1. Как сложились ваши взаимоотношения с Янусом? Вы ведь оба живёте в отдалении от остального пантеона, но по соседству друг с другом
3 апреля 2022 г., 13:38
#ответ@ask_the_myths | #Saturn@ask_the_myths
#mythology
— Старик, я всё не устаю смеяться твоей находчивости.
В доме Сатурна выставлен простой, но удобный, триклиний из лектусов, аскетически-удобных скамей.
Триклиний так точно изображает греческую "П", что не оставляет ни люфта для загадки.
Пиршество для двоих, но накрыто на троих. Спелый виноград покоится на блюде, споря медовым соком с душистой дыней, зёрна которой не вынуты. Здесь и ветчина из бычьей ноги, и кровяная колбаса, и сочащиеся жиром гуси, и столько кушаний, что и не счесть.
Тишина становится зловеще-предгрозовой. Разбитая кифара у стены омрачает безмолвие.
Льющиеся из перистулы, дворика с изысканной трапезой, трели соловья внезапно обрываются.
— Ты, малой, дома у себя так выступать будешь, понял?
Чёрные глаза под изогнутыми бровями, обращённые к молодой стороне двуликой головы гостя, зияют яростной тьмой. Бешеные спирали черноты вот-вот разорвут тишину ласковой перистулы.
Гомон свиты обоих богов замирает. Слуги в панике покидают дом неприветливого Сатурна.
Однако плечи обоих друзей ходят ходуном, и, не в силах удержаться, боги заходятся рокочущим хохотом.
Слышно, как с тихим ахом облегчения падает в обморок рабыня.
— Я скучал.
— Я тоже.
Две крепких намозоленных ладони Сатурна протягиваются к салютующим ладоням Януса, что оглаживают бока невидимого любовника, словно не смея прикоснуться, и чуть сплетают пальцы с мягкими пальцами двуликого.
Ловко, не нарушая традицию, Янус разрывает приветствие. Две его руки одновременно подставляют два кубка.
Сатурн хулигански щурится и подливает в каждый тягучее, словно песня, вино. Оно такое чёрное, что старый лик Януса невольно вздыхает. Юный лик только закатывает глаза и облизывает улыбающийся рот.
— Я искал тебя везде, брат мой, да не сыскать тебя, Янус.
— Я всё там же, друг мой: там, где ключ отворяет дверь, там где замочная скважина принимает ключ, где сквозняк распахивает одни и захлопывает другие двери.
— Располагайся, — лукаво улыбается Сатурн. Двуликий друг повсеместен. Малейшее разделение единого — его обитель.
— Сяду-ка я на угол в таком случае, да займу оба лектуса, хитрец.
Янус морщится. Он доволен. Вино старое, значит оба лика захмелеют быстро. Никто, кроме Януса, не смеет дерзить царственному богу. Они любуются друг другом, молча гоняя во рту терпкий хмель с нотками горечи, как если бы кровь самой Геи наполняла тяжелые кубки.
За мелкими искрами тоги Сатурна из-за колонны виднеется часть сакрариума двора. И белоснежный, словно сияющая кожа северянки, край домашнего алтаря.
— Подумать не мог, что в твоем доме, дед, увижу алтарь. Кому бы тебе молиться, а?
Сатурн прыскает в кубок и лукаво смотрит одновременно в оба лика.
— Тебе, щегол, тебе.
— Ч-ч-что!?...
— Нет ни надо мною, ни подо мною никого, кто в силах указывать да наставлять.
— Как внутри тебя, так и снаружи, — вторит ему захмелевший Янус. — Да и сам я, признаться, говорю с тобой в сакрариуме.
Теперь и Сатурн доволен.
Не каждая молитва в часы раздумий дарит ему такую отраду, как тихий голос сердца двуликого бога.
Они дарят друг другу слова, и над беседой раскрывается тот неизъяснимый цветок, что стоит превыше силы любого слова.
И сладкая дымка опутывает вечер, в котором растворяется игривый дух вина, spiritus vini.
__________________________
Janus and Saturn (copy after Paulo Veronese)
Paolo Veronese (1528–1588) (copy after)
The Courtauld, London (Samuel Courtauld Trust)
