ревность тебе (не) к лицу

Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.

      «Слушай, Кавата, если тебе не понравился танец или ещё что, то можешь так и сказать, главное ответь на звонок.»       «Кавата, либо ты отвечаешь мне на звонок, либо я скажу все Сугаваре, потом от тебя точно не отстанут!»       «Парень, ты что хочешь чтобы я позвонил твоей маме? Хочешь чтобы она сюда пришла?»       «Эй, Кавата, ты живой вообще? Тебя нет ни в палате ни в туалетах. Ответь, как только увидишь пропущенные.»       «Соя, где ты?» — последнее аудиосообщение и парень завершает звонок.       Риндо протирает затылок, глаза бегают повсюду. Он зашёл в палату, в соседнюю и даже в палату Хаккая и Мицуи, но его там не было и теперь Хайтани стоит посреди тусклого коридора. На улице слышны аплодисменты, возгласы и весь остальной шум с мероприятия.       Резко угольно чёрный костюм становится тесным. Воздуха будто не хватает в легких. Разум накрывает волной дежавю. Риндо пытается не думать, пытается изо всех сил. Но все безрезультатно. Воспоминания все так и лезут в голову. «Я тебя не брошу, обещаю.»       Телефон звенит. «Кавата». Парень судорожно проводит пальцем по экрану и поднимает трубку, внимательно слушает.       «— Соечка занят, не звоните больше. Желательно никогда.»

Гудок… Завершение звонка

      — Чё-ёрт! — кричит, не думая о том, что кто-то услышит,— Черт! Черт! Черт! Блядь, да черт бы тебя побрал, сукин ты сын!       Тянет свои волосы, на глазах уже подступают слёзы. Он не мог потерять его ещё раз.       Ему надо было придти раньше, надо было уследить за младшим. Он, блядь, не должен был забывать о том, что в больнице до сих пор может быть ненормальный придурок, который приставал к голубоволосому не раз.       Блондин вылетает из места, бежит к лестнице. К кабинету Сакурояшики-сана. Он должен обязан ответить на этот раз. Иначе Риндо начнёт заходить в каждую дрянную палату в этой больнице.       — Сакурояшики-сан! — без стука врывается подросток, на что хотел уже пожаловаться врач, но не сделал этого, стоило ему увидеть слёзы на глазах ребёнка.       — Что стряслось, малец? Ты чего разревелся? — безразлично осматривает зашедшего, но все же лицо делается обеспокоенным.       — Т-тот человек! Странный… Мы п-приходили к Вам ранее,— очкастый вечно перебивался, не мог собрать мысли в кучу,— Странный мужчина! Мы пришли к Вам как-то и Вы нас выгнали, потому что п-по вашим словам мы были неуважительны к пациентам.       До врача только все начало доходить. Не до конца конечно. Как тут связано неуважение и его слёзы на глазах.       Доктор оглядывается назад. Во дворе до сих пор все веселятся, не похоже что что-то случилось там.       — Как зовут его? Мужчина высокий и полный,— чуть успокоился парень,— С щетиной и-       «Он домогался до меня!»— невольно вспоминает слова Сои, когда он впервые обо всем рассказал. Но его окликает Каору «Продолжай, у меня много работы.»       — Глаза узкие и не густые волосы. Кажется они чёрные. Это все что я знаю, почему Вы не отвечаете?! Вы же должны знать своих пациентов!— повышает голос он.       — Не кричи, парень. Кажется я знаю о ком ты говоришь,— Сакурояшики снимает свои очки и протирает виски, поворачивается к Риндо,— Это Юто Харуки из 256 палаты. Но он сейчас внизу, так что иди к своим друзьям, в больнице кроме меня и некоторых пожилых никого нет. Больше не бунтуй.       Ага, пойдёт он на улицу. Не забыв поблагодарить, Хайтани тут же исчезает. Бежит. Голова кружится от стольких цифр.

267, 268, 269, 270… Это не тот коридор.

      Сворачивает, тяжело дыша. 251, 252, 253, 254, 255. Хайтани проходит ещё чуть и стучится в дверь. Дергает за ручку и зовёт Кавату. «Боже, пожалуйста, будь здесь, Соя.» — Ты здесь? Соя! Отвечай давай, Кавата! Откройте дверь! — возможно соседи не на улице и Хайтани мешает их сну, возможно голубоволосого там даже нет, возможно ему не стоит настолько переживать о человеке, которого знает всего несколько недель.

***

      — Ты такой красивый. Тебе очень идёт этот костюм. Выглядишь очаровательно,— улыбается Юто.       Мальчик мычит, пытается вырваться, но не может. Скотчем заклеили рот, веревками связали руки и ноги к стулу. Ни ударить, ни пнуть. Он уверен, что если не прекратит сопротивляться и пытаться освободиться, то запястье начнёт кровоточить.       Мужчина подходит ближе к парню, который уже давно дрожит от страха и расстёгивает первые две пуговицы на голубой рубашке Каваты.       — Но знаешь… мне больше по душе сексуальные мальчишки, так что я бы предпочёл раздеть тебя,— ухмыляется педофил и Кавата пытается вспомнить, что такого сделал, чтобы заслужить это всё.       Кавата начинает дергаться на стуле с новой силой, стоило ему услышать последнее предложение,— Хочешь что-то сказать?— смеётся старший. От одного только смеха уже блевать хочется.       Харуки неаккуратно снимает скотч с лица жертвы,— Н-нет, пожалуйста! Отпустите м-меня! Н-не хочу… Помогите!!       Звук сильного шлепка эхом разносится по всей палате. Юто предупреждает парня ещё раз, что ему не составит труда выкинуть парня из окна или задушить подушкой, так что ему лучше слушаться мужчину.       Последний дожидается, пока мальчик успокоится. Но дрожь все никак не унимается. Устав ждать младшего, он приступает к «самому интересному».       Он снимает третью пуговицу, четвёртую. Как же сильно Кавата хочет закричать, но не может, ведь чувство страха оказалось сильнее. Маньяк в самом деле готов убить его, он в этом уверен.       Рука опускается к паху младшего, а нос утыкается к шее и медленно опускается ниже на ключицу. Сначала вдыхает запах, а затем оголяет свои клыки и кусает.       — Ай!— шипит подросток, что сопровождается пощёчиной,— Остановитесь, пожалуйста, я никому не скажу.       Харуки смеётся, конечно мальчик его не застукает. Он не сможет ничего. Но старший все же отстраняется и отходит. Роется в шкафу и вытирает потные руки об красную футболку.       Кавата не видит ничего, ведь тот закрывает все своей широкой спиной, но увиденное приводит его в шок. Мужчина рылся в коробке, откуда достал кляп.       «— Откуда он вообще взялся?! Разве такое берут в больницу?!! На его вещи вообще не смотрели, когда он заходит в больницу или что!»       Соя больше не надеется на чудо. Кажется, его нормальная жизнь закончится здесь и сейчас. Все шумят на улице, никто ничего не подозревает. Полу снятая рубашка вся промокла от слёз.       — Заметь мое отсутсвие хотя бы ты, Риндо,— прошептал голубоглазый, прежде чем мужчина надел на рыдающего парня кляп.

Соя и не мог представить, что впервые назовёт своего врага друга по имени в такой ситуации.

________________ Юто выдуманный персонаж.