Изгой

      Вэй Ин смущённо стоял рядом с Лань Чжанем, ожидая, пока его представят. Прах родителей Ванцзи находился в одной общей ячейке колумбария. Противоречиво вышло: жили всю жизнь отдельно, но в посмертии находились как никогда близко друг к другу.              Рядом со светло-голубой урной стояла фотография отца Лань Чжаня — он был очень похож на нахмуренного повзрослевшего Ванцзи. А вот рядом с ярко-красной урной находилась фотография мамы Лань Чжаня. Это была очень красивая и элегантная женщина с добрым взглядом и очень ласковой улыбкой.              На половине мамы Лань Чжаня, за стеклом, закрывающим нишу, лежала цепочка из золота с большим изумрудным камнем в форме сердца посередине, а на стороне отца — дорогие часы с довольно крупной царапиной на месте перехода кожаного ремешка в металл корпуса.              Ванцзи довольно долго молчал, держа в руках небольшой букет каких-то странных ярко-синих цветов, которые Вэй Ин видел впервые. Лань Чжань вдруг подошёл к родителям ближе, открыв ключом стеклянную дверцу ячейки, поставил в продолговатую вазу цветы.              — С трудом нашёл их, мам. Мне их продали как саженцы какие-то фермеры. Флористы не продают горечавку как цветы, как оказалось… Хотя чего я ожидал, это же полевые цветы.              Лань Чжань поджал губы и, замолчав, опустил взгляд куда-то вниз, едва сдерживая слёзы. Вэй Ин подошёл к парню ближе и, обняв его за руку в попытке поддержать, уткнулся лицом в плечо Лань Чжаня.              — М-м… Я как-то не поприветствовал вас, да? Мам, пап, привет. На этот раз я пришел не один. Хочу вам представить Вэй Ина. Я его люблю.              Усянь резко вскинул голову на Лань Чжаня. До этого тот ещё ни разу не признавался ему в чувствах, да и немудрено — они же встречались всего ничего. Вэй Ин, наверное, даже не поверил бы Лань Чжаню — ну правда, какие ещё чувства, когда с момента начала их отношений и недели не прошло?              Однако Вэй Ин не сомневался в словах Лань Чжаня. Разве можно быть неискренним, признаваясь в своем выборе родителям? Усянь только и мог, что часто моргать, не решаясь даже что-то сказать.              «А должен ли я что-то отвечать? Как он вообще решился мне признаться в таком месте, можно сказать, на кладбище? И почему у меня сейчас так бешено бьётся сердце?»              Вэй Ин, чувствуя, что начинает паниковать, неловко отстранился от Лань Чжаня и, низко поклонившись, быстро-быстро заговорил:              — Здравствуйте, господин и госпожа Лань, я это, никогда раньше с родителями своего парня не знакомился, а тут как-то всё так серьёзно закрутилось, хах, даже не знаю, что вам сказать на самом деле. Эм-м, надо бы извиниться? Я всё-таки, наверное, не тот выбор, который бы вы хотели видеть, но я обещаю, что постараюсь во всём помогать Лань Чжаню и, м-м-м, спасибо вам за вашего замечательного сына! Он вырос очень хорошим человеком.              Вэй Ин неловко поклонился снова и почему-то покраснел, переволновавшись. Ванцзи с нежностью смотрел на смущённого и притихшего возлюбленного.              — Думаю, они были бы рады любому моему выбору. Главное, чтобы я был счастлив.              Вэй Ин смущённо потёр шею.              — Ха-ха, да, наверное, ты прав. Просто… всё-таки я парень. Обычно родители ожидают знакомства с противоположным полом.              — Твои родители не такие.              — Мне повезло.              — А мои ничего не смогут тебе противопоставить. Поэтому они принимают тебя автоматически.              Вэй Ин улыбнулся.              — Да уж, ни прибавить, ни убавить.              Ванцзи перевёл взгляд на фото родителей. Подойдя ближе, он увидел лёгкий налет пыли. Решив протереть полочку, часы и украшение перед уходом, Лань Чжань достал из внутреннего кармана куртки влажные салфетки. Он передал Вэй Ину часы и ожерелье. Так как изумруд был слишком тяжёлым, а пальцы Усяня слишком костлявыми, дорогое украшение стремительно полетело вниз.              Усянь в ужасе попытался ухватиться за золотую цепь, но ничего не получилось — ожерелье, упав на плитку, как-то подозрительно хрустнуло. Вэй Ин, опустившись вниз, взял в руку изумрудную вставку и повернул, чтобы убедиться в своих опасениях.              Камень был сильно повреждён. Коснувшись большим пальцем изумруда, Вэй Ин с лёгкостью снял его с золотой подкладки.              — О боже… Лань Чжань, прости, мне очень жаль…              Вэй Ин поднял заплаканный взгляд на Лань Чжаня. Тот, опустившись на колени к Вэй Усяню, вдруг взял из его рук ожерелье. Треснувший камень так и остался в ладонях Вэй Ина.              — Внутри что-то есть, — тихо сказал Ванцзи, доставая сложенную во много раз квадратную белую бумажку.              — Что? — удивлённо выдохнул Вэй Ин, вытирая мокрые глаза рукавом.              — Мгм. Какая-то записка.              Лань Чжань, развернув бумагу полностью, вслух прочитал слова, написанные материнским почерком.              «Будьте с ним осторожны. Авария не случайна.»              Вэй Ин и Лань Чжань переглянулись, догадываясь, что именно она хотела сказать Сичэню перед смертью. Но о ком она хотела предупредить? Кого следовало опасаться? Неужели добрейшего дядюшку Цижэня?              — Думаю, это ещё одна причина встретиться с твоим братом сегодня.              — Похоже на то… — пробормотал Лань Чжань, опуская мрачный взгляд на записку матери.              

