Желания

1. В дни, похожие на этот, Сун Лань счастлив. Он сидит на траве, нежится под солнечными лучами и украдкой любуется Сяо Синчэнем, пока Сюэ Ян чистит рыбу и рассказывает забавную историю. Им повезло, что они встретились... Сун Лань и Сяо Синчэнь как раз охотились в горах на двухголовых змей, и охотник-одиночка убил особенно крупную и злобную тварь, подкравшуюся к Сун Ланю со спины. Парень оказался самоучкой и больше склонялся к темным искусствам, но Сяо Синчэнь предложил ему помочь освоить светлое совершенствование… И вот с того самого осеннего дня они путешествуют втроем. Поначалу Сун Лань часто спорил с Сюэ Яном о магии и способах использования энергии, бывало, и злился, пока не заметил, что этот обмен мнениями и язвительными репликами оттачивает его мастерство и остроумие, как точильный камень – клинок. К тому же, Сюэ Ян мастерски торговался и умел ловить торговцев и чиновников на попытках обмануть, и с тех пор, как он присоединился к даочжанам, никто уже не смел их обсчитывать или отказываться платить им за помощь. Не то чтобы Сун Лань гнался за выгодой и мирскими благами… но встречать суровую зиму в хорошем доме и с запасами в мешочке-цянкунь намного лучше, чем в хижине на окраине. - Побывать в Юньмэне и не поесть рыбы с лотосовыми листьями, это все равно, что побывать в Цайи и не попробовать знаменитую «Улыбку императора», - Сюэ Ян медленно поворачивает над костром ветку с нанизанной на нее рыбой. – Кстати, в самом деле, можно наведаться в Цайи… Сяо Синчэнь кивает и мечтательно улыбается. Солнце ярко светит, на воде играют яркие блики, цветут нежно-розоватые лотосы. И в такие мгновения тьма вовсе не страшна. * Темное и страшное напоминает о себе ночью, когда Сун Лань засыпает, склонив голову Сяо Синчэню на плечо. С другой стороны к Сяо Синчэню прижимается Сюэ Ян, не стесняясь обнять, оплетая, как плющ. Сун Лань завидует этой смелости, но сам так льнуть не смеет. А причина – тьма. Сны. Ему снится, что его спутники ласкают его. Оба. Скользят ладонями по его телу, целуют… Сяо Синчэнь – легко и нежно, а Сюэ Ян чуть прикусывает клычками там, где кожа чувствительнее всего, оставляет алые следы. Сун Лань стонет, просит еще, ему хочется, чтобы его не щадили, он выгибается навстречу жадным прикосновениям. Длинные, гибкие пальцы Сяо Синчэня касаются его хризантемы, проникают внутрь, растягивают, скользят. По телу проходит сладкая судорога. Сун Лань всхлипывает, насаживается на пальцы любовника, ему всё мало… он принял бы в себя двоих сразу… Он просыпается в холодном поту и хочет провалиться сквозь землю от отвращения к себе. Как он посмел думать такое о самых дорогих его сердцу людях?! Сяо Синчэнь чистый и светлый, словно луна. Было бы преступлением его осквернить. А еще Сун Лань вспоминает, сколько раз Сюэ Ян выручал его, не давал стать жертвой мошенников, учил множеству уловок, полезных в жизни в постоянных странствиях. Разве можно смотреть на верного друга, будто… будто на юношу из ивовой беседки?! Ифу был прав, когда строго отчитал воспитанников-подростков, которых застал за чтением весеннего сборника. Сун Лань уже успел много раз раскаяться, что поддался на уговоры соседей по спальне и пришел посмотреть, что за «запрещенную книжку» достал Сюнь-гэ, когда по поручению наставника ходил на рынок. Прекрасная память, позволяющая без труда запоминать законы, правила и формулы, сыграла с ним злую шутку: столько лет прошло, а он не забыл ни одной из увиденных картинок, ни одного прочитанного стишка. Это отвратительно. Он не может простить себе, что мечтал о девушках… в женщине нужно видеть соратницу по охоте, подругу, сестру, мать, а не воображать, какие прелести скрываются под ее нарядом! Не может простить себе сны о мужчинах, жаркие и непристойные. * Сун Лань несколько дней подряд отказывается от еды. Говорит, что хочет очистить разум, тело и ци. Хотя на самом деле наказывает себя. Наносит себе порезы ножом там, где не так заметно и где они все равно за день-другой затянутся под влиянием ци, не оставив следа. Один раз, когда Сяо Синчэнь и Сюэ Ян уходят вдвоем, Сун Лань избивает себя плетью за то, что представлял себе, будто они целуются… Он не может не рисовать в воображении что-то в этом роде, когда видит, что Сюэ Ян постоянно находит повод прикоснуться к Сяо Синчэню, то волосы поправит, то смахнет с плеча прицепившийся во время охоты листок, то на рынке за рукав потянет, капризничая, как ребенок: «Сяо-гэ, давай купим конфет!». Однажды, после хорошей охоты, они втроем идут в чайный дом, и Сюэ Ян заказывает целое блюдце пирожных. Жадно уплетает свою долю, а Сун Лань смотрит на белые следы на красивых чувственных губах. Представляя себе, как эти губы касаются его нефритового стержня, как влажный язык обводит головку, медленно и чувственно… Широкие рукава ханьфу скрывают следы от надежно припрятанного маленького лезвия. Отчаяние крепко держит его в своих цепких лапах. 