Сатурн аск #ask_the_myths

#ответ@ask_the_myths #Saturn@ask_the_myths | #Saturn #mythology Когда приходит Янус, Сатурн подбирает искристую угольно-чёрную тогу, и их тихое "salve" эхом повторяется голосами друг друга. Для Мудрейшего из юриспрудентов, бога богов Сатурна, бесстрастные улыбки обоих ртов Всепроникающего двуликого Януса означают единственное: настала пора пресечь свой отдых и предаться радости иного, чем сад, страшного, труда. Словно не было пудовых веков, словно не лились сотни тысяч талантов кипящим свинцом в глотки клятвопреступников, не мигая, смотрит Сатурн, волевой и властный, как задумчиво выворачивает полотно времени брат его Янус. Смотрит садовник, как закрывает ясные глаза юный лик его гостя, и как тяжко размеживаются веки старца. Многозвёздное небо, тронутое сменой хода времён, сворачивается нитью, и натруженная рука только крепче сжимает узорчатую рукоять серпа. *** Воздух содрогает рёв чудовищ. Титаны, циклопы, центиманы-гекатонхейры, титаниды и отвратительные в своём беззаконии создания беснуются в неистовой пляске. Дик и необуздан вид их. Ненасытны и сокрушающи вожделения их. Счастливы и невинны они в незнании своём, и лишены всякого понимания тысячеокие лики их. Нет тех рук, что сумели бы остановить Сатурна. Ни из единой глотки не вырывается слово в защиту их Прародителя, Целума-Урана. Ибо лишены драгоценных зёрен грубые души их. Неколебимо стоит над поверженным отцом Сатурн, и могучее тело его ещё не знает тоги, и разум его ещё не знает будущего. Только яростное сердце срывает с чёрного языка короткое: "Хватит!". С серпа его падает ртутью и разбивается вдребезги кровь Вседержителя. Слёзы в помутневших глазах Целума оплакивают деяние любимейшего из сынов. Слёзы Сатурна в скорбящих по прежней эпохе глазах омывают рождение Нового Закона. И суровая праведность его утешает горечь совершённого, единственного из доступных актов для торжества справедливости, пока ещё безымянной. Голова вот-вот лопнет от жестоких слов возлюбленного правителя, что страшными печатями выжигают слова мести на костях Сатурна: лишь повторение судьбы собственного отца станет ему уроком. Точно так же любимейший, мудрейший, из сынов оскопит его и предаст, и только тогда, быть может, поймёт и он, что такое наделал... Голос Целума тает, и теряются ноты его. Ибо отныне и вовек отнято Право голоса у Целума и взято Новым правом и Новой властью Сатурна. Одинокая слезинка срывается с его застывшего то ли в ужасе, то ли в восторге, лица и взмывает в багровое небо новорождённой звездой. *** Оглушённый Новым Правом и Новой Властью, стоял Сатурн в краткой передышке, созерцая звезду Нового Закона. Ещё не привёл его путь к бесконечному труду, что возводит ремесло до искусства. Ещё не тронул его утомлённую душу недолгий покой свершения. Кровавая беззаконная вакханалия продолжается. Смена эпох, что угасала искрой на конце серпа, не потрясла сердец его извечных братьев и сестёр. Если они чего и увидели, то не поняли. Если и поняли, то не приняли. Если и приняли, то не видя, вслепую... Прохладный кончик пальца провёл затейливую линию по сжатому кулаку Сатурна, перебежал по кованой рукояти серпа и ласковым ручейком перетёк на холодное лезвие, собирая кровавое серебро божественного поражения. И вот уже черноголовые фурии поутихли, воспалёнными глазами изучая на пальце богини капли крови Вседержителя, и с любопытством сгрудились вокруг Венеры. Сама же она спросила тихим шёпотом: — Горечь твоя не из страха ли перед проклятием Целума? Едва не вздрогнув от редкой доброты среди свирепого мира древних гигантов, Сатурн обернулся к милой Венере. Обманчиво-хрупкая, наивно-предвечная, босыми ступнями она стояла на плоти погибшего в очередных игрищах циклопа и тревожно разглядывала складку, невесть как залёгшую промеж чёрных бровей сурового брата. — Сестра моя, разве то — проклятие? То оборотная сторона меча Справедливости. Уж коль скоро утвердил я Закон, то кому как не мне, и соблюдать его первому? — Ты всё творишь да утверждаешь, ревнивец... — нежность хлынула несдержанными девичьими объятиями, и фурии грозно зарычали. — Ревнитель, — привычно поправил Сатурн, отпуская мягкие руки сестры, — а это совсем другое. *** Янус унёс прошлое вместе с собой, и настоящее снова свернулось в звонкие капли "здесь и сейчас". Подобрав тогу, Сатурн метко отсекал лишние четвёртые листики клеверу в высоком горшке. В покой перистулы вливалось пение соловья, больше похожее на плач. Или на молитву.