30 апреля

Если встретите ошибки пожалуйста укажите в ПБ)

***

Дилюк помнит этот день едва ли не лучше, чем собственный день рождения. Когда в его жизни появился Кейя. И вот снова. За окном бушует ливень, неясно как начавшийся в такой ясный и солнечный день. Неудивительно, что ужасный человек появится именно во время ужасной погоды. Посмотрев на часы молодой господин глубоко вздохнул, он не помнил когда именно отец вернулся, но время тогда было довольно позднее, сейчас уже 11 часов вечера. Два часа назад Аделинда безуспешно пыталась убедить Дилюка лечь спать, но последний был непреклонен. В итоге женщина, вспомнив утро, решила не трогать младшего Рагнвиндра, подумав, что ребенок и сам уснет, а потом и перенести его можно будет в постель. Но она сильно недооценила упрямство Рагнвиндров. Молодой господин все еще бодрствовал. Дилюк правда старался убедить отца не идти никуда в этот день, но сделать это не удалось. Для Крепуса это была важная поездка в город которую нельзя было откладывать, а заставить себя плакать и бится в истерике младшему Рагнвиндру не позволяла гордость, в конце концов он не смог заставить себя это сделать. Крепус уехал, у Дилюка было больше времени подумать и в конце-концов решил, что даже хорошо, что отец поехал. Ведь если так подумать, в поместье Кейя появился когда на улице была буря, а сам Альберих был маленьким мальчиком, и кто знает, что бы с ним случилось, если бы господин Крепус не нашел его. Дилюк яростно покачал головой, нет, как бы не было его жаль, предатель все еще предатель и пришел в этот дом для того, чтобы уничтожить его. Входная дверь резко распахнулась и с хлопком ударилась о стену, Дилюк дернулся сидя на диване от неожиданности и громкого звука. На все поместье прогремел голос отца. — Аделинда! От такого шума, захотелось зажмуриться, тем временем входная дверь все еще была открыта и запускала в дом холодный воздух. Дилюка пробрало мурашками. Мастер Крепус не беспокоясь о том сколько грязи заносит в дом прошел навстречу обеспокоенной Аделинде, что второпях надевала фартук, кажется она уже готовилась ко сну, Дилюк тоже нетерпеливо подбежал к отцу. Обеспокоенное «Кто это» получилось на удивление искренним. Маленький Кейя выглядел хуже, чем младший Рагнвиндр себе представлял. Когда отец убрал свое пальто, в которое и был завернут мальчик Дилюк увидел, как бледное лицо было покрыто грязью, вместо повязки, глаз был неуклюже перемотан бинтами, узел на затылке завязали и вовсе с волосами, словно тот, кто накладывал бинты совершенно не заботился о пациенте или делал это второпях. Из одежды на мальчике была только некогда белая рубашка, сейчас вся испачканная в грязи и короткие шорты чуть выше колена. Одежда совершенно не подходила погоде, это было видно по тому, как мальчик трясся и старался сжаться в комочек чтобы собрать больше тепла. На лице был нездоровый румянец, крошечные ножки и ручки все были в царапинах, как будто мальчику приходилось ползком добираться до дороги. Послышался испуганный вздох Аделинды. Женщина подбежала к отцу чтобы оценить состояние мальчика. — Скорее подготовь ванну. — Голос господина Крепуса был нервным, но твердым. — Сию минуту! — Главная горничная почти бегом отправилась греть воду. На шум уже успели сбежаться другие служанки, которые увидев маленького мальчика на руках у главы семейства и без его указаний побежали за полотенцами и предметами первой помощи. Дилюк поспешил освободить диван. Было видно, что Крепус и сам вымотан, поэтому, как только маленького Кейю забрали на попечение служанки тот устало потер лицо. Потом его взгляд обратился на Дилюка. — Ты почему еще не спишь, разбойник? — Упрек прозвучал как-то очень вымучено. — Не волнуйся он будет в порядке. Девчонки о нем позаботятся. Что? Дилюк не… В отражении окна младший Рагнвиндр увидел свое испуганное лицо, он переживал за Кейю?

***

Все было совершенно иначе, чем Дилюк помнил. Кейю ему представили вечером следующего дня, как и полагается. Мальчик выглядит намного лучше, чем вчера: кажется жар спал, раны были обработаны и спрятаны под бинтами и пластырями, глаз был очень аккуратно обмотан и больше волосы не напоминали один шерстяной комок. Одет Кейя был в старую одежду Дилюка, наверняка это Аделинда где-то ее достала и привела в надлежащий вид. Маленький Кейя выглядел почти парадно, если бы не бинты и небольшие мешки под глазами, которые уж точно не должны быть у семилетнего ребенка. Его кожа была намного светлее, чем, Дилюку помнилось, даже не так, она была не темнее Дилюка, просто другого оттенка, светло пшеничного, в то время как у Рагнвиндра она была с розоватым оттенком. Если вспомнить Кейе всегда нравилось находится под солнцем, даже в жаркий летний день Альберих подставлял лицо солнцу. Загар, значит. Хватаясь за штанину отца и робко поглядывая на мир вокруг, сквозь непростительно длинные ресницы, Кейя выглядел очаровательно. Но Дилюк уже взял с себя слово, что больше не поведется на этот фасад. — Дилюк, познакомся с Кейей, он младше тебя всего на пару лет. — Крепус внимательно оценивал реакцию сына, с сожалением не находя ее удовлетворительной, — И с этого дня он будет жить с нами. Поэтому, Дилюк, — происнес с нажимом мастер винокурни, — позаботся о своем младшем брате. «Он мне не брат.» — Едва не сорвалось с губ. Каково бы не было желание подойти поближе, взять за руку, повести в сад и предлложить сыграть в догонялки или поесть винограда, а потом до ночи болтать о рыцарях, глазах бога и скучных занятиях в классе, Дилюк должен помнить, что — это самое настоящее проклятье рода Рагнвиндр и вестись на растерянный взгляд маленького кролика нельзя, ведь за ним скрывается самая настоящая ядовитая змея и капает ядом на их семью. Но взглянув в эти глаза, безрадостные и пустые, переполненные верой в то, что его снова бросят, оставят, как ненужную игрушку, Дилюк просто не мог…не мог, что? Позволить увидеть ненависть и неприязнь? Почему-то снова взглянуть в Кейе в лицо было очень сложно и невыносимо, не хотелось больше видеть это отчаяние. Поэтому Дилюк сбежал, как трус, на щеках появился стыдливый румянец. Позорище. Закрывая дверь своей комнаты, младший Рагнвиндр услышал внизу тяжелый разочарованный вздох своего отца, было обидно, очень обидно.