Следы вечернего солнца

Я стою на обрыве — последнем светлом участке земли. Позади меня чернеет высокий лес, на далекие километры погруженный сплошной непроглядный мрак. Еще немного и даже моя последняя надежда на спасение в виде уходящего за горизонт солнца исчезнет, а я окажусь с Тьмой один на один. Я подставляю лицо, шею, руки с тонкими белыми полосами под последние лучи, закрываю глаза и считаю вслух. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Я не могу видеть, ушло ли солнце, но спиной чувствую поступающих холод леса. Когда же я открываю глаза, солнца уже нет. Оно снова оставило меня один на один с Этим. Прячу лицо в ладони и чувствую, как по босым ногам скользит тень. Она холодная, как и вся тьма, с которой я сталкивался. Тень змеей скользит вверх по ногам, оставляя за собой липкое чувство опасности. Могу только всхлипнуть, когда понимаю, что небо чернеет, а холод за спиной становится все ощутимее. Я давно выучил все его привычки, поэтому когда тень, захватившая ноги неожиданно отступает, я про себя веду обратный отсчет. Пять. Четыре. Три. Два. Один... На плечо ложится когтистая рука. Она черная, и я знаю это, потому не убираю ладоней от лица. По спине же пробегается холод, но я все еще не могу сказать, мурашки ли это от страха и мысли о новой ночи или вторая рука медленно погладила мою спину. Через тонкую ткань оно ощущается одинаково. ... Я рывком подскочил на кровати, пытаясь хотя бы вздохнуть. Все тело снова охватил липкий холод, который не отпускал меня уже несколько лет... В окно маленькой хижины уже пробивался дневной свет, а птицы в лесу рядом надрывали глотки, пытаясь друг друга перекричать. Страх отступил вместе с ощущением, что в темных углах дома что-то прячется, и это что-то далеко не крысы. Мне пришлось заставить себя встать с кровати. Я, как и сотню раз до этого, ожидал, что из под нее меня что-то схватит. Хотя Это никогда не будет прятаться под кроватью, хватая жертв за ноги. Он всегда выше этого. Зачем ему сидеть в узком пыльном пространстве в маленькой хижине на окраине леса, если у него есть весь лес? Тьма. У него нет имени, но оно ему и не нужно. Достаточно сказать "Ужас" и все поймут о ком идет речь. Кто-то его боится, кто-то уважает, а кто-то боится и из-за этого уважает. Сколько бы не придумывали Богов и прочих созданий, от Тьмы людей никто спасти не может. Вот его и пытаются задобрить, принося жертвы. Только ему не интересны мертвые козы и бараны, и невинные младенцы ему не нужны. Ему нужен кто-то особенный, красивый, кто-то, кого можно присвоить. Я остановился в углу, где всегда стояло потертое изображение одного из кучи Богов. По старой привычке сложил руки и начал что-то шептать, будто несколько лет до этого не доказали, что это все глупости. Никто меня не слышал, а если и слышал, то не хотел помогать вещи. Просто вещь, принадлежащая Тьме. Я сам уже не знал, о чем прошу, но, кажется, я просто молился, чтобы все поскорее закончилось. Завершив эту глупую и бессмысленную процедуру, я натянул на себя старые штаны и кофту. Днем я в любом случае мог выглядеть как угодно, а что будет ночью... То будет ночью. Я вышел из маленькой хижины, лишь мельком взглянув на корзину с продуктами. Люди из деревни постоянно приносили мне еду, ведь никому из них не хотелось, чтобы жертва умерла от голода, ведь тогда нужно будет искать кого-то еще. Оставив все на месте, я лишь захватил с собой яблоко и пошел в лес. Пока на улице день, мне не страшно идти в чащу. Под лучами солнца меня никто не тронет, и никакая тень не коснется кожи. Под щебет птиц я добрался до огромного озера. Помнится, я пару раз даже пытался утонуть в нем, но каждый раз что-то вытаскивало меня на берег. И каждый раз, когда я пытался все закончить, меня что-то спасало, и Он после этого был будто злее. На третий раз я решил больше не рисковать. Не потому, что боялся умереть, совсем нет. Я боялся того, что за этим последует. Я стянул с себя всю одежду, оставив ее лежать на земле. Босыми ногами постоял на мягкой траве и медленно зашел в воду. Она была прохладной, но это не было липко и противно, как от теней. Зеркально чистая вода возвращала ясность мысли и мнимое спокойствие. Я долго гипнотизировал свое отражение, наблюдая, как с белоснежных волос падают капли. До противного красивый, до противного особенный. Как снег, чистый и светлый. Не будь я таким, не стал бы просто Его вещью. Я резко встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Что толку думать о том что было бы, если было бы? Все есть как есть, а мне не под силу это исправить. Одним движением зачесав мокрые волосы назад, я взглянул на небо. Солнце уже перешло зенит, но время до заката у меня еще было. В последний раз плеснув в лицо холодной воды, я вышел на берег, стряхивая лишние капли с бледной