Ты – мой покой.

— Поздравляем тебя, Ксю! — рассмеялись девочки, чокаясь бокалами. А я не могла принять происходящее. Неужели я ему небезразлична? От этой мысли глупая улыбка не сходила с лица, и несмотря на всю странность ситуации, я чуть ли не полетела к злому Агапову, чтобы рассказать о своих чувствах, но Юля и Лида уговорили меня остаться. — Ты посмотри на неё, — расхохоталась брюнетка, указывая на меня. — Такой улыбчивой я ее отроду не видела! Эй, Ксюнь, ты на мопса довольного похожа. — Который наконец-то схватил жертву. — поддержала разговор Юля. — Сговорились против меня, ведьмы. — наигранно расстроилась я, скрещивая руки на груди. Этот жест я повторяла весь вечер, прикрывая слишком откровенное для меня декольте. Я уже давно замечала, что на нас троих многие парни кидают заинтересованные взгляды, но почему-то на танцпол первой вывели меня. Такое поведение раньше я для себя не допускала, но сегодня хотелось позволить себе всё. Конечно, в адекватной мере. Танец с незнакомцем никакого удовольствия мне не доставлял. Моё воображение упрямо рисовало рядом Алексея. А через пару секунд оказалось, что это вовсе не воображение. В клуб вошла наша святая троица – Агапов, Моцарт и Кирилл. Я вовсю лицезрела его, не могла отвести взгляда от широких плеч, крепких рук и ярких глаз. А он, то ли избегал меня, то ли не замечал. И та, и другая версия меня не удовлетворила. Хотелось сделать что-то такое, чтобы он меня заметил. Но играть на нервах больше не было желания, поэтому, оттолкнув от себя приставучего клопа, я вернулась к девочкам. — А где Юля? — нахмурилась я, опрокидывая очередной бокал шампанского. — Упорхнула к своему любимому. Вот ты только посмотри, что эта обезьяна средневековая делает.. — прошипела брюнетка, злобно глядя куда-то в сторону. Не решаясь задавать лишних вопросов, я сама нашла новый объект убийства, к которому так и хотелось присоединиться. На коленях у Валеры сидела какая-то девица, что стало причиной раздражения подруги. А моему Агапову строила глазки очередная парнокопытная. Хотя нет, эта похожа на надоедливую каракатицу. Меня будто ледяной водой окатило, и даже не знаю, кого хотелось убить в первую очередь – его или каракатицу. Себя, дура. Ты-то можешь с парнями танцевать, а он ничем не хуже тебя. — Да я сейчас утоплю его, — не унималась брюнетка. — Нет, я сначала вытащу все внутренности, расчетвертую тело и потом уже отправлю на дно морское. Но над последним придется подумать, не хочу доставлять жителям Бикини Боттома неприятности. — сейчас меня даже не волновали столь извращённые планы подруги, наоборот же, пришлись по душе! Только убивать я собралась каракатицу, Лешеньку всё-таки жаль. Лида умчалась доставать Валеру, а я так и осталась сидеть на месте, поглощая шампанское. На замену ревности пришла неожиданная растерянность. На каких основаниях я сейчас могу что-то предъявить Агапову? Я открыто его отшивала, этим же оскорбляя, а теперь захотела внезапной взаимности. Дура. Наивная дура. Из-за непривычки от алкоголя начало клонить в сон. Не отдавая себе отчёта в действиях, я прикрыла глаза, невольно расслабляясь. Затуманенный мозг не волновало, что сижу я в не особо приятном общественном месте, фактически, совсем одна. Хотелось только спать. — Ох, Ксюшка, горе ты мое. — услышала я знакомый шепот над ухом. Приоткрыв глаза я поняла, что нахожусь на руках у Алексея. Спать моментально расхотелось, но я чувствовала, что сама на ногах не удержусь, если попрошу отпустить меня. Только усадив меня в автомобиль, парень понял, что я уже бодрствую. — Прости. — прохрипела я, плотнее запахивая пальто. — За что? — нахмурился русоволосый, умудряясь следить за дорогой и бросать обеспокоенные взгляды на меня через зеркало. — За все те глупые слова и действия. — не знаю, из-за алкоголя это или постоянного сдерживания эмоций, но на глазах моментально появились слезы. Парень остановил машину у обочины и перебрался ко мне на заднее сиденье. Кажется, на него так подействовала моя неожиданная нервозность. — Ну, ты чего расстроилась? Я вовсе не держу на тебя зла. Знаю, что заслужил. — хмыкнул он, внезапно заключая меня в объятия. Я и не думала отстраняться, только сильнее вцепилась в плечи Агапова. — Да уж, сегодня я точно не планировал заставить тебя плакать. — хотелось возвразить, что плачу я из-за собственной глупости. — А у тебя были сегодня конкретные планы на меня? — подняла бровь я, глядя в полюбившиеся сердцу глаза. — Мгм.. хотелось отчитать за то, что убежала. — Мне казалось, мы закончили разговор. — Да. Но отпускать я тебя не собирался. — лёгкое прикосновение рук подарило новые разряды тепла, расходившиеся по всему телу. — Не думаю, что мне удастся далеко от тебя убежать. Сомневаюсь, что захочется. — Я при любых обстоятельствах всё равно найду тебя. Даже на краю земли. — Правда? — Несомненно. — тихо ответил парень, но это мне показалось громче любых обещаний. Подумав, что домой мы при таком раскладе сегодня не доберёмся, я отправила Алексея за руль, довольствуясь произошедшим. Сейчас я поняла, что всё становится на свои места. Отодвинув внутреннюю радость на второй план, я заметила, что Агапов остался напряжённым, задумчивым. Неужели я снова сделала что-то не то? Он, с невиданной раньше открытой заботой, помог мне выйти из машины, снять верхнюю одежду и сапоги. Не переодеваясь, я удобно устроилась в кровати, наблюдая за носящимся туда-сюда Лёшей. Он не выносил беспорядка, поэтому убирал тот ураган, который ранее устроила я. — Знаешь.. я до сих пор не могу понять, кто мы друг для друга. То мы открываем свои новые стороны, то упрямо прячемся под толстыми слоями масок. Друг ты мне или враг, Агапов? — бормотала я, почти дремая. — Могу я сказать только то, что никогда мне не было так хорошо, как с тобой.. и знаешь, я иногда боюсь тебя. — А я тебя, — как-то невесело улыбнулся кареглазый, садясь передо мной на корточки. — Что ты делаешь со мной, милая.. — прошептал он, перебирая пальцами мои волосы. — Эй, товарищ, я настолько страшная, что ты действительно пугаешься? — недовольно нахмурилась я, неправильно поняв парня. — Вовсе нет. Я боюсь того, что ты заставляешь меня чувствовать. Именно на этом моменте разговора меня угораздило заснуть. Мысленно проклиная себя я терялась в догадках – мне это приснилось или Агапов почти что признался в своих истинных чувствах?