Эй, Бэмби!

      Если у тебя есть любимые, их нужно ценить и вовремя им об этом говорить.       Когда к Чонгуку во время перерыва между парами подходит знакомая компания волейболистов, которые имеют с ним приятельские отношения из-за любви к спорту, один из них, вероятно, отбитый на всю голову из-за неудачной подачи мяча во время игры, задаёт наитупейший вопрос:       — Слушай, Чон, а что ты в нашем местном чудике нашёл?       Вопрос на самом деле звучит легко, не то чтобы несёт в себе какой-то негатив. Но Гук напрягается. Ему это уже не нравится, знакомое предчувствие собирается внизу живота тугим жгутом. И никакой Тэ не чудик. Да, забавный и местами неуклюжий, с придурковатыми дружками, но уже родной и желанный Бэмби. Его, Чонгука, Бэмби.       — Ты не подумай ничего, — продолжает Джунхо и смеётся. — Это, как говорится, спортивный интерес и ничего более.       Настоящее воплощение бестактности и полного отсутствия контроля за своим ртом, который Гук уже окрестил помойкой.       — Что ты имеешь в виду? — Чон находит в себе силы сохранять спокойствие.       Он знает, что нельзя применять силу и приёмы из бокса на реальных людях, которые не являются его противниками на ринге. Чонгук не глуп, осознаёт своё преимущество и думает головой, но ему совсем не нравится смотреть, как какое-то подтверждение стереотипа о тупых спортсменах некрасиво отзывается о его парне. Вроде просто пустые слова, но всё равно Тэ, даже если этого не слышит, такой характеристики не заслуживает.       — Ну, он же странный! — с беспечным видом высказывает волейболист, будто тупому, который не замечает очевидного. Его товарищи, немного более внимательные, начинают переглядываться, замечая недовольство в глазах Чона. — Художники вообще все повернутые, а этот так особенно... Я как-то видел, что Ким сам с собой разговаривал, пыхтел что-то под нос. Реально чудной.       Позади, как по закону жанра, появляется сам Тэхён с двумя стаканчиками из автомата: один с какао для себя и один с кофе для возлюбленного. Обрывки чужого диалога долетают до него, заставляя остановиться в недоумении. Рядом с парнем шагает Чимин, что-то весело рассказывающий и умолкающий в момент, когда собственными ушами слышит неприятные слова о лучшем друге.       — Лучше заткнись, — холодно обрывает его Гук, разом сбивая всю спесивость. Лицо Джунхо вытягивается в удивлении.       Господи, этот волейболист что, настолько туп? Чон никак не разберёт.       — Да ты чего, Чонгук, мы ж ничего такого... — пытается загладить ситуацию другой студент, Минхо, осознавая, что конфликт из-за брошенного невпопад вопроса в стенах вуза им точно не нужен.       Но Чонгук не считает диалог чем-то смешным и хочет донести до остальных простую истину. Он делает шаг вперёд, подходя к языкастому Джунхо ближе, и спокойным тоном вещает:       — Если ты скажешь ещё хоть раз что-то подобное о нём, я не побоюсь нарушить устав о запрете драк. Понял?       И вроде как не успевшая вспыхнуть ссора должна быть забыта и погребена под завалами из тысяч таких же недомолвок между студентами, Чонгук замечает своего парня и хочет уже было двинуться к нему, но Чимин думает совершенно по-другому. То, что у него в голове, порой не способен разгадать даже сам Пак.       Да, тот самый Пак, что теперь несётся на ошалевшего, по его отнюдь не скромному мнению, мудака с кулаками и криком:       — Ты, крыса облезлая, что-то вякнул про моего Тэ-Тэ?       В общем, бедное плечо Джунхо, куда впечатывается поставленный удар от миниатюрного с виду Чимина. Уж Тэхён-то знает, как больно друг бьёт хуком с правой, голова помнит.

