это я украл твою магнитолу

Воспоминания, как вечер под холодным душем… Крупная снежинка падает на нос, вынуждая меня поморщиться. Я громко чихнула, чуть не навернувшись на скользком асфальте, который ещё не успели посыпать песком. Не хватало ещё заболеть прямо перед экзаменами. После тёплого автобуса воздух снаружи казался колючим и неприятным, а тёмное небо, видимо, уже навсегда затянуто серыми тучами. В очередной раз прокручивая в голове сегодняшний сон, который казался безумно знакомым, я всё больше и больше сомневалась в том, что нахожусь в нужном месте и в нужное время. С каждым днём меня всё сильнее тянуло непонятно куда, но я абсолютно не понимала, что значит это чувство. В груди волнение билось яркой бабочкой, которая по какой-то причине проснулась среди зимы. Ощущения в груди походили на приятное волнение перед получением долгожданного подарка. Но откуда его ждать, я даже представить не могла. А всё-таки предчувствие ни на секунду не покидало меня. Я ускорила шаг, надеясь поскорее добежать до института, чтобы совсем не сойти с ума от холода. Холл учебного заведения встречает меня до боли знакомыми сдавливающими стенами, выкрашенными когда-то в персиковый, но краска давно утратила свой первозданный вид. Я наспех поправила всклокоченные и мокрые из-за снега волосы и протёрла лицо, тщетно стараясь проснуться. Мельком взглянув в заляпанное зеркало в гардеробе, я не могла не подметить, что недельный недосып выдают синяки под глазами и до боли потерянный взгляд. Вздохнув, я подобрала сумку и направилась в аудиторию, уже в который раз проклиная недописанную курсовую. Ненавижу приходить к первой паре, особенно зимой. Небрежно бросив поношенную сумку рядом со своим местом, я легла на парту, положив голову на руки. — Ты не против, если я сяду с тобой? Да что опять? Даже отдохнуть минутку перед парой нормально нельзя? Я нехотя приподняла голову и без особого интереса осмотрела кареглазую девушку моего возраста в очках и красной клетчатой рубашке. — У тебя довольно необычная причёска, — ляпнула я первое, что пришло в голову, рассматривая чёрно-красные дреды и выбритые виски. — Спасибо, наверное, — усмехнулась дредастая, видимо, посчитав мой ответ за «да» на свой вопрос, села рядом со мной. — Я тебя раньше не видела, — разговор поддерживать особо не хотелось, но почему-то я всё равно завела с ней диалог. — Ты перевелась? Откуда? — Я здесь по обмену. Приехала из Питера, у нас что-то типа практического задания, ощутить на собственной шкуре среду небольших городов. От группы отобрали несколько человек, вот я и вызвалась. Кстати, я Женя, — студентка протянула мне закольцованную руку, я осторожно пожала её. — Света. Но можно Дори. Я уже очень давно мечтаю переехать в Питер, но вынуждена учиться здесь, — вздохнула я, скучающим взглядом осматривая аудиторию. — Так почему не переедешь, если хочется? — Родители против. Они в принципе не слушают меня и организовывают моё будущее так, как удобно им. — Отвратительно… Мне так жаль. — Да ничего. — Я пожала плечами, выцарапывая ручкой какие-то причудливые узоры в тетради. Монотонный голос преподавателя убаюкивал, я вновь положила голову на парту и прикрыла веки. Перед глазами поплыли радужные круги, я вздрогнула от холода, но расслабилась и не заметила, как погрузилась в сон. — Я тебя не брошу, слышишь?! — эхом раздался голос прямо над головой, я распахнула глаза и тут же зашлась в приступе кашля. — Оставь меня, в самопожертвовании нет никакого смысла. — Я была зла на него. Не может же он просто так распрощаться со своей жизнью так глупо?! — У тебя ещё есть шансы спастись, сбежать из города. — И не подумаю, — прошептал он, вытирая кровь с моих губ. — Вместе до конца, помнишь? — Это глупо, — я перешла на шёпот, потому что говорить в полный голос сил не осталось… …Запах цветущей яблони всегда манил меня. Я сидела у воды, любуясь отражением изящных стволов деревьев в чистой глади озера. — Доброе утро, мадмуазель, — я вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной звонкий мужской голос, — могу я составить вам компанию? Я обернулась, стараясь разглядеть его лицо, но всё перед глазами поплыло, как рябь на поверхности воды. — На сегодня всё, — резкий голос преподавателя выдернул меня из сна, заставляя резко очнуться и вскинуть голову. Образ перед глазами тут же растворился, как бы я не пыталась догнать его и сохранить. — Я решила тебя не будить, ты выглядела очень уставшей, — произнесла моя новая знакомая, когда я посмотрела на неё. — Спасибо. Что-то очень важное. Кто-то очень важный. Мы с ним обязательно встретимся. Обязательно… Весь оставшийся день прошёл на автомате, а я не могла выкинуть из головы сон и обрывки воспоминаний, которые так и не хотели складываться в единую картину, хотя я отлично понимала, что это кусочки одного пазла. Долгий и мучительный день в институте выбил из меня