Три танца для султана

      Внезапный порыв ветра, ворвавшегося в шатер, сдул алую пыль с ладони Каны. Она горько смотрела вслед унесенным частичкам цветка. Подарок от повелителя — слишком горькое напоминание о прошлом и ее чувствах. К тому же он все равно завял и засох. Потому одновременно хотелось плакать от обиды, что собственноручно уничтожила это воспоминание, и радоваться правильно принятому решению.       Кана прилегла на подушку и закрыла глаза. Каждой клеточкой кожи хотелось ощутить на себе теплоту прикосновения рук Лаксуса. Та ночь еще долго будет стоять перед глазами. Горячее дыхание и крепкие объятия. Огонь страсти и неутолимая жажда. Ощущения будто бы в едином порыве слились их чувства и ритмы. Ритм — одно из основ танца. А Кана любила танцевать с детства, но никогда не представляла, что мужчина может сравняться с ней на этом поприще, да еще и обойти. Но султан доказал ей обратное.       — Лаксус… — простонала во сне Кана и обняла себя руками.       Буря утихла, задержав путников всего на ночь, и караван вновь отправился в путь. Бесконечные песчаные дюны сливались с горизонтом и перед глазами стояло лишь раскаленное алое марево. Путь кочевников лежал в северные провинции.       Кана отдернула занавес и задумчиво прикрыла глаза. Ей непременно хотелось знать: подумал и почувствовал ли Лаксус хоть что-нибудь после расставания с ней. Значила ли она для него что-то? Хотя совершенно зря позволяла появляться подобным мыслям в своей голове. Они беспощадно теребили и без того раненое сердце.       — Зачем терзать себя? Кому от этого станет легче?       Она откинулась на спинку неудобного паланкина и прислушалась. Уже какое-то время ей мерещился странный звук и свист, но никто из охранников не бил тревогу. Стоило ли волноваться?       Спустя десять минут верблюд пошатнулся и, потеряв равновесие, вместе с наездницей кубарем покатился по раскаленному песку. Кану едва не придавило тяжестью животного, но ее траектория падения удачно сместилась в сторону. Не успел пройти шок от случившегося, как темными тенями над ней нависла новая угроза.

***

      — Фрид! — разгневанно прокричал Лаксус.       — Что пожелаете, повелитель?       — Где Кана?! Еще вчера она была в моих руках, а теперь все утверждают, что ее и след простыл! Как такое возможно в моем дворце?! Что же это получается, любой, кто захочет может покинуть его без моего на то позволения?!       Фрид покраснел. И хорошо бы ему придумать оправдание сиюминутно. Очевидно они с Бикслоу просчитались. Повелитель не внял гласу рассудка и отказался от свадьбы с дочерью великого визиря. Что же будет узнай он еще более плохие вести?       — Мне не известны обстоятельства ее исчезновения, но я…       Лицо Лаксуса искривилось от гнева. Фрид кожей ощущал на себе злость и это чувство пробуждало первобытный страх. Но рассказать всю правду государю так и не решился.       — Сейчас же отправляемся в путь! Сегодня с плеч полетят чьи-то головы, казню всех причастных! И тебе лучше не быть среди виновных, — угроза султана далеко не шутка.       Фрид нервно сглотнул и тут же вышел из покоев, чтобы отдать нужные распоряжения.