🐻🐻🐻

      — Привет, — рядом с Намджуном неожиданно возникает Джин, что до этого сказал друзьям не ждать его и идти к Чонгуку, а он их уже нагонит.       Те над ним, конечно, посмеялись, проводили хитрыми ухмылками, но послушно удалились восвояси.       Вот и правильно, вот и не надо тут всяким мешать зарождению новой любви.       Джун, что о чужих наполеоновских планах даже не догадывается и методично пытается добиться от старого автомата появления его кофе, вздрагивает и, завидя подошедшего, тянет уголок губ в улыбке.       — Привет, красавчик.       — Если хочешь добиться чего-то от этой рухляди, нужно сделать так, — Джин подмигивает и прямо своей изящной ножкой бьёт по железному боку машины.       Та, на удивление Намджуна, тут же начинает шуметь и принимается готовить его кофе с молоком, издавая при этом такие звуки, будто готовится взлететь на воздух на счёт три. Боксёр переводит неверящий и в то же время благодарный взгляд на собеседника.       — Спасибо, — улыбается он.       — Всегда пожалуйста! — тянет Сокджин. — Я на самом деле хотел поблагодарить тебя за то, что ты отвёз меня домой из клуба...       — Пустяки, нам было в одну сторону, — отмахивается Джун, действительно не видя в этом ничего такого.       —... и заодно спросить ещё раз, теперь, когда я трезв, — заканчивает Джин, с лукавой улыбкой глядя на медленно осознающего и пунцовеющего боксёра.       — Кто пьяным помнит свои диалоги... — буркает в смущении тот.       — Я! — довольно утверждает Сокджин. — Так что? Позовёшь меня на свидание?       Намджун, честно говоря, готов хоть сегодня сбежать с этой прекрасной дивой в ближайшую кофейню, но коридор оглашает громкое чиминово:       — Я за своего Тэ тебе руки в жопу засуну, волейболист сраный!       Кимы переглядываются и срываются с места, забыв про уже готовый кофе, одиноко оставленный в автомате. По прибытии перед ними предстаёт удивительная картина: Мин Юнги, ещё один закадычный друг Чонгука, удерживает Чимина со спины, окольцевав руками, и оттаскивает от лежащего на полу другого студента.       Учитывая, что Юнги тоже занимается боксом и при этом едва ли не расцепляет руки на талии брыкающегося заступника, ситуация становится ещё более занимательной.       — Пусти меня! — дрыгает ногами Пак и, извернувшись, злобно смотрит на того, кто мешает ему вершить правосудие. — Я ему все патлы за своего Тэ-Тэ...       — Успокойся уже, герой, — усмехается ему в лицо незнакомец и улыбается деснами, всё ещё прижимая к своей груди.       Друзья Джунхо помогают ему подняться и в спешке вместе с ним ретируются с места событий. Подальше от ненормальных, которые этому очень рады, на самом-то деле. Чонгук провожает их тяжёлым взглядом, обнимая своего Бэмби за талию.       — Руки свои уже убери, — фыркает Чимин и наконец освобождается от оков. Отходит от странного парня, появившегося после первого синяка на плече обидчика Тэхёна, и заявляет другу: — Ну и парень у тебя, Тэ-Тэ! Нужно было морду набить этому придурку, — а это уже Чону.       — Ты и сам прекрасно справился, — ухмыляется Юнги, внимательно осматривая шебутного Пака с его светлой шевелюрой, цвет которой меняется едва ли не каждый месяц с первого курса.       — Чимин, насилие – это плохо, — качает головой Тэхён.       Он вообще по натуре своей миротворец и рад, что Гук не полез в драку. Его парень не дикарь в конце концов.       — Очень плохо, — подтверждает подошедший с Намджуном хмурый Джин. — А если бы он тебя в ответ ударил?       — Я же за друга! — Чимин оправдается с недовольным лицом, складывая руки на груди.       — Проколол бы ему шины, — поддержка приходит, откуда никто не ждал.       — Тоже мне, человек, сдавший недавно экзамен по праву, — язвит Чонгук на слова Мина, получая в ответ закатанные глаза, мол, ничегошеньки не смыслят эти скучные блюстители порядка.       — Ничего ты не понимаешь, — цокает Юнги.       Пак решает сразу же: наш человек.

🐻🐻🐻

      По итогу они расходятся. Чимин, Джин и Джун возвращаются на пары грызть гранит науки, а уже отмучившийся Юнги отправляется домой. Только Тэ и Гук устраиваются возле подоконника: что одному, что второму ещё полчаса до последней пары.       Тэхён отчего-то широко улыбается и целует Чонгука в линию челюсти. Ну, потому что куда ещё целовать эту махину, если он так вымахал в период пубертата?       — Ты чего это? — подозрительно интересуется Чон, не понимая, в чём причина такой радости.       Его же, тонкую натуру, вроде как оскорбили. Или у художников на это свой взгляд? Не-не, Чонгуку хватило потрясений, когда он увидел, что его парень начинает чистить мандарин не с «попки», а с верха, там, откуда веточка растёт.       — Спасибо тебе, Гуки, — как-то растроганно и нежно почти шепчет Тэ.       Чонгук укладывает татуированные руки на законное место – на талию своего парня, и приподнимает бровь, ожидая продолжения внезапной откровенности.       — Знаешь, ты ведь с виду настолько суровый и брутальный, что раньше я бы никогда не подумал, что кто-то такой будет идти против толпы и встречаться с кем-то вроде меня. Ещё и открыто защищая.       — Бэмби...       — Я каждый раз думаю, что больше некуда, и каждый раз влюбляюсь в тебя сильнее, — признаётся Ким, утыкаясь носом в родную шею.       — Ты – мой выбор, оленёнок. И я не дам каким-то мудакам думать, будто они могут задеть тебя.       Гук целует его в макушку, вдыхая запах мятного шампуня, и радуется тому, что у него теперь есть такое чудо.