгребать ещё больше работ, чем сегодня. Но он выбирает нечто другое.       Аккуратно встав обратно на ноги, он оглядел себя, чтобы убедиться, что ничего он себе не повредил и кровью нигде не воняет, после чего пошёл к своему письменному столу. Там стояла наполовину сгоревшая свеча, слава богу, не его, а обычная, которая использовалась для освещения. Он берёт в руки старинную книгу, листая её до излюбленной страницы. Джордж шепчет себе что-то под нос, после чего зажигает свечу с помощью чего-то неведомого. Нет, это не магия — смертные, как он, в жизни не смогли бы сделать подобное — это была обычный сборник прошений для чайников, ведь «каждый, кто верует во всесилие Его Превосходительства, получает крупинку Его души божественной, что даёт смертным жизнь благоденственную». По сути, он мог просто прочитать длинную фразочку и всё у него сделается, только вот от этого заболит голова, будто давление заскакало так, будто то поместили в посылку, что несёт Канэ туда и обратно со скоростью света.       Джорджа смущало то, что ими буквально правило «божество», если это оно и есть. Каждый, кого встречал парень, свято верил в это, кроме нескольких людей. Даже Карлос не отставал от своих высших собратьев и кланялся перед книгой каждое воскресенье, как он говорил. При этом его друг всегда выглядел нервным.       Парень берёт маленькую записную книжечку и специальное перо, которое уже стоило бы поменять. Он начинает писать:       «Дорогой дневник,       Мне очень страшно. Я боюсь того, что произойдёт в ближайшее время. Мне не нравится то, что делает Его Превосходительство, чёртов Меченаттэ.       Изо дня в день кошмары становятся всё сильнее. Я начинаю подозревать, что это уже не психика, а эти твари из Потустороннего Мира, которые покоя не дают даже в период их слабой активности. Сегодня они звали меня сильнее обычного, и мне это нисколько не нравится. Есть чувство, что это уже умышленные действия со стороны власти.       Всё чаще думаю о том, какова моя жизнь была бы, если бы я оказался хоть на пару уровней выше. Мог бы я видеть цвета? Узнать, что за «зелёный» и «красный»? Какой год сейчас идёт там, наверху?       Мне очень плохо.       20.05.хххх»       Руки дрожат, а из-за спины подкрадывается какое-то чувство вины. Конечно, Меченаттэ, вроде пытается что-то да как-то улучшить что-то, но у того это получается довольно паршиво. Но даже за такую мысль он мысленно даёт себе пощёчину, ведь совесть и чувство долга перед местом, где он родился, вопит, что это абсолютно неправильно.       Джордж лишь закрывает свою записную книжку и убирает её под стопку бумаг, что служила неплохим укрытием для данного предмета. Он пододвигает горящую свечу ближе и укладывает голову на руки, что лежали на столе. Парень смотрит на дрожащий источник тепла, слегка ёжась от неприятного холодка, что пробегает по босым ногам. Ему нужно поспать.       Возможно когда-нибудь он сможет увидеть уровень повыше.       Глаза Джорджа закрываются, а свеча продолжает гореть, блёкло освещая тёмное помещение, что казалось домом только самой свечке, но не хозяину.

***

      — Это так мило, знаешь ли?       — Что ты имеешь в виду? — Шлатт вопросительно склонил голову, смотря в своё богато украшенное зеркало.       — Что ты так обходишься со своим народом, — фигура в зеркале причудливо покрутила головой.       — Мне плевать на этих отбросов, что не заслужили такой участи, как Высшие. Родились там — ну и пускай там живут себе, поживают! Мне никто не жалуется уже подавно, я лишь исполняю самые мелочи, что присущи мне, как главному секретарю твоей ебанутой фантазии, — Джеймс выпалил всё на одном дыхании, гневно втыкая в гладкое отражение.       — Я не виноват, что кое-какие люди не умеют держать себя в руках и используют любые средства, чтобы после этого сразу же кинуться на престол, перед этим поместив прошлого главу в Потусторонний Мир на десятивековое разложение.       — Эти твари, которыми сейчас кишит вся страна, твоих рук дело.       Зеркало лишь залилось приятным смехом, который быстро перерос в нервный и надрывистый.       — Ох, дорогой мой, я тут совершенно ни при чём. Вы сами сломали основной Барьер между мирами и впустили их к себе, а этим причудливым зверушкам одна радость быть здесь, — силуэт в зеркале тёмной тенью начал обходить маленькую комнатушку, сделанную из бордово-серых камней, — Шлатт, я вижу, что твоё время может в ближайшие годы прийти к концу. Тебе стоит перестать злоупотреблять своими привилегиями.       — Говорит тот, кто сейчас заточён, идиот, — огрызнулся Джеймс, о чём тут же пожалел. Из зеркала выплыла бледная когтистая рука, которая крепко ухватилась за его шею, неприятно сжав. Не перекрытие кислорода, но чья-то лапа на твоей шее никогда не ощущается приятно.       — Следи за словами, смертный, — прошипело с того конца. — У нас с тобой услуга за услугу, помнишь? Я до сих пор жду твоей части. Свою я выполнил ещё будучи во Внешнем Мире.       — Я работаю над этим, — брезгливо отозвался Шлатт, с небольшим усилием отдёргивая руку от своей шеи. Наверняка там останется след, если не метка. — Не все мы настолько великие и с прибабахами, как ты.       — Ну-ну, не сердись, я лишь напомнил тебе, — рука исчезла обратно в зеркало и была спрятана за спиной своего хозяина. — Советую тебе спрятать это зеркало.       — Но я его настраивал чуть ли не целые сутки, чтобы ты мне мог сказать свою ох-какую-важную вещь, о которой ты, кстати, забыл, — Джеймс скрестил руки на груди.       — Прошу прощения, дорогой друг, но тебе придётся даже разбить это зеркало. Его Превосходительство, — оно произнесло последнюю фразу с интонацией, что буквально истекала ядом и ненавистью. — Может узнать, что у меня есть кое-какие связи да контакты с Внешним Миром. Джеймс, прошу тебя, храни всё в тайне, ибо если хоть одна душа узнает о моём появлении, они все накинутся на нас обоих.       — Ты так и не пояснил твою важную новость.       — Ах да, о чём я. Будь аккуратнее, — существо хихикнуло, после чего зеркало будто бы выключилось, и Шлатт увидел своё отражение в зеркале.       — Сукин сын, — прорычал Джеймс, непривычно бережно беря зеркало в руки, после чего положив его за огромный шкаф.       Не проходит и двух минут после его разговора со старым другом, как под ним трясётся земля и с шестого уровня долетают слабейшие крики на седьмой. Джеймс сразу же выскакивает за дверь и подходит к ограждению, чтобы посмотреть вниз сквозь Барьер. Что-то явно горело, а Шлатту в лицо чуть не полетел какой-то огненный шар, неведомым образом прошедший сквозь защиту уровня.       Дело дрянь.