По ту сторону реальности

      Время с начала момента тренировок, казалось, сильно ускорилось. Алиса постигала заклинательское искусство в крайне ускоренном темпе и в море практических занятий. Цзян Чэн видел тот потенциал, которым она обладает, и старался его максимально развить. И Алиса поняла, что те душераздирающие крики в пристани Лотоса, из-за которых никто из местных не решается подойти близко к резиденции главы Цзян, видимо, это были крики адептов, которых мучил Ваньинь, на своих тренировках.       Другие части тела Не Миндзюэ они не нашли, зато стали натыкаться на местную нечисть с завидной периодичностью.       Алиса стала чувствовать тёмную энергию, но каждый раз это оказывался неупокоенный дух или полтергейст, на которых она отрабатывала заклинания под чутким руководством Ваньиня.       Цзян Чэн с любопытством относился к местным порождениям тьмы, которые, подчас, могли отличаться от привычных ему. Алиса, как и любая женщина, была чувствительна к изменениям энергии, но пока не могла отличить инь своего мира и его.       Словом, толк из неё, как из заклинательницы точно выйдет.       Сама же Алиса находила мазохистское удовольствие в этих бешеных тренировках. В конце концов, когда у неё ещё появится возможность нарастить золотое ядро и стать заклинательницей? Так что приходилось молча стискивать зубы и учиться управлять энергией ци. Медитации показали различие их с Цзян Чэном энергий, но что-то ей подсказывало, что вскоре глава ордена сам впитает в себя местную ян, изменив золотое ядро до неузнаваемости. Если изначально они опасались, что её мир может пагубно повлиять на его ядро, то теперь просто не было иного выбора, кроме как взаимодействовать с этой силой.       Её обучение представляло собой мини-приключения, в которых она узнавала совсем иного Ваньиня.       Более уверенный, саркастичный, властный и непримиримый больше напоминал себя в первый день их знакомства и собственный образ из новеллы. В этой потусторонней среде он чувствовал себя более раскрыто, и он не пытался ассимилироваться с местными, чтобы не вызывать подозрений. Чаще всего проходили тренировки в степях, подальше от людских глаз, в свободное от их работы время, и Цзян Чэн внезапно решил обрядить её в пурпурное ханьфу, что подозрительно напоминало одежды ордена Юньмэн Цзян!       А за городом она училась летать. На мече, чтоб его черти взяли!       Сначала Алиса была в полном ужасе, а потом заклинатель милостливо поделился секретом — к мечу они прикреплялись духовной энергией, чтобы не свалиться по началу. Впоследствии, когда вырабатывалась сноровка, количества энергии становилось всё меньше и меньше. Но в сражениях, особенно подобных тех, что случилось на озере Билин, лишней подстраховка не будет.       И вот в такой тренировке и разведке одновременно, они добрались аж до дельты Волги, что несколько ошарашило Алису, когда до неё дошло, какое расстояние они умудрились преодолеть за такой короткий промежуток времени.       Полёты по осенним астраханским степям нисколько не поднимали настроения, однако выбора не было, либо прореху между мирами, либо части Не Миндзюэ следовало непременно отыскать. Хотя она уже стала думать, что их приключения начинают напоминать какой-нибудь фильм или книгу.       Также, образовавшееся затишье в лице, то есть, теле бывшего главы Не немного напрягало. Ни криминальных новостей, ни странных трупов, ничего не обнаруживалось ни вблизи, ни где бы то ни было. Конечно, была вероятность, что только одна конечность провалилась в их мир, но расслабляться всё равно не стоило.       Цзян Чэн стоял в коридоре, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел как Алиса осторожно расчёсывает отросшие волосы, что теперь волнами спускались ниже талии, мягким ореолом окружая молодую заклинательницу. Пурпурный ей действительно шёл, даже в обычной пижаме, которую они приобрели во время прошлого похода в торговый центр.       Она мурлыкала себе под нос какую-то песенку, неспешно нанося на локоны пахнущее хвоей масло.       В приглушённом свете коридора ему казалось, что карие глаза сияют, отражаясь в зеркале.       