кожи. ... Моя жизнь изменилась лишь однажды, давно, когда меня еще ребенком подарили Тьме. С тех пор каждый день был как предыдущий. Но хуже было, что повторялась каждая ночь. Я уходил на обрыв, каждый раз стараясь сбежать от Него, ловя лучи солнца, а Его, кажется, забавляли мои попытки сбежать. Он как хищник, которому нравилось чувствовать страх жертвы, загонять ее в угол. А мне не нравилось, но я делал. Лишь один раз на моей памяти я не пришел на обрыв. Тогда я заболел и уже думал, что на том все закончится. Меня била лихорадка, но никто из людей даже не знал, что мне нужна помощь. Я запомнил лишь темноту. Нет, не тьму и мрак, от которых каждое живое существо бросает в дрожь, а мягкую темноту, немного теплую и спасающую от боли и страха. Но после этого я не болел. И такой темноты я больше не встречал. Сейчас же, сидя на обрыве в легком белом наряде, свесив все те же босые ноги вниз и опираясь руками о нагретый камень, я смотрел на солнце. Сегодня я оказался тут даже раньше обычного, поэтому страшно пока не было. До того, как я снова окажусь в лапах Тьмы еще было время. В такие моменты меня иногда посещала мысль: а почему я не могу просто уйти? Правда, сразу после этого меня посещала еще более четкая мысль: а ты никуда от него и не уйдешь. Он нашел бы меня везде, и я это прекрасно понимал. ... Не знаю сколько прошло времени к моменту, как все птицы за моей спиной смолкли. Значить это могло только одно: чащу захватило оно. Большое и опасное. В груди поселился страх, а тепло камня, на котором лежали мои руки, заменил холод. Я уже не ждал, что что-то изменится поэтому снова послушно закрыл глаза. Даже попытайся я сбежать, Он просто вернул бы меня, к тому же сильно разозлился, а глубокие царапины от его когтей заживают слишком долго. Тень на этот раз поднялась по рукам, потом еще пять секунд и когтистая рука зарылась в мои волосы. Тьма липкая и грязная, но Его прикосновения нисколько не пачкали ни бледную кожу, ни белые волосы. За все эти годы я никогда Его не слышал и вообще не был уверен в том, умеет ли Он говорить. Ну, уметь то должен, но к чему обращаться к вещи? А я и без этого почему-то всегда знал чего от меня хотят. А еще Он никогда не прикасался к лицу. Не знаю, с чем это связано, да и не было уже места на моем теле, которого не коснулась бы Тьма. Волосы, ноги, торс, порой она разъедала меня изнутри, но лицо - никогда. Кроме того, я никогда Его не видел. Я и не хотел смотреть. Тьма есть Тьма и нет причин ее разглядывать. Рука аккуратно огладила мое плечо, потом забралась под рукав. Вторая же скользнула по талии под край кофты. К моему удивлению когти были на порядок короче и не такие острые. Может хотя бы так не будут оставаться царапины? К шее прикоснулось что-то теплое, совсем не как тени или Его руки. Я даже невольно двинулся в сторону этого прикосновения. Так давно не ощущал тепла, что даже страх на мгновение сменился чем-то совершенно иным. Однако стоило мне только двинуться, это чувство, как и тепло исчезло, будто ничего и не было. Снова могильный холод охватил тело. Тени и новые прикосновения заставили подняться на ноги, чтобы рукам было проще блуждать по телу. Тени же медленно забрались под одежду, будто облизывая меня. Вместе с этими прикосновениями вернулось чувство опасности. Следом к шее прикоснулось что-то новое, холодное, но безопасное. Я даже невольно открыл глаза от неожиданности. Чуть ниже ключиц на тонкой серебряной цепочке висел аккуратный прозрачный голубой камень в форме капли. А стоит сказать, что у Тьмы было до абсурдного странное увлечение: где-то раз в месяц он дарил мне разного рода украшения, все бело-синие с серебром. Для чего Он это делал, я даже представить не мог, но раз ему так хотелось... Впрочем, никогда я эти украшения не носил, снимал по утру и оставлял в шкатулке, что тоже одним утром просто появилась в хижине. Он даже как-то дарил мне серьги, но не думаю, что уместно говорить откуда в моих ушах дырки под них. Если Тьме нужно, Он наделает столько отверстий в теле, сколько понадобится. Я с удивлением посмотрел на украшение, осторожно касаясь его и проворачивая гладкий камень в пальцах. Наверное, на свету оно будет красиво переливаться. Уж что-что, а вкус на украшения у Тьмы определенно есть. Я даже на несколько секунд забыл, о холодных прикосновениях и появившемся над ухом дыхании. И судя по тому, с какой уверенностью руки начали сжимать плечи, Ему явно понравилась моя реакция. Все же, каждый раз украшения дарили мнимое спокойствие, позволяли считать, что я чуть больше, чем просто вещь. Быть может, дорогая игрушка. ... Через мгновение я уже стоял в темноте одного из подземелий. Тут почти не было света, но всегда находилось что-то мягкое. Он приводил меня сюда часто, но это в любом случае приятнее, чем оставаться в лесу. Я