Танец со смертью

Впервые за последние десять лет Федя спал спокойно – в объятиях Грозного он чувствовал себя спокойно, умиротворённо и защищённо, а , главное, ему больше ни от чего не придется скрываться. Иван мягко поглаживал его по бокам, лицу, волосам, оставляя лёгкие поцелуи то тут, то там. Федя млел от этой заботы, которой Иван его укутал, потому заснул довольно скоро, и, в отличии от последних десяти лет, ему не снилось ничего. На следующее утро Иван за завтраком спокойно спросил, выйдет ли Федя за него. Басманов так и подавился своим чаем. Такого он точно не ожидал, но не сказать, что это было неприятно – напротив, он очень даже обрадовался такому предложению, на которое, прокашлявшись, дал свое согласие. Они не стали тянуть с этим делом, не стали устраивать свадьбу, просто пришли в ЗАГС в сопровождении Пети и Маши, где и расписались. В честь такого события Басманов, оставивший себе свою настоящую фамилию, даже надел те серьги, что ему подарила Маша. При выходе из ЗАГСа Иван легко подхватил Федю на руки и донес его до машины. Да, свадьбу решили не устраивать, но ужин в дорогом ресторане в честь женитьбы никто не отменял. Федя был рад такому раскладу – никаких незнакомых гостей, дурацких конкурсов и танцев с женихом. Разве что Маша, спасибо ей большое, торжественно подняла свой бокал и крикнула «горько!». Пришлось, смущаясь и краснея, целоваться на виду у брата и подруги. Было неловко, но мягкие губы Ивана помогли отвлечься от этого, да настолько, что Петя вставил ироничное «не съешьте только друг друга». В общем и целом, мероприятие прошло на «ура», а молодожены отправились к себе в апартаменты, где и провели свою первую брачную ночь.

***

Федя был на восьмом месяце беременности. Делать что-либо с большим животом было довольно сложно. Кроме того, он его стеснялся. - У меня огромное пивное пузо, - пожаловался Федя Ивану, который сидел с ним на диване и массировал усталые ноги Басманова. - Не пузо, а животик. Он мне нравится, - усмехнулся Иван, не отрываясь от своего дела. - И растяжки появились, - продолжил жаловаться Федя. - Они очень милые, к тому же, если ты их стесняешься, я могу дать тебе потом денег на их удаление. Но они все равно очень милые, - улыбнулся Иван. - Да что ты понимаешь? – угрюмо пробурчал Федя, а потом ойкнул. - Я сделал тебе больно? – обеспокоенно спросил мужчина. - Не ты. Тёма, - ответил Федя. Артём – так они решили назвать своего сына. Только потом до Феди дошло, что произошло. – Ваня, Тёма пинается! – восхищенно сказал Федя. – Первый раз пнулся! – Иван тут же встал со своего места, подошел к Феде, присел перед ним на корточки и приложил руку к его животу. Федя своей ладонью направил Иванову на то место, где пинается ребенок. Вскоре Артём снова пнулся. Грозный с неверием посмотрел на Федю, а затем улыбнулся, громко чмокнув Федю в губы. - Тебе не больно, малыш? – спросил он, все еще не убирая руки с живота. - Совсем немного, - ответил Федя, также не убирая своей руки с Ивановой. - Артем, милый, если ты будешь делать папе больно, то останешься без сладкого, - мягко сказал Грозный, наклоняясь к животу. - Ты оставишь меня без сладкого?! Ты не посмеешь! – сказал Федя, ткнув Ивана локтем под ребра. Тот лишь рассмеялся.

***

Роды шли в самом разгаре. Днем у Феди сильно заболел живот, потом отошли воды, а затем снова пришла боль. Ивану пришлось в срочном порядке доставлять мужа до больницы. Сейчас же Федя натурально орал на всю палату, не брезгуя матом. В основном он проклинал Ивана в том, что тот сделал это с ним, а отдуваться приходится Феде. - Козел, ублюдок, урод! Да чтобы у тебя хер отвалился! Я с тобой вообще больше спать не буду! – вопил Федя во время схваток. - Малыш, помни, главное – правильно дышать, - миролюбиво ответил Грозный, чью ладонь сжали в стальной хватке, пропуская все проклятья в свою сторону мимо ушей. - Сам дыши, я сейчас сдохну! – кричал Басманов, сильнее сжимая ладонь Ивана. - Показалась головка, - известила их акушерка. - Видишь, малыш, ты умница, - улыбнулся Иван, стирая пот со лба мужа. - Умница сейчас богу душу отдаст, - просипел Федя. - Все хорошо, Федор, дышите, тужьтесь, - сказала Акушерка. Федя еле удержался от того, чтобы не показать ей средний палец. Еще через несколько громких проклятий и криков, наконец, на свет появился ребёнок. Его тут же положили Феде на грудь. Вся злость Басманова испарилась, на смену ей пришло умиротворение. Во-первых, ему, наконец, не больно, а, во-вторых, вот он, его маленький комочек счастья. Басманов и сам не заметил, как у него из глаз потекли слезы. На самом деле они шли и во время родов, но то было от боли, а сейчас они натурально скатывались по лицу. Грозный заботливо их вытирал большим пальцем. - Привет, Тёма, - всхлипнул Федя. - Здравствуй, сынок, - улыбнулся Иван. – Ты такой молодец, Федя, ты сделал это, я так тобой горжусь, - сказал он, поглаживая юношу по волосам. - Прости за все, что наговорил, - икнул Басманов, но Иван лишь отмахнулся. - Все хорошо, я все понимаю. Я же люблю тебя, - он склонился над Федей и поцеловал того в мокрый лоб. - А я тебя, - улыбнулся сквозь слезы Федя. - И мы оба любим нашего сына, - усмехнулся Иван. - Да, мы любим тебя, слышишь, Тёма? – сказал Федя, оглаживая ребенка по влажной голове. Вскоре Иван торжественно разрезал пуповину, Тёму унесли, через некоторое время вернули уже чистым и в пеленках, дали Ивану в руки, чтобы он смог получше познакомиться с сыном, и тот, аккуратно, чтобы не навредить, стал его укачивать, приговаривая, какой же он маленький и хрупкий. - У него твои глаза, - сказал внезапно Грозный. – Что странно, ведь доминантный ген у моих глаз, - рассмеялся он. - Зато у него тоже рыжие волосы, хотя тут доминантный ген – мой, - усмехнулся Федя. Пара еще долго сидела и разговаривала, укачивая малыша. Вскоре Федю с Тёмой выписали. На выписку пришли Иван, Маша и Петя. Маша первая, нагло оттолкнув Петра, потянулась подержать ребенка на руках, что Иван, державший до этого сына, позволил ей сделать. Петя насупился, но не обиделся, так как его по-братски ткнул в плечо Федя, сказав, что он следующий. Когда и Петя смог подержать на руках племянника, Маше пришло в голову сделать селфи, она сказала, что даже специально притащила с собой селфи-палку для этого случая. Все кучкой встали рядом, Федя держал букет роз, Иван держал сына, Петя приобнял брата за плечи, а Маша, пристроившись с краю, улыбнулась во все тридцать два зуба и, со словами «сыр», сделала фото. Это же фото было первым в альбоме, отведенным специально для Тёмы. Федя лишь улыбался, думая о том, что он, возможно, самый счастливый человек в этом мире.