В доме пахло зажженными благовониями, которые мужчина впервые приобрёл месяц назад, и теперь они прочно укрепились здесь, распространяя на все помещения аромат сладковатого лотоса и сандала.       Это место всё больше и больше затягивало его. Или же его затягивала Алиса?       Цзян Чэн закрыл ладонью нижнюю часть лица, чувствуя, как от непристойных мыслей его охватывает смущение.       Что ему вообще в голову лезет?       Взгляд вновь скользнул по волосам, и в голове сама собой возникла идея.       В длинной вытянутой коробочке, обитой голубым бархатом, поблёскивала золотом изящная заколка. На губах блуждающая улыбка, и серые глаза смотрят чуть мечтательно, но это выражение тут же пропадает, стоит ему услышать шаги позади себя.       Алиса несёт коробку с елочными игрушками, и он тут же прячет подарок за ворот ханьфу, забирая ношу у девушки. От неё пахло морозом и елью. Почему-то ей непременно нужна была живая ёлка к празднику. И поиск подходящего дерева оказался на редкость тяжёлым занятием. По крайней мере, его коллеге по ремеслу оказалось крайне сложно угодить.             — … Какой бы ты хотел получить подарок? — доносится как через толщу воды её голос.       Цзян Чэн моргнул, выныривая из своих мыслей, посмотрел на стоящую перед ним Алису, что с любопытством смотрела ему в глаза.       Работа с энергией ци явно пошла ей на пользу: тело стало более подтянутым, улучшилась реакция, да и карие глаза теперь блестели как-то по-особенному. Сложно было объяснить в двух словах, что он чувствовал, глядя в них, но тёплое чувство, чуть левее золотого ядра, тотчас давало о себе знать.             — На Новый Год? — вскинул бровь, не представляя, на что будет похож этот праздник в этой стране. Одно дело читать о об этом в интернете, другое — воочию увидеть.             — Да-а, — с довольной улыбкой протянула она. Они стояли в гостиной, прямо под люстрой, от чего блики от её кофты с медведем бегали по его лицу, вынуждая жмуриться. — Так что бы ты хотел получить на Новый Год?        «Тебя». — едва не сорвалось с его губ, но он вовремя захлопнул рот, мысленно сравнив своё безрассудство с Вей Усянем.       Алиса могла не так понять столь опрометчивые высказывания.       С другой стороны… как тут понять по-другому-то?       Она лежала на холодной земле, прикрыв локтём глаза, закрываясь от слепящего зимнего солнца, малодушно мечтая о смерти. Тело болело везде, где только возможно, ныли даже не мышцы, о существовании которых она не подозревала. Руки дрожали, сжимая рукоять треклятого меча, который она не смела выпустить. Хуже будет, в самом деле.       Цзян Чэн точно вписался бы в ряды их военных своей суровостью и умением третировать подопечных. От одного взгляда его серых грозовых глаз становилось не по себе, и Алиса мистическим образом находила в себе силы двигаться дальше.       Алиса прикрыла глаза, стараясь не обращать внимание на гудящую голову и мысли о самовыпиле.       Многослойная одежда прилипла к телу, от чего девушка чувствовала себя более грязной, чем если бы была в спортивном костюме. Впрочем, она уже успела привыкнуть к этой одежде, находя процесс облачения в ханьфу несколько медитативным.       Цзян Чэн наверняка смотался в ателье ради такой роскоши, потому наряды для косплея крайне редко шьют из шёлка столь высокого качества.       В некоторые моменты ей кажется, что Ваньинь что-то от неё скрывает.             — Поднимайся, перерыв закончен, — безжалостно припечатал мужчина.       О, так падение от бессилия в его понимании — перерыв? Ему стоит почитать словарь Ожегова.       Впрочем, физические тренировки не так страшны как их клановая и не клановая муть с родословными, обращениями и этикетом. Она согласна добровольно каждый день проходить тренировки Цзян Чэна, только бы не лезть в политические дебри заклинательского Китая.       Зачем ей вообще такие сложности?       С каждым днём она всё больше становилась похожей на заклинательницу.       На этой мысли себя поймал Ваньинь, глядя на то, как Алиса увлечённо чертит талисманы у себя в кабинете. Точнее, это уже их общая мастерская с талисманами и наработками артефактов, проводящих духовную энергию.       