***

      — Убить ее! — скомандовал кто-то из воинов.       Кана испугалась и тут же осмотрелась — бежать некуда. Даже если спасется от меча и стрел, то непременно погибнет под беспощадным солнцем.       — За что?! — в отчаянии крикнула она.       Сверху вниз по склону, находившемуся за спиной, прокатился окровавленный труп ее товарища, затем еще один и еще… И так, пока каждый свободный человек их каравана не стал непреодолимым барьером для Альбероны. Кана обернулась и хотела закричать от горя, но голос предательски пропал. Стоявшее все это время молчание напрягало.       — Приказ повелителя, — усмехнулся наконец-то один из них.       Кана окаменела. Несколько солдат стремительно понеслись к ней навстречу с оголенными саблями. В легких застыл воздух. Пожалуй, сейчас разочарование и огорчение настолько сильны, что несправедливое наказание, уготованное повелителем мира, безропотно принималось.       Кана опустила голову, чтобы солнце не слепило глаза и осела на землю. Вина за случившееся лежит полностью на ней. Все кочевники мертвы из-за женской слабости. Хуже быть и не могло.       Приготовившись встретить свой конец, она резко уловила гудение рожка, что раздавался вдалеке. Приближалось войско повелителя. Сердце затрепетало не то в надежде, не то от страха.       — Султан, это султан! — вдруг вскрикнул кто-то из воинов.       Спустившиеся к Кане убийцы замерли, опустили оружие в песок и склонили к земле головы в ожидании появления государя.       Больше всего ее мучала жестокая правда — она отдала свое сердце мужчине, который приехал лично проконтролировать ее казнь. Так горько, но виновата сама.       Позади, вдоль кромки дюны, вставая в линию, выстроилась конница. Лаксус, выехавший вперед колонны, громко издал приказ:       — Убить!       Сердце сжалось. Но на удивление, ни спустя мгновение, ни через несколько секунд, Кана не почувствовала боли. Зато стоявшие рядом с ней воины упали навзничь, пораженные стрелами.       — Кана! — раздался злой крик султана.       Послышался шорох движения песка. Он приближался, но Альберона не шелохнулась. Слишком страшно ей было в тот момент. И смелости посмотреть на султана она в себе не нашла. Однако, когда тот отбросил на нее свою тень, скрыв от жгучего светила, и помог встать с колен, ей пришлось поднять глаза.       — Повелитель, — едва сдерживая слезы прошептала она.       — Кана, путеводная звезда моя, как же напугала ты меня! — Дреяр обхватил ее лицо ладонями и стер большими пальцами скатившиеся слезинки.       — Повелитель, если я провинились перед вами, тогда, прошу убейте своими руками, не мучайте.       — Провинилась? Да… Как смела ты покинуть меня, оставить одного?       — Но как же, вы же женитесь и к тому же велели казнить меня…       — Кто сказал тебе подобную глупость? — разозлился он и обернулся в сторону Фрида.       — Эти воины, им отдали приказ… — выглянув из-за спины султана, чтобы посмотреть на трупы мужчин в черном, ответила она.       — Полагаю, это все проделки великого визиря, повелитель, — вмешался Фрид, чтобы спасти свою голову.       — Что, как такое вообще возможно? Как смеешь ты говорить подобные вещи бездоказательно!       — Множество раз я спасал жизнь госпожи Альбероны, пока она находилась во дворце. И каждый раз мои расследования приводили лишь в одному человеку, которому была на руку смерть вашей любимицы. Слух о том, что вы решили не жениться на его дочери, распространился слишком быстро. А великий визирь не привык проигрывать. К тому же я частично услышал его разговор с начальником охраны. Он приказывал своим людям преследовать караван, — Фрид дождался, когда повелитель осмотрит трупы нападавших и улучил момент, чтобы подмигнуть Альбероне.       Сейчас его жизнь зависела от нее. Впрочем, он ни капли не соврал. Хотя и скрыл свое намерение выгнать Кану, как только понял, что повелитель может вступить в выгодный политический брак. Ей же на пользу, если согласиться с ним. Ибо, догадайся повелитель, что она трусливо сбежала, узнав про соперницу, вряд ли будет доволен.       — Меня действительно пытались пару раз отравить, повелитель, об остальных случаях я могла и не знать, — призналась она.       Лаксус прижал к себе Кану и, пристально осматривая единственного оставленного в живых мечника, приказал:       — Тщательно допросить. К завтрашнему утру я должен знать имя предателя, покусившегося на мою женщину! А тебе, Кана, приказываю всегда быть рядом. Никого кроме меня не слушай и никому не доверяй. Ты поняла?       — Да, мой господин.

***

      — Султанша! Какая честь видеть вас! — улыбнулся Фрид.       Спустя неделю после казни великого визиря, чье место Фрид заслужил верной службой, он наконец-то смог перекинуться парой фраз с Альбероной. Своим молчанием она спасла его жизнь, за что он непременно желал выразить свою признательность.       — Приветствую великого визиря, — беззаботно ответила Кана.       — Я хотел поблагодарить вас.       — За что?       — За то, что промолчали о случившемся и за то, что помогли выиграть в споре, — хитро улыбнулся он.       — Выиграл? Нет, увы, это не так.       — Три танца, разве вы их не исполнили?       — Не три, а четыре. Последний на пару с повелителем, — рассмеялась она. — Так что вместе с Бикслоу готовьтесь исполнять мои желания.       — Какая жестокость!       — Хитростью высылать меня из дворца тоже жестокость, Фрид.       — Еще раз приношу свои глубочайшие извинения!       — Конечно, конечно, что было, то прошло, — Кана смело улыбнулась и скрылась за поворотом в султанские покои.