***

             Лань Сичэнь приветственно обнял Ванцзи, а потом, посмотрев на стоящего совсем рядом Вэй Ина, тепло улыбнулся. Когда Лань Чжань отстранился и чуть отошёл в сторону, Лань Хуань протянул Вэй Ину руку.              — Привет. Рад с тобой познакомиться, можешь звать меня Лань Хуанем.              Чем больше Вэй Ин смотрел в лицо Сичэня, тем больше удивлялся их с Лань Чжанем сходству. Улыбка у Сичэня напоминала улыбку госпожи Лань, которую Усянь увидел сегодня на фотографии.              — Здравствуйте, меня зовут Вэй Ин. Я тоже рад с вами познакомиться! И… и спасибо вам за помощь.              Усянь запоздало пожал руку Сичэню.              — Идёмте ужинать.              — О, Лань Чжань, ты приготовил что-то? Или прислуга?              — Заказали на дом. Не было времени. Мы сегодня ездили в колумбарий.              Сичэнь, удивившись, помыл руки и присел за стол напротив брата.              — Вот как? Я давно к ним не ездил из-за занятости… Надо бы тоже их навестить. Мой маленький А-Чжань познакомил своего любимого человека с родителями первее чем со мной?              — Мгм, — односложно ответил Лань Чжань, садясь рядом с Вэй Ином.              «Почему он не рассказывает? Не знает, как?» — подумал вдруг Усянь, беря в руки палочки. На самом деле вся эта разворачивающаяся Санта-Барбара немного его пугала.              «Если она сказала быть осторожной, значит, дядя Ванцзи и Сичэня и правда может быть опасным человеком. Это имя первое пришло в голову, ведь если так подумать, то их дядя получил очень многое после смерти своего брата. Только почему она молчала целых десять лет? А может, Сичэнь всё-таки знает? Так много вопросов… и ни одного ответа. Представляю, как тяжело сейчас, наверное, Лань Чжаню».              Вэй Ин немного подавленно ковырялся в рисе с овощами и мясом. Он не чувствовал аппетита, несмотря на то, что весь день пришлось двигаться и даже заниматься спортом — сегодня по расписанию была физическая культура. С недавних пор она давалась Вэй Ину довольно тяжело.              — Лань Чжань, ты, конечно, всегда молчалив, но сегодня как-то особенно. Может быть, что-то случилось?              Сичэнь всегда очень чутко чувствовал настроение брата. Ванцзи, подняв взгляд на Лань Хуаня, тяжело вздохнул и медленно кивнул.              — Мгм. Я расскажу после ужина.              — Хм? Вот как? Ну ладно, как хочешь.              Сичэнь продолжил ужинать. Он то и дело бросал взгляды на Вэй Ина, всё ещё не веря, что у Лань Чжаня может быть интерес к живому человеку, а не к кроликам и котятам. Наблюдая за тем, как Ванцзи отставляет тарелку с порцией Вэй Ина, Лань Сичэнь очень удивился. В следующую минуту перед Усянем стояла совсем другая еда — сырный крем-суп с гренками.              — Не ешь рис.              Вэй Ин смущённо посмотрел на Лань Чжаня и, благодарно кивнув, взял из рук своего парня ложку. Сичэнь, подперев рукой подбородок, улыбнулся, тихо спрашивая:              — У Вэй Ина больной желудок?              Ванцзи, замявшись, уклончиво ответил:              — Можно сказать и так.              — Так непривычно видеть, как ты о ком-то заботишься. Я рад, что у вас это всё взаимно.              — Мгм.              — А кто из вас сделал первый шаг?              Оба ответили в унисон:              — Вэй Ин.              — Лань Чжань.              Ванцзи и Усянь переглянулись, очевидно, не понимая, как их мнения могут вообще расходиться в этом вопросе.              — Вэй Ин первый подошёл ко мне, чтобы помочь с решением.              — Нет, это был пустяк. Первым сделал шаг Лань Чжань, когда защитил меня и… спас.              Сичэнь тихо рассмеялся.              — Похоже, в этом вопросе у вас мнения не сходятся.              Вэй Ин смущённо улыбнулся и кивнул.              — Ну, в любом случае, второй, третий, пятый и десятый шаги уж точно делал Лань Чжань. Он так напирал на меня, что было невозможно этому сопротивляться! Пришлось поднять белый флаг.              Сичэнь довольно улыбнулся в сотый раз этот вечер — он был очень рад, что эта встреча, наконец, состоялась.              — Мой брат умеет быть очень упрямым и убедительным. Ты бы сдался под его напором рано или поздно, так что хорошо, что это случилось рано.              — Ага.              Усянь, отправив в рот очередную ложку супа, за разговором даже не заметил, как весь его съел.              — Давайте после ужина сфотографируемся на память? — предложил Сичэнь, отпивая из стакана какой-то цитрусовый сок.              — Мгм.              — Я не против!              — Отлично.