Изгой

      Вэй Ин пришёл домой раньше обычного. Он знал, что папа сейчас работает в клинике, а мама не вернётся с работы — она была на суточном дежурстве.              Усянь посчитал, что это идеальное время. Подойдя к шкафу, он достал с полки книгу и, открыв на середине, достал из вырезанной части листов небольшой пакетик. Внутри находились таблетки — сильные антидепрессанты.              В прошлом Вэй Ин периодически пропускал приёмы таблеток, когда чувствовал себя лучше. Он прекрасно знал, что делать так ни в коем случае нельзя, но побочки были слишком серьёзными — головные боли, постоянная тошнота и жуткая сонливость мешали ему не то что учиться, а жить в принципе. Правда, антидепрессанты помогали «выключать» эмоции — в этом был самый больший их плюс.              Вэй Ин отложил пакетик с таблетками и отшвырнул книгу куда-то в сторону. Потом присел за стол и взял лист и ручку.              Конечно же, он хотел объясниться перед родителями и попросить у них прощения. Только из-за них он никогда не доводил начатое до конца. Только из-за них он и держался всё это время.              Усянь даже не начал писать свое прощальное письмо, но уже почему-то расплакался. Как же ему было стыдно. Как же ему было плохо. Как же он себя ненавидел.              Вэй Ин отложил ручку в сторону и, закрыв лицом в ладони, заплакал сильнее. Сейчас ситуация казалась безвыходной. До этого он действительно думал, что сможет это преодолеть, но сейчас понимал: не вывезет. В одиночку он не мог решить все эти проблемы, как бы ни пытался.              — Пха… Вэнь Чао, наверное, спокойно себе живет за границей. Пха-ха… Может, стоило всем рассказать? Почему… Почему только я страдаю? Почему он так легко отделался? Почему только моя жизнь разрушена? Почему?!              Усянь вытер щёки руками и, всхлипнув, взял пакетик в руку. Он не знал, что писать. Не знал, кого обвинять и в чём. Он просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Он чудовищно устал.              Встав из-за стола, он подошёл к постели и присел скраю. Взяв в руку стакан, он дрожащими руками налил туда воды из графина. Потом, раскрыв пачку таблеток, высыпал их в ладонь.              Усянь какое-то время смотрел на антидепрессанты сквозь пелену слез, не решаясь. Вэй Ин прекрасно понимал, что делает, и от этого ему было по-настоящему страшно. Не было никого, кто мог бы спасти его. Никого.              Всхлипнув в очередной раз, он засыпал в рот несколько таблеток…              

***

             Когда Лань Чжань зашёл в класс посреди урока, на него посмотрели более чем удивлённо. Учитель, отойдя от доски, закрыл маркер и, похлопав глазами, спросил:              — Ванцзи, ты разве не должен быть на олимпиаде по химии?              — Мгм. Она закончилась. Учитель, мне нужно поговорить с одноклассниками, вы можете выйти?              Учитель географии растерялся на мгновение, но, понимая, кем является Лань Ванцзи, без каких-либо вопросов согласился и, пройдя к двери, поспешно вышел.              Все молчали. Лань Чжань, посмотрев на Сюэ Яна, подошёл к нему.              — Ванцзи, мы ничего такого не дела…              Сюэ Ян замолчал, когда его резко взяли за грудки. Лань Чжань смотрел в его глаза, спрашивая:              — Где он?              Однако ответил ему совсем другой человек: староста. Цзинь Гуанъяо, поднявшись со своего места, повернулся к Лань Чжаню, который удерживал Сюэ Яна словно куклу над полом.              — Он ушёл домой. Давай выйдем и поговорим, а учитель продолжит урок. Я всё расскажу.              Ванцзи, удовлетворённый предложением старосты, вдруг отбросил Сюэ Яна куда-то в сторону, и тот жёстко приземлился на твёрдый пол копчиком. Застонав, Чэнмэй попытался отползти и привстать, но боль была настолько жуткой, что он не мог и пальцем пошевелить.              — Идём.              Лань Чжань вышел из класса первым. Вслед за ним выбежал Гуанъяо, беспокоясь, что если заставит Ванцзи ждать, может ещё сильнее вывести того из себя.              Учитель, стоящий у окна, повернулся к ученикам, молча спрашивая, можно ли ему продолжать вести урок. Лань Чжань, не ответив, просто отошёл в сторону.              — Рассказывай. Где он? Быстро.              Учитель, прошмыгнув мимо старосты и племянника председателя, закрыл за собой дверь.              — После твоего приказа мы отпустили его домой. Я сказал учителям, что он приболел.              Лань Чжань нахмурился, не зная, что и делать. Цзинь Гуанъяо тихо сказал:              — Не знаю, стоит ли говорить, но он сказал, что убьёт себя. Я сразу подумал, что он блефует и говорит это, чтобы нас попугать, но сейчас… блядь, мне пиздец как неспокойно.              Лань Чжань широко распахнул глаза, слушая немного сбивчивую речь взволнованного донельзя Гуанъяо. Ванцзи резко развернулся и побежал в сторону учительской.              