Алиса сдула с лица выбившуюся из высокого хвоста прядь волос, склонившись над столом и сосредоточенно выводя киноварью очередной иероглиф. Она не на шутку увлеклась этим занятием, от чего по дому было полно различных охранных и опознавательных талисманов, словно они в какой-то крепости жили.       Цзян Чэн не считал, что осторожность может быть излишней, однако остальные части тела Чифен-цзюня пока не встречались им на пути, да и не факт, что просочились вслед за демонической рукой.       Сейчас рука Не Миндзюэ покоилась в том же мешочке рядом с мечом Алисы. Шанья отлично подавлял тёмную энергию руки, поэтому приходилось держать их рядом, во избежание рецедивов.             — А-Ли, — обращение легко и непринуждённо соскользнуло с его губ. — Как насчёт сыграть пару партий в го? — в поледнее время она настолько погрузилась в исследования и свою работу, что у них почти нет времени… отдохнуть. Так, чтобы посмотреть фильм или ещё что-нибудь.       Конечно, Цзян Чэн продолжает тренировать её, но всё же не стоит забывать об отдыхе.       Алиса медленно подняла голову и непонимающе моргнула, после чего вопросительно воззрилась на него. В свете лампы её лицо казалось ему слишком бледным, а отсутствие дневного освещения, в виду постоянно закрытых плотных штор, только усиливало эффект.       Девушка выпрямилась и нахмурилась, скрестив руки на груди. Она ничего не понимала смысла в переставлении черных и белых камушков. Да и не играла никогда, если честно. Шашки и шахматы — ещё пожалуйста. К тому же, постоянно путала сёги и го, когда о них заходила речь.       Цзян Чэн стоял в идентичной позе: скрестив руки на груди, заслонив собаку на белой футболке, что приветливо высунула язык.       Алиса покосилась на зелёные шорты, скользнув взглядом по длинным жилистым ногам и спортивным икрам, про себя отмечая, что заклинатель больше не горит желанием кутаться в бесконечные слои одежды.       «А ему без одежды лучше», — проскользнула проказливая мыслишка в голове, заставив Алису усмехнуться про себя.             — Если научишь, я в такое не играла, — кокетливо улыбнулась и пожала плечами девушка, сама удивляясь своему игривому настрою.       В голову тут же пришла мысль предложить сыграть либо в карты на раздевание, либо в шашки со стопками вместо фигур.             — Конечно, — настороженно кивнул Цзян Чэн, с подозрением глядя на чертей, пляшущих в карих глазах.       «Что-то этим вечером может пойти не так», — подумал мужчина, когда девушка небрежным жестом скинула свои наработки с первый ящик стола, не сводя с него пристального взгляда.       На ней: черная блузка с широкими рукавами-колоколами и синяя юбка-солнце. Уже непривычно после её бесконечного количества футболок и шорт, вгоняющих его в краску и бесконечное смущение.       Хотя сейчас длина юбки тоже была…       Не смотреть!       Усилием воли заставил себя отвернуться, ощущая жар по всему телу.       Откуда… у неё такие вещи в гардеробе? То есть, нет. Почему она так оделась?             — Ты настолку принесёшь? — слышит её голос, что чуть ли не пропел эту фразу, и поспешил удалиться, убеждая себя, что это не бегство, а отступление, чтобы привести дух в порядок.       Чёрт.       Как бы в порядок и тело приводить не пришлось. Что вообще нашло на неё?       Когда он вернулся, то на столе стояла бутылка, два бокала и что-то ещё в глубокой чаше, но рассмотреть он не успел, так как в спину врезалась Алиса. Он обернулся, увидев девушку с мясной нарезкой наперевес.       О, теперь ясно. Она решила выпить. Вот откуда такой настрой.       Они так и стояли, глядя друг другу в глаза, продолжая молчать.       Тишина затягивалась, но никто не спешил её нарушить.             — А-Ли… са, — почему-то запнулся на её имени Цзян Чэн, разглядывая её. Она рассматривала его в ответ и нежно-нежно улыбалась, в то время как хитринка таилась в глубине зрачков.       Она совсем не похожа на жену главы ордена.       Однако его ничуть не волновало это обстоятельство. Только собственные чувства, что крепли день ото дня вместе с уверенностью: он не сможет отпустить её.       