последние силы. Лишь хорошее предчувствие провожало меня дорогой до дома, пока вдребезги не разбилось хлопком входной двери и криком матери. — Ты почему утром полы не вымыла?! — с порога на меня набросилась женщина средних лет в старом халате и с сальными волосами, которую я вынуждена называть своей матерью. — Я опаздывала в институт, — сухо бросила я, снимая с себя пальто. — Значит нужно раньше вставать! — не отставала от меня мама, продолжая орать прямо с порога. — Я и так спала три часа, мам! — не выдержала я, со злобой бросая ключи на полку. — Попсихуй мне ещё тут! — мать точно не ожидала от меня такого, в её глазах промелькнул огонёк изумления. — Вон! Вернёшься, когда успокоишься. — Ну и пожалуйста, — сплюнула я, накидывая пальто обратно на плечи. Лестничная клетка встречает меня затхлым протухшим воздухом, пропахшим дымом сигарет и блевотиной котов. Включаю в наушниках уже до дыр заслушанную песню группы «кис-кис», которая уж слишком хорошо описывает моё состояние, особенно последнее время. Поднимаюсь на последний этаж и распахиваю железный заржавевший люк на крышу, который уже давно никто не запирает. Слишком часто я прихожу сюда последнее время. Усаживаюсь на край крыши, проводя рукой по мокрой шершавой поверхности, свешиваю ноги вниз. Сегодня оттепель. Мой взгляд падает на оставленную кем-то пачку сигарет. Беру в руки столь неизученный для меня предмет. Пачка почти полная. Рука ненароком тянется в карман за спичками, которые уже неделю забываю выложить из кармана (мама всё никак не купит нормальную зажигалку для газовой плиты). Я неуклюже чиркаю спичкой по коробку и подношу к сигарете. Бросаю спичку вниз и делаю затяжку. Тут же содрогаюсь в приступе кашля, едва удержавшись на краю крыши. Как мерзко… Но что-то заставляет меня не тушить сигарету и докурить её до конца. — Да-айте мне белые крылья… — негромко подпеваю я «Порнофильмам» в наушниках, скользя ленивым взглядом по крышам серых Саратовских панелек. — Я утопаю в омуте… Вчера мать в приступе ярости разбила мою гитару. Я в слезах умоляла её остановиться и не трогать мою единственную отдушину — чёрную акустическую гитару с облезлым лаком и дребезжащими струнами, которая обошлась мне в полторы тысячи. Я смахнула выступившие слёзы и потушила сигарету о край крыши, бросая бычок вниз. Желание возвращаться домой трескалось с каждой секундой, пока с жалобным звоном не разбилось на миллионы осколков. Я достала из кармана старенький телефон с трещинами на экране, который по обычаю не откликнулся с первого раза. В глаза сразу бросилось сообщение от моей новой причудливой знакомой: «Привет! Не занята? Не хочешь прогуляться? Я здесь не с кем не знакома, кроме тебя, дома мне не усидеть, а гулять одна особо не люблю». Что угодно, но не возвращаться домой. Может Женя действительно окажется хорошим другом? Я не особо любила заводить новые знакомства, но попробовать стоило. Я зачем-то кинула пачку в сигарет в рюкзак и спрыгнула на крышу, спускаясь в подъезд. По пути вниз по лестнице быстро написала Жене, что готова встретиться. Она мгновенно прочитала сообщение, как будто ждала моего ответа. — Приве-ет, — дредастая встретила меня с широченной улыбкой и крепко обняла меня. Я неловко ответила на объятья и слабо улыбнулась. — Давай покажу одно место, в котором мне очень нравится гулять, — неуверенно предложила я, изучая взглядом свои поношенные замшевые сапоги. — О, с удовольствием! Я думаю, в Саратове есть, что посмотреть, — восхищённо ответила студентка. — Ага, как же, — прыснула я, потихоньку расслабляясь. — Только учти, добираться до туда не очень быстро. — Ничего страшного, я тебе доверяю. Мы заскочили в пустую маршрутку, пропахшую бензином, от которого кружилась голова. Я напрочь забыла о том, что уже потихоньку смеркается и мне пора бы возвращаться домой. Женя сразу же заняла место у окна и достала наушники, видимо, собираясь насладиться поездкой под любимые треки. Я присела рядом с ней, пытаясь прочитать по её выражению лица, какую музыку она вообще предпочитает. Я никогда не была избирательна к песням и относила себя, скорее, к меломанам. В основном в мой плейлист летели какие-нибудь жизнеутверждающие треки о суровых реалиях России, завирусившиеся в Тик Токе. — Хочешь? — я не сразу поняла, чего хочет от меня Женя, которая настойчиво протягивала мне наушник. — А? Давай, — я с интересом взяла из её рук наушник и вставила в ухо. В голове одни вопросы, Кто сказал, что будет просто? Прошлое вернуть нельзя. «Ты звучишь так знакомо...» — мысль испарилась так же внезапно, как и появилась. Город за окном трамвая Шепчет: чуда не бывает! Мир не будет ждать тебя. — Никогда раньше не слышала... Это кто? — задумчиво нахмурились я, поворачиваясь к петербурженке. — Не удивительно, — пожала плечами та, — группа называется Шоколадный Торт, она известна только в малых кругах, так сказать.