2. С такой сильной лютой ящерицей они не сталкивались давно. Втроем едва смогли удержать сети духовного плетения и почти до полуночи боролись, пока не упокоили чудовище. Белые одежды Сяо Синчэня были испачканы пятнами крови и зеленоватой слизи. Сюэ Ян тяжело дышал после боя, Цзянцзай еще слегка дрожал в его руке, поглощая остатки темной ци. Сун Лань пошатывался, с трудом держась на ногах, и сел на камень, пережидая, пока голова не перестанет кружиться. Сяо Синчэнь сказал: - Лань-гэ, ты совсем выбился из сил. Полетишь со мной на Шуанхуа? Сун Лань не стал отказываться, понимая, что сейчас вряд ли смог бы управлять мечом. Стал за спиной Сяо Синчэня, обнимая его за талию. От прикосновения стало чуть легче, но в мыслях тут же прозвучал строгий голос ифу: «Ты притворяешься, Цзычэнь, ты мог бы не жалеть себя, а вместо этого пользуешься возможностью тайком проявить порочные склонности». - А-Чэнь, ты только не слишком быстро лети, хорошо? – попросил Сюэ Ян. – После такого потока энергии мне трудновато управлять Цзянцзаем, должно пройти время. Да и Лань-гэ совсем позеленел, как бы ему не стало дурно в пути. - Со мной всё в порядке, - возразил Сун Лань. - Когда мы пробирались через лес тысячи игл, ты тоже говорил, всё в порядке, а потом оказалось, что стер себе ноги в кровь, - Сюэ Ян закашлялся. У Сун Ланя прилил жар к щекам. Конечно, он молчал, ведь считал боль справедливым наказанием за свои возмутительные фантазии. Ифу ведь так и говорил: мироздание наказывает человека, забывшего о своем долге. Они добрались до гостевого домика, который снимали у семьи чиновника, очистились энергией и собирались переодеться и лечь спать, но вдруг Сяо Синчэнь зажег несколько светлячков и остановил Сун Ланя, как раз взявшего плотную рубашку: - Подожди, Лань-гэ, дай гляну… что у тебя на руке? - Наверное, ящерица зацепила хвостом, пустяки, заживет. Сюэ Ян, уже лежавший на постели, приподнял голову. - Э, да что-то тварь его чересчур отходила, и когда только успела. А вон те синяки вообще старые. Лань-гэ, когда ты успел? - На прошлых охотах. Наверное, упал. Или оступился и ударился, не помню, - Сун Лань поспешно замотался в просторную одежду и свернулся клубочком на краю кровати. – Всё хорошо. Сюэ Ян укрыл его, будто ребенка, дождался, пока ляжет Сяо Синчэнь, и, привычно нырнув в объятия, прошептал: - Что-то мне это не нравится, А-Чэнь. Но давай уже завтра поговорим. На следующий день Сун Лань проснулся раньше всех, и попытался свести следы с кожи, но сил не хватало, он слишком устал на охоте. Пытаясь делать вид, что ничего не произошло, он приготовил рис с овощами, заварил чай, и за завтраком изображал беззаботность, отвлекая Сюэ Яна разговором о том, что неплохо было бы сегодня отдохнуть, пойти в лавку за сладостями. И всё бы ничего, но одно неосторожное движение – и рукав вновь приоткрыл раны и синяки на запястье. - Лань-эр… - Сяо Синчэнь слегка коснулся его ладони кончиками пальцев. – Что с тобой? У тебя нарушилось течение ци? Тебе неспокойно на душе? Давай я проверю твои меридианы… заварю тебе успокаивающих трав… может, нам нужно найти мастера, который бы сыграл мелодию очищения? Сун Лань покачал головой. - Гэгэ, тебе кто-то что-то сделал? Ты только скажи, кто этот выродок, я его из-под земли достану! – Сюэ Ян завертелся на месте, готовый вот-вот сорваться и полететь мстить. – Если тебя кто-то обидел, я этого просто так не оставлю. Подниму лютых мертвецов и натравлю. Хочешь? - А-Ян, ничего не случилось, не надо, - горестно ответил Сун Лань. – Спасибо тебе, ты обо мне так заботишься… но я во всем виноват сам, мне с этим жить. - Ты – и в чем-то виноват? Поверить не могу! Скажи, А-Чэнь. - Лань-эр, если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь нам сказать, мы поймем, - ласково уговаривал Сяо Синчэнь. Сюэ Ян продолжал быстро-быстро болтать: - Послушай, пока ты не лежишь в гробу, совершенно безвыходных положений нет! Да даже если человека съела тварь, у него и то есть два выхода. Лань-гэгэ, не сиди с таким видом, будто… я не знаю… допивай чай, я сейчас тебе конфеты принесу, вку-усные. Таких ты еще не пробовал. Или, может, сходим выпить? Мне рассказывали, тут есть одна лавка с просто потрясающим вином. Всё наладится! Стыд обжег хуже листьев ядовитого растения, и Сун Лань закрыл лицо ладонями. - Мне повезло с такими друзьями, как ты, А-Чэнь, и ты, А-Ян, а я этого не заслуживаю!