И пускай за окнами снега

      Выходя со школы Антону в нос ударил запах ядовитого дыма, что сизыми клубами выходил из губ Ромы. Пятифан курил с глубокими затяжками крепкие сигареты, несмотря на их дешевизну. Антон мельком глянул на парня и отвел взгляд, прикусив губу. Ромка умел красиво курить: изящные пальцы, что охватывали фильтр, обветренные губы, зажимающие его. Петров совсем недавно начал присоединяться к занятию друга, все чаще кидая короткие взгляды на тонкие запястья и расслабленные черты лица того, смущенно отводя голову. Сейчас же эти самые идеальные — ромовы — пальцы щелкали перед носом блондина, активно привлекая внимание. Пятифан склонил голову к Антону, медленно расползаясь в ухмылке, заметив, как щеки второго вспыхнули и налились красным, а глаза забегали в поисках зацепиться за что-то, что не нахальные, хитрый прищур второго. Петров неосознанно двинулся вперед, оставаясь в нескольких сантиметров от лица напротив, но сзади послышался скрип тяжелой деревянной двери, а после показался закутанный в капюшон Бяша.       Парень стоял неподвижно, явно сбитый с толку и изучающе оглядывал друзей, норовя что-то сказать. — Чего замер, Тоха? — резко выпалил Пятифан, выпрямляясь, — про голодную Ольку помнишь-то? — усмехнулся он, — а может, ещё хуже чего случилось — спички нашла, прикинь! — Рома внимательно наблюдал за стремительно меняющейся реакцией Петрова, который потерял интерес к однокласснику и тревожно поправлял сползающие с носа очки — до ужаса правильный старший брат. — Ром, не придумывай, ей девять и она осведомлена по всем правилам безопасности, — серьёзно изрек блондин, вскинув выше нос, — но твоя взяла, я правда должен идти. — Так иди. — Так иду. — Подождите, на! Как Ольке девять? — округлил удивленно глаза Бяша, встревая в беседу друзей. — А ты че, нахохлился уже? — выгнул бровь Рома, — какие помышления у тя, казанова? — парень двинулся в сторону бурята, намереваясь дать подзатыльник. Не любил он подобные разговоры про Олю, оберегал и дорожил девчонкой, считая, что она — единственный, полный надежд и искренних мечт лучик солнца. Никогда с Петровой хулиган не расценивал зазорным или 《не пацанским》 подставить лицо под маленькие ладошки, доверяясь ее вкусу и неуверенным движениям честно позаимствованной (украденной) помадой. Мужественно терпел боль, от тянущих кожу тугих резинок и предательского истеричного смеха товарищей, что поклялись держать в тайне вид накрашенного детской косметикой Ромки. Если это приносит счастье Ольке — пускай. Злобные планы Пятифана прервал ироничный смешок Антона: — Пацаны, вы все ещё не Кит, и даже не Лэнс, что бы нравиться Оле — не парьтесь.       Антон соскользнул со ступенек, быстро помахав приятелям и двинулся в сторону своей дороги, шагая по скрипучему снегу. За низкими заборами частных домов слышался лай дворовых собак, где-то проносились крики играющих в снежки младшеклассников и строгие замечания их родителей. Парень расслабился под такие привычные уху звуки, прикидывая, что можно найти съедобного дома, кроме как чистого белка в виде тараканов за старым шкафом. Антон не был фанатом готовки и не видел особой ценности в еде — мать давно перестала хозяйничать на кухне с энтузиазмом, да и местные магазины разнообразием не отличались. Из интересного была только жевательная резинка «Turbo» — эти жвачки чертовски портили зубы, но в них были вкладыши и наклейки, которые коллекционировал каждый второй. Они также не были во внимании Петрова, а Бяша и Рома наоборот, с 6 класса оставили привычку хватать однорублёвую резинку ради яркой картинки.       Внезапно Антона окутал запах черники, а на плаче почувствовалось нежное касание тонкой ладони. Размышления о будущей стряпне как ветром снесло и Петров робко повернул голову, встречаясь взглядами с Полиной. — Соизволите составить компанию, молодой человек? — с озорной улыбкой начала девушка, заметив заинтересованный взор товарища, — ты сегодня как в трансе, случилось что? — спросила она, чуть помедлив. Губы Антона дрогнули, провинившийся взгляд стыдливо опустился вниз, осматривая старые потертые ботинки, которые давно нуждались в замене, блин. — Полин, с каждым годом, проведённым в этом месте, все больше хочется впасть в свой выдуманные мирок, знаешь ли. — Не ерничай, Антон, — закатила глаза Морозова, — в плохом настроении шутить тебе не дано. — Знаю я, но не хочу думать об этом, понимаешь? — выдохнул парень, — я будто бы потерян. В последнее время отношения с матерью