***

             Цзян Цзыюань убрала от уха айфон и, сбросив вызов, посмотрела на вошедшего Лань Чжаня как на восьмое чудо света. Тот, учащённо дыша, подошёл к столу директрисы.              — Найдите… ха… адрес Вэй Ина. Срочно.              — Лань Ванцзи, что ты творишь? Эта информация конфид… — она замолчала, когда подросток вдруг ударил со всей дури по столу.              — Найдите. Мне. Адрес. Вэй. Ина.              Он смотрел на неё так, что Цзыюань не могла не послушаться. Встав со своего места, женщина подошла к шкафу с документами и, найдя папку «12А», принялась быстро перебирать пальцами, чтобы отыскать нужный файлик.              — Вот, — она протянула лист со всеми данными, не зная, как реагировать на поведение племянника председателя — раньше тот такого себе не позволял.              — Спасибо, — спокойно сказал Лань Чжань, забирая лист с собой и убегая.              — По… жалуйста? — растерянно пробормотала она, оставшись снова в одиночестве.              

***

             Вэй Ин, прополоскав рот, поднял на себя взгляд в зеркало. Всё его лицо покрылось мраморными пятнами — такое случалось, когда он очень много плакал. Нос немного опух и покраснел, глаза воспалились, а по щекам всё ещё текли слёзы.              Он не учёл, что при передозировке лекарствами желудок может с лёгкостью совершить кульбит, а в случае с Вэй Ином было бы странно, если бы этого не произошло, учитывая его расстройство пищевого поведения.              Усянь умыл лицо ледяной водой, а потом взглянул на свои дрожащие руки. Похоже, с таблетками ничего не выйдет.              — Нужен нож, — прошептал он вслух, разворачиваясь к выходу из ванной, чтобы спуститься на кухню.              Вэй Ин нашёл взглядом самый большой и наточенный нож для мяса и достал его из подставки. Взглянув в зеркальное лезвие ножа на собственное отражение, он нервно сглотнул слюну, не зная, как решиться на такое — таблетки казались более безболезненным способом лишить себя жизни.              Усянь не знал, как унять дрожь в руках. Не знал, как успокоить бешено бьющееся сердце. Ему было страшно. И он совсем не хотел умирать.              Горячие слёзы стекали по щекам. Какая-то часть капель даже упала на нож, искажая изображение лица Вэй Ина. Усянь прекрасно понимал, что скоро должен прийти отец — у него ушло слишком много времени на то, чтобы решиться выпить таблетки.              Вэй Ин поднёс лезвие к шее, туда, где находилась сонная артерия. Прикрыв глаза, он мысленно попрощался с родителями, как вдруг услышал звонок в дверь и одновременно громкие, размашистые удары по ней. Кто-то неузнаваемый кричал его имя, срывая голос.              Вэй Ин бросил нож на стол и, развернувшись, пошёл отворять дверь.