Он должен выразить ей свои чувства и каким-то образом убедить покинуть не то что родной дом — свой мир ради него.       Разве могут быть настолько сильны чувства? Особенно в это до ужаса странное и как будто неправильное время.       Получится ли убедить её отправиться с ним в Пристань Лотоса?       В груди неприятным ощущением сжимается золотое ядро, реагируя на состояние хозяина.       Кто бы мог подумать, что он встретит ту, кого желает сделать своей спутницей на тропе самосовершенствования, в другом мире, при этом не представляя для неё никакой ценности?       Точнее, его ценность в её глазах была сугубо его личной заслугой: без статуса героя, главы великого ордена, просто обеспеченного человека и бессмертного заклинателя. Никакой политики, выгоды и расчёта.       Было бы прекрасно, если бы всё не спотыкалось об разные миры.       Цзян Чэн пристально смотрит на Алису, и в его глазах она уже носит пурпурные одеяния.       Подавив неуместный вздох, забирает у неё блюдо и идёт к столу, спиной чувствуя её взгляд.       О, небожители, о какой игре теперь может идти речь?       Принцип игры Алиса поняла очень смутно, и они быстро перешли на шашки, которые мигом превратились в литрбол, плавно повышающий и без того игривое настроение. Она сидела спиной к окну, распахнув плотные шторы, и теперь на столе играли причудливые тени голого куста сирени, растущего под окном.       Разговор плавно тёк о работе, заклинательстве и великих орденах Поднебесной.             — Слушай… — хоть на скулах Цзян Чэна играл румянец, глаза оставались ясными. — Ты ведь уже в том возрасте… — он запнулся, подбирая слова. Почему-то под недружелюбным прицелом карих глаз, мужчина немного стушевался. — И у тебя нет даже жениха, — если он хоть немного понимает в этом мире, то ровесницы Алисы уже либо разведены, либо замужем             — Это ты меня сейчас старой девой назвал? — мрачно осведомилась Алиса, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. — Ну или просто старухой.       Какого гуя? Как разговор вообще мог свернуть в эту сторону?       Ваньинь лихорадочно соображал, как ответить, чтобы не стало хуже, хотя куда уж!             — Я вовсе не это имел в виду, — открестился от её предположений, внимательно глядя на складку меж бровей девушки. — У тебя нет необходимости в продолжении рода, — сам глубоко вздохнул. — Как ты вообще смотришь на такие вещи как брак, семья, дети?       Складка меж бровей разгладилась, и Алиса заметно расслабилась, взбалтывая в прозрачном бокале ром со льдом.       Девушка неопределённо пожала плечами, пожевала нижнюю губу и распустила давно съехавший на бок хвост. Локоны тяжёлыми волнами упали на грудь.             — Было б на что смотреть, — её плечи механически поднялись и опустились. — У меня нет конкретной позиции на этот счёт. Я живу в очень странный исторический период, — с этим трудно не согласиться, но Цзян Чэн хотел бы другого ответа. — Наверное, смотря с каким человеком эту самую семью строить. Я должна быть уверена в своём партнёре, и никак иначе.             — Вот как, — он в задумчивости коснулся пальцами подбородка.       Ваньинь всегда предпочитал более прямые и понятные методы практически во всём: начиная с управления орденом, заканчивая взаимоотношениями. Вей Усянь, как оказалось, любит всякие сложности, да и всегда был более проблемный, в отличие от него самого.       А если и так, то надо действовать напрямик!       Он поднялся, окинув расслабленно сидящую в кресле девушку, протянул ей руку. Та поставила стакан на стол, вложила ладонь в его руку и встала, позволяя увести себя в гостиную.       Дом окутывал тишиной, запахом благовоний и озона, что намертво пропитал стены, как только Цзян Чэн начал использовать свои заклинательские способности. В этом что-то неизменно напоминало о волшебном Китае, мире заклинателей и Пристани Лотоса.       Алиса чаще начала ловить себя на мысли, что ей хочется отправиться с ним. Возможно, стать адептом его ордена или бродячим заклинателем. Ещё существовали иные заклинательские школы, которых упоминала Мосян в своём первом романе. Она с удовольствием бы окунулась в полёты на мечах, Ночные охоты и своеобразную магию их мира. Ведь чем лучше были её успехи в заклинательстве, тем серее и не привлекательнее ей казался свой мир.       