Величественнее, прекраснее, сильнее

Кажется, королева Оазис увидела в её взгляде безумие, граничащее с опасностью. И именно поэтому без промедления согласилась заключить перемирие с морскими. Оно не имело сроков, потому что официально было указано, что действует до тех пор, пока правят Оазис и Коралл. Коралл. Орка уже привыкла к этому имени, но до сих пор помнила свою душу, которая отделялась во снах. Собственно, эта личность теперь правила телом, а через него и королевством, которое с ней действительно стало сильнее. О, теперь морские вызывали уважение у всех! И страх. Впрочем, страх вызывала сходящая с ума королева — все видели это, все боялись, даже драконы из чужих племён, но никто ничего не делал. Осознавая происходящее, Орка смеялась с них, правда, она думала, что не замечают они смену стиля правления. Дракомантка активно отрицала своё сумасшествие и достаточно быстрое приближение к полному безумию. Только вот за прошедшие полгода правления она изрядно потратилась на мелкие, но в нужные моменты важные заклинания. А по мере увеличения частоты использования своих сил, возрастало и желание воспользоваться ими. В последнее время Орка стала зависима от мелкой магии, используя её почти везде. Но сама она была уверена, что душа в безопасности, пока она не создаёт ничего большого. Хищно улыбнувшись, — это должно было быть радостной улыбкой, — Орка вырвала свиток из лап Оазис и жадно перечитала его. Песчаные были бесполезны им как союзники, но вот хорошие отношения с ними лучше поддерживать, они ведь сильное племя. Явно получше земляных, с которыми морские как раз-таки в союзе, даже в мирное время.  — Благодарю Вас за согласие, — кивнула Коралл. — Хорошего пути, — она дождалась, пока её драконы покланяются королеве песчаных, а затем получила свои поклоны от её свиты.  — Взаимно, — кратко ответила Оазис, тоже кивнув. Получив свои поклоны, драконихи отправились в свои королевства. Орка соблюдала этикет, но разве был в этом смысл? Вся королевская напыщенность и красота ничего не стоят перед суровостью воина, с которым себя сравнивала Орка. Она ведь и вправду могла бы стать отличным армейцем, но королевой считала себя более хорошей. А ещё могла бы быть великолепной актрисой! Впрочем, ей теперь уже ничто не мешало вести шоу прямо во время правления — этим она и занималась. Одно только становление главной чего стоило! Несмотря на её возрастающее безумие, Орку любили. Она не была такой жестокой, как её мать, и следила за качеством жизни населения — ради их же одобрения. Будучи королевой, она, наоборот, показывала, что морские — лучшие, и достойны большего. По мнению драконов, «новая» Коралл давала намного больше, и за это её любили. Но Орка, да и сама Коралл, знали правду. Пока она на публике, пока на неё восторженно смотрят — она величественна, она прекрасна! Но стоит дню закончиться, кулисам опуститься в ожидании завтрашнего продолжения бесконечного шоу, и в силу вступает её истинное отношение к драконам. Оставляя кого-то восхищаться ею, верить в истинность её намерений и доброту, Орка отправляет других драконов работать туда, где способны выжить не все, она заставляет армию тренироваться на износ, и им будет намного лучше, если война не начнётся. Потому что морские победят — ценой бесчисленного количества жизней. Незаметно для них самих условия жизни ухудшились, пополняя королевские хранилища. Правящая принцесса не ценила чужие жизни, и шла к своим целям любой ценой. Толпа хочет быть обманутой — она устроит им это, и с радостью! Во дворец они вернулись глубокой ночью, когда все нормальные драконы уже спали. И лишь королева заставила лететь свою свиту, чтобы успеть вернуться за один день. Распустив Совет, она отправилась в спальню. Вплывя в комнату, она поняла, что Жабр до сих пор не вернулся из Небесного королевства — что ж, тогда у неё есть свободное время, которое можно потратить с наслаждением. Сняв магическую блокировку с матери, Орка пустила её в своё сознание. В свою изломанную дракомантией и вызванной ею безумием реальность, которая галлюцинациями и фантомами накладывалась на доступный другим драконам мир. В котором не было убитых сестёр, несмывающейся драконьей крови и криков. Предсмертных криков, криков наслаждения, криков от боли и пыток.  — Мамочка, как ты? — поинтересовалась правящая принцесса. Из-за частоты её приступов безумия, душа Коралл часто находилась в невменяемом состоянии, что совсем не нравилось Орке, так как это мешало им взаимодействовать.  — Лучше бы я здесь не появлялась, — за шесть месяцев Коралл всё-таки немного привыкла к дочери и, несмотря на страх, научилась острить ей. Но это лишь забавляло Орку, ведь она знала, какая Коралл на самом деле жалкая! Она видела это сейчас, стоя отдельной душой напротив матери и смеясь ей прямо в глаза. Орка запрокинула голову, продолжая смеяться. Её блеклая, уже почти прозрачная душа держалась лишь за счёт магической подпитки — принцесса постоянно накладывала на себя заклинания и носила магические амулеты, которые не давали ей полностью потерять силы. Но при этом она до сих пор была абсолютно уверена, что с рассудком у неё было всё в порядке, а галлюцинации, провалы в памяти и пытки родной матери — то, что с ней было всегда. Наконец, немного успокоившись, Орка резко подалась вперёд и повалила мать на пол. Запустив когти ей в бока, она прижалась лбом к её лбу.  — Конечно, тебе было бы намного лучше умереть. Тогда, когда ты убила меня, самую лучшую правительницу! Твою любимую дочь и прирождённого вождя, талантливого скульптора и великолепную дракомантку! Но нет, ты осталась в своём теле, вынудив меня ошиваться бесплотной душой! Конечно, тебе, такой жалкой и никчёмной, лучше было бы умереть сразу и почти безболезненно, чем теперь платить мне! Она могла терзать мать в этом мире теней сколько угодно — её душу невозможно убить, уже проверяла. И никакие заклинания не могли помочь ей в этом, хоть это и было всего лишь миром их душ, разумов и дракомантии.  — А твои остальные дочери, которые умерли ради этого? — Орка махнула крылом, показывая на окружение. И пусть эта комната не отличалась от настоящей, они обе знали — живых драконов здесь нет. — А яйца все те яйца, которые уничтожит моё творение? Моя прекрасная статуя, единственная, кого я назову своим ребёнком! Ни у меня, ни у тебя никогда не будет детей, и это по твоей вине! Ты могла бы не мучиться и просто умереть, дав мне спокойно поднять королевство на лапы! Мы бы взлетели выше остальным племён — мы и взлетим! Но ценой твоих страданий, потому что платить должна только ты! Орка то рычала, то шипела на мать, упрекая её во всех последствиях, которые принесла её ненаступившая смерть. В такт своим словам она раздирала ей чешую, зная, что боль останется, а раны — нет. Она могла бы ругаться ещё долго, если бы её с силой не оторвали от скулившей и беспомощной матери. В полёт развернувшись, Орка оказалась нос к носу с Косаткой, которая и помешала ей. Сестра выполнила свою сегодняшнюю роль и уже стала медленно опускаться на пол, обливаясь кровью, всё также текущей из раны на боку. Орка знала, что будет дальше. Корифена, в которой теперь уже было почти невозможно узнать морского дракона, набросилась на свою сестру. Орка не хотела даже прикасаться к ней, но больная дракониха прижимала её к себе, душа душу крыльями и раздирая шею и жабры испачканными когтями. Теперь настала очередь для крика Орки.  — ПОЩАДИ!