не любил это место, однако в подземельях было теплее. Иногда это место дарило мнимое чувство безопасности, особенно когда под утро, по крайней мере по моим ощущениям успевала пройти вся ночь, я оставался один и мог позволить себе уснуть. В такие моменты меня не трогали ни тени, ни чужие лапы. И после этого я раз за разом просыпался у себя в хижине. Никак объяснить эту «заботу» я не мог, разве что самой Тьме не хотелось, чтобы в ее подземельях умер человек. От бездушного куска мяса мало пользы. От мысли о чем-то другом мне становилось смешно. Кому какое дело до бесполезной вещи вроде меня? … Я проснулся уже ближе к вечеру. Все тело жутко ломило, а в голове стоял сплошной шум. Редко, но случалось так, что после встречи с Тьмой я просыпался просто в ужасном состоянии. Самое обидное в такие дни было то, что времени до следующей ночи почти не оставалось. Хватало только сходить на озеро и немного поесть. Впрочем, в этом были и свои, пусть маленькие, но плюсы. В эти редкие моменты сытый и, видимо, удовлетворенный прошлой ночью Он, особо не трогал меня следующие несколько встреч. Пожалуй, в эти ночи ему хватало просто моего страха перед ним. А от этого чувства тревоги и безысходности я не мог избавиться даже спустя много лет. Через силу поднявшись с кровати, я накинул на себя серую кофту и, проигнорировав угол, в котором обычно молился, направился к озеру. Сделав все обязательные и не очень дела, я, пытаясь особо не думать, чтобы голова не болела сильнее, дождался вечера. Солнце, как и сотни вечеров до этого, медленно опускалось за горизонт, оставляя меня сидеть в одиночестве на холодном камне. Я закрыл глаза и медленно начал обратный отсчет. Пять. Четыре. Три. Два. Один… И ничего не произошло. То-есть, совсем ничего. Птицы в лесу так и продолжили петь, тени не прилипли к рукам, а на плечо так и не легла когтистая лапа. Тревога на некоторое на несколько секунд сменилась смятением и даже легким удивлением. Прежде Тьма никогда не опаздывала, появляясь в лесу, как только последние лучи исчезнут. Я посмотрел на небо, на несколько секунд задержал взгляд на Луне, молча зависшей над лесом, и снова закрыл глаза, на этот раз досчитав до десяти. Ничего снова не произошло. Обернувшись, я осмотрел и лес. Все как и всегда. Никаких монстров из него не выглядывало, на меня не смотрели пары кошмарных глаз и даже лишнего шума не было. Просто деревья, немного темнее, чем днем. Сказать, что меня это удивило, на деле ничего не сказать. Почему Он не появился? Что-то случилось? Или ему просто надоело со мной возиться? Пытаясь побороть ворох ненужных мыслей, я поднялся с обрыва и побрел в лес. Что-то подсказывало, что ничего лучше я сейчас в любом случае сделать не могу. А так, если ничего не произойдет, я просто вернусь в хижину. Высоко надо мной шумели кроны деревьев и птицы иногда перелетали с одной ветки на другую. Под ногами шуршала мягкая трава, и редко мимо меня пробегали маленькие животные. Тут было на порядок темнее, а бледный лунный свет почти не пробивался через высокие ели. Никаких крупных животных в этой части леса не было, так что никого опаснее Его для меня тут просто не могло быть. Я шел, ведомый чутьем, куда-то в сторону от обрыва и моей хижины, сам не понимая, чего ищу. Вся ситуация казалась мне глупой, потому что я сознательно искал того, от кого каждый вечер пытался сбежать. В тот момент мне даже показалось, что я совсем сошел с ума, но иначе, без Тьмы, я уже не мог представить свою жизнь. Когда я уже отчаялся что-то найти, решив, что попусту трачу время, за спиной у меня послышались шаги. Я обернулся, сделав пару шагов назад, и тихо обомлел, прислонившись к ближайшему дереву. В нескольких метрах от меня стоял человек. Точнее он выглядел, как высокий мужчина в длинной темной мантии. Он молча улыбнулся, что было больше похоже на оскал с острыми зубами, и сделал шаг ко мне. Это был Он. Это определенно было само воплощение Тьмы. И это было понятно не только из-за сероватой кожи и каких-то хищных черт его внешности. Просто аура Тьмы и ужаса окутывала все пространство вокруг, а извивающиеся тени тянулись за ним по холодной земле. Я не мог отвести взгляд, даже вздохнуть поглубже не удалось, а он подошел ближе, жадно смотря на меня сверху вниз. Никогда бы я не рискнул подумать, что у создания, что держит в страхе всю округу, есть такая красивая и в то же время устрашающая форма. Будто на меня в этот момент смотрел не человек, а жуткий зверь, готовый сожрать меня в одно мгновение. Ужас немного склонил голову, протянув к моей щеке бледно-серую руку. Холодные пальцы аккуратно заправили прядь белых волос за ухо и аккуратно огладили щеку, на несколько секунд задержавшись на моих дрожащих губах. Наклонившись ко мне ближе, Он хриплым шепотом спросил: — Ты все еще боишься меня?