Но она прекрасно понимала, что довольно скоро может пожалеть о своём выборе. Реальность всегда отличается от воображения не в лучшую сторону.       Девушка остановилась, невидящим взглядом уставившись в часы, что показывали половину двенадцатого. Как быстро пролетело время, оказывается.       Из вяло текущих мыслей её вывели мужские руки, что внезапно легли на плечи, вынуждая её смутиться. В темноте такие прикосновения казались слишком интимными. Алиса медленно втянула в себя воздух: запах травы после дождя, озёрной воды и озона. Цзян Чэн неразрывно ассоциировался у неё с грозой: красивой и опасной       Зажёгся свет, и она увидела на ладони, которую вытянул вперёд Ваньинь, поблёскивающую длинную золотую шпильку с наконечником в виде лотоса, с которого свешивались тоненькие цепочки с белыми камушками, похожими на капли росы.       От чего-то сердце замерло, пропустив пару ударов. В горле образовался ком, который она никак не могла проглотить.       Жар прилип к щекам, но девушка не могла дать своему смущению разумного объяснения.             — Позволь мне собрать твои волосы, — от его вкратчивого шёпота по спине и рукам пробежали мурашки, и Алиса невольно зажмурилась, кусая губы.             — Да, конечно, — тихо, едва слышно прошелестел собственный голос.       Цзян Чэн осторожно взял длинные передние пряди с лица, кончиками пальцами, касаясь нежной кожи, задерживаясь на скулах, переходя к вискам. Мягкие пушащиеся локоны не были похожи ни на матушкины, ни на волосы шицзе. У русских вообще другой тип волос. Запах хвои, таёжных ягод едва ощутимой горечью осел на языке, как всегда это и бывает, стоит оказаться так близко к ней.       Цзян Чэн вдруг подумал, что морозно-лесной запах удивителен в этом климате, где постоянно жарко, дует ветер и очень влажно. Город стоит в степи, в то время как сама Алиса ему представляется в пурпурном ханьфу где-нибудь в горах или лесу.             — Ты не всегда жила здесь? — негромко спрашивает, закрепляя на макушке пряди шпилькой с лотосами.       Осталось только завершить образ ещё несколькими нитями и драгоценностями, которые, конечно же, Алиса не позволит вплести в свои волосы, и она будет выглядеть как молодая госпожа какого-нибудь великого ордена заклинателей.       Алиса повернулась к нему, от чего камушки на шпильке издали мелодичный «дзинь».             — Верно, — кивнула, и Ваньинь вдруг почувствовал тепло её тела — настолько близко они друг к другу.       Его руки скользнули к её предплечьям и неспешно спустились к запястьям, беря в свой плен.       Так близко, что слышно чужое дыхание, и он может посчитать её пульс.       Теперь уже Алиса кладёт ладони на его предплечья, делая ещё один шаг вперёд. Губы медленно растянулись в лукавой улыбке, а глаза заблестели не то игриво, не то задорно.       Что ж, это вполне можно считать за одобрение с её стороны.       Цзян Чэн сам улыбнулся, невольно залюбовавшись Алисой. Сейчас она как никогда близка к нему.       Разве он может упустить такой шанс?       Он склоняется к её слегка приоткрытым губам. Запах алкоголя смешался с их теплом, растворяя последние сомнения в душе.       Нежно, неспешно касается мягких уст, осторожно сминая своими.       В ответ её пальцы срывают резинку с его волос, зарываясь в них, и Алиса чуть более приоткрывает рот, касаясь кончиком языка его верхней губы, проводя по ней.       В голове — щелчок, словно сорванный предохранитель. Языки сплетаются вместе: нетерпеливо, жарко и мокро.       Женское тело расслабляется в его руках, и пальцы оттягивают волосы на затылке, не сильно, но достаточно, чтобы кожа покрылась мурашками.       Лёгкая дрожь прошлась по телу, в то время как язык исследует её рот, и сам Цзян Чэн чувствует, как в голову бьёт алкоголь, и теряется рассудок. Или дело не в алкоголе?       Боги, у него в этот раз было долгое воздержание...       Ваньинь отстраняется, переводя дыхание, не слыша ничего, кроме стучащего сердца в ушах. Медленно выдохнул и снова прильнул к губам Алисы.       Он хочет получить больше одного поцелуя.