И пускай за окнами снега

      Поселок был окутан дремой, поглощён глубокой теменью и мраком. Неприветливый пейзаж раскинулся в глубокую даль, к чаще и высоким деревьям, туда, где обрывается связь с миром, а сердце пробивает морозный страх. Наблюдая за покачивающимися макушками высоких хвой, Антон сонно помешивал серое подобие каши. По кухне сердито шагала мать парня, Карина, высокая, худая женщина с пустыми глазами, давно потерявшая краски жизни. Ежедневная рутина и бесконечные стрессы сделали из неё жестокую и холодную личность, что жаждала получить немного энергии через издательства над членами собственной семьи.       Петров забыл про надежду на восстановление родительских отношений, на мамину заботу и теплую улыбку отца, но не мог позволить себе избавить от семейного уюта свою младшую сестру, Олю. По возможности он всегда приводил своих друзей домой, позволяя девочке чувствовать внимание и беззаботность, чего была лишена с родителями. К шестнадцати годам Антон осознал многие аспекты и «радости» серой жизни в глубинке России. Также изменилась и внешность парня — ноги стали длиннее, белая чёлка все настойчивее лезла на глаза, а впалые щёки и тонкие костлявые руки указывали на излишнюю худощавость.       К слову, о друзьях, что, бесспорно, уже подмерзают на улице, Антон вспомнил, только почувствовав кожей недовольный взгляд матери, и поспешил удалиться скорее, решив, что лучше получить щелбан от близких приятелей, нежели очередной упрёк от матери. — Снова сидел за уроками клятый час до поздней ночи, да, Антон? — медленно начала Карина. Не успел. Придётся получить два щелбана.       С тяжёлым вздохом Петров повернулся к матери, направляя на неё равнодушный взгляд. — Характер решил проявить? — белая бровь Петрова дрогнула, — Не пойми что растёт! Осанка — ни к черту, зрение туда же, еду перестал воспринимать мамину, — сердито озвучила свои мысли женщина одним вдохом, намереваясь продолжить. — Я тороплюсь, — звякнул ключами Антон, накинув портфель на плечо, — удачной поездки в Москву, мама, -отчеканив последнее слово, парень вышел из дома, выдыхая клубок пара.       В лицо резко ударил мороз, а к щекам начала приливаться кровь. Длинные ноги быстро зашагали к тропе, где по старой традиции должны стоять Антоновы попутчики, что, видимо, уже прокляли все его семейное древо и даже деда, который воевал.       Мыслей было много, каждая менялась быстро, не оставляя след за другой. Как же там Оля? Что ожидать от разъярённой матери? Состоится ли в итоге долгожданная Петровым поездка родителей в столицу? А ребята там как? Ждут ли? Чувство тревоги в груди нарастало все сильнее, а шаги становились менее твердыми. Постепенно в сумерках проявились два до боли знакомых силуэта — Ромка и Бяша. Единственные близкие люди блондина в этом богом забытом месте. Антон облегченно вздохнул, услыхав их голоса, и направился к источнику звука увереннее. — Тох, а быстрее, блять, нельзя было? — нарочито раздраженно сказал Пятифан, поджигая сигарету, — думали, в сугроб упал, расплакался от несправедливости мирской и лежишь там, — послышался Бяшкин смешок и недобрый вздох Петрова, — сигарету-то будешь? — протягивая пачку предложил он Антону. — Да, буду, — неожиданно для себя ответил парень, посчитав, что это единственное минутное спасение сейчас, и взял одну штуку. Пальцами, дрожащими то ли от холода, то ли от волнения, он поднес сигарету к Ромкиной зажигалке, красивой, или спизженной, или подаренной Бяшей, никто уже не помнил.       Пятифан заметил дрожь друга и потянулся в поддерживающем жесте к его плечу. Такой он был — чуткий и внимательный хулиган, со злобным волчьим оскалом и дурацкими насмешками, но искренний и честный. По улицам и дворам Ромка был известен своей хладнокровностью и извращённым чувством справедливости, тем не менее, своих принципов он придерживался железно. Антон давно понял, что с друзьями Пятифан был добр и ценил их, поэтому проникся доверием к непредсказуемому вспыльчивому гопарю почти сразу. С близкими людьми, коих было немного, Ромка все-таки смягчался, но все ещё был на стороже. — Чего ты, Тох? Опять доебала? — Антон вздрогнул, но махнул головой, показывая, что это не так важно. Ромкин вопрос немым звуком повис в воздухе. — Пацаны, идемте уже, на. Холодно же, пиздец, — зарываясь глубже в капюшон пробормотал Бяша.       Петров кинул окурок в сугроб, последовав примеру Пятифана, и пошагал за недовольным другом, между тем поймав беззлобную ухмылку Ромки, адресованную только ему.       В школе слонялись такие же хмурые ученики старшей школы, живущие от перемены до перемены. Младшие бегали, мешаясь под ногами, озираясь на грозных старших, а две девчонки особенно заинтересовано кидали смущенные взгляды на Ромку, перешептываясь. Сам объект внимания наблюдал за потерянным Антоном, давя улыбку и толкаясь локтем в бок, чтобы тот не был таким напряженным и задумчивым. Рядом плелся Бяша, раздражённо тараторя про собачий холод, что батареи в школе не теплее сосульки, а «эти» ещё покурить решили. Романтика, блять.       Бяша и Рома приземлились на последнюю парту, активно обсуждая выход новой игры на «Денди». Петров сел на парту перед друзьями — по классике и старой договоренности, не очень рядом — чтобы не отвлекать и не подставлять Антона, но и не далеко — чтобы взгляды и шутки доходили быстрее. Поздоровался с рядом сидящей девушкой — Полиной. Она являлась его поддержкой во многих начинаниях, учила выражать свои чувства, говорить о проблемах и обсуждать уроки. С ней интересно вести беседы обо всем, не бояться выговариваться, ведь от неё можно получить главное — принятие и понимание. С пацанами тоже были и разговоры, и веселье, но в Полине Антон видел того, с кем можно рассмотреть тему со всех сторон и получить дельный совет или мнение, оставаясь уверенным в его правильности. У девушки были длинные, темные и шелковистые волосы, особенно в её внешности выделялись большие голубые глаза и добрая улыбка. — День не начался, а я уже заебан, на! — хмуро прошипел Бяша и почувствовал насмешливый взгляд Ромки. — Чего трагедию развёл, Джульетта? Не кисни, сегодня после уроков, как обычно, по бутылочке пропустим и повеселеешь, — многообещающим тоном протянул Пятифан, — все же в силе, Тох? — кинул на друга взгляд парень. — Вообще-то, — начал Антон, повернувшись к ребятам, — у меня предки уезжают на выходные, а Олька одна дома сейчас, в школу её не пускают же, — выдохнул Петров, — мать, наверняка, еды не оставит, волнуюсь за неё, поэтому после школы хочу быстрее к ней. — Один, говоришь, будешь? — губы Ромы растянулись в хитрой ухмылке, — айда к тебе на ночёву сегодня? Мы многофункциональные братки, и Ольку погоняем, и с тобой в приставку зарубимся, скучно не будет, а, Тох? — послышался Бяшкин одобрительный смешок, а Петров замер в небольшой растерянности. — А знаете, хорошая идея, — вынырнул из недолгих раздумий Антон, — Оля обрадуется, а мы в тепле потусуемся. — По рукам, тогда мы с Ромкой после уроков к мамкам заскочим и шмотки возьмём, а потом к тебе, — весело озвучил план Бяша и раздалась неприятная дрель школьного звонка, оповещающая о начале нудного учебного дня.