испортились ещё больше, на измученного ею отца смотреть страшно, ещё и этот ходит, светит улыбкой лошадиной, — девушка прыснула от смеха, скромно прижав кулачок ко рту — привычка от строгого воспитания, — что, сейчас получилось пошутить? — хитро улыбнулся Антон. — Не переводи темы так быстро! Я тебя о другом спрашивала, но теперь, — вскинула брови подруга, хихикая, — меня интересует обладатель «лошадиной улыбки», что тебя так тревожит? — А ты не придумывай ничего, просто раздражает, — качнул головой блондин, отмахиваясь, — ходит, будто замышляет что-то, а я чувствую себя подопытной крысой, за которой он наблюдает, блять, — покрылся дрожью Антон, вспоминая пристальный, настойчивый взгляд Ромы и выругался, — честно, беспокоюсь я, не понимаю, что должен чувствовать вообще, — шмыгнул носом он, зарываясь глубже в шарф. Лицо Морозовой выражало такое же смятение и нескрываемый интерес: — А знаешь, сейчас попробуем разобраться. — И как же? — саркастично усмехнулся Антон, явно не ожидая легкого решения. — Опиши мне Ромку, все о нём расскажи, какой он через твои глаза, а главное — на какой звук похож. — Не придумывай, Полин, это из каких журналов-то совет? — непоколебимо гнул свою линию Петров. — А ты не упрямься, баран, — нахмурилась брюнетка, — не разводи драму и пообсуждай со мной мальчиков! — в ход пошли угрозы. Антон уставился на подругу, обнажая искреннее замешательство и нотку беспомощности в наивных глазах, что также вызывало улыбку на губах Морозовой. Он быстро глянул на лес по левую сторону, и не найдя поддержки даже там, смиренно начал: — Думаю, Ромка похож на гитарный бой. Спокойный, но никогда не знаешь какой ритм дальше задаст исполнитель, — неуверенно пробубнил Петров. — Ты прав, он весьма непредсказуемый. — Полин, к чему ты ведешь этот диалог? — смущённо спросил Антон, обреченно вздохнув и покосившись на подругу, — мы же так давно дружим, многое уже привычно глазу. Рома… он. очень смелый, но местами достаточно груб и серьёзен, порой его взгляд такой, — замямлил парень, — проницательный и устрашающий, что ли, но меня он не отпугивает, а наоборот. И это, наверное, то, чего я боюсь в себе. Смотрит он на всех, как на скот, этим волчьим взглядом с оскалом. А вот с друзьями, особенно с Олей, Ромка прям ангел, добрый такой. Руки у него сильные, а ладони нежные, — случайные касания Пятифана воспоминаниями прошлись по коже, вызывая мурашки, — Может хватит уже, а?       Тепло, что ранее разливалось по всему телу при беседе с Полиной сменилось неприятным покалыванием в груди, от давления столь утруждающими вопросами закружилась голова, а в носу дурно защекотал уже не такой расслабляющий запах черники. Антон последний раз выразительно глянул на подругу, желая найти понимание в её глазах. —Хватит, — ехидно улыбнулась девушка, — для очевидного решения хватит, — тряхнула головой Морозова, вновь веселясь с озадаченно хмурившегося Петрова. — Да я тебе Бяшу также опишу! — Дурак ты, Антон, за описанием Ромки даже не заметил, как прошёл свой поворот.       Парень мотнул головой назад, с застывшим выражением лица глядя на пропущенную тропу, что вела к его дому. Перед глазами пронеслись самые худшие ситуации с Олей, что уже ела упомянутых ранее тараканов, вытирая руки о мамино выходное платье. Крикнув громкое — «Твою мать, Морозова!» Антон побежал к тропе, напоследок предварительно помахав подруге рукой. — Подумай ещё об этом! — последнее, что донеслось до слуха Петрова и заставило его скривиться, закатив глаза.

***

— Ромыч, видел новеньких девчонок из девятого? Я уже приглядел одну, а ты молчишь все, — выглянул бурят из глубокого капюшона, устремив вопросительный взгляд на друга, — некоторые даже тёрлись возле тебя, на. — Чего морозишь, а? Не тёрлись они ничего, я бы заметил, — раздраженно процедил Ромка. — Нет, Ром, тогда ты одну грубо отшил, даже не поглядев, — Пятифан вопросительно изогнул бровь, недобро зыркнув на Бяшу, — ты же ровный пацан, на! А телочки ещё нет, даже Бабурин вон нашёл какую-то с соседнего. За тобой же многие ничё-такие бегают. — Да отвали ты, — буркнул парень, буцая ногами грязный снег, что надоедливо и не к месту скрипел, — у нас в поселке одни шлюхи ходят, зачем мне это? Насмотрелся уже, — Пятифан вскинул голову к верху, озираясь на серое небо и прокручивая в голове все неудавшиеся попытки занырнуть в «подростковый отрыв». На губах гадко ощущалось чужое тяжелое дыхание, местность вокруг была пропитана дешевым табаком, перед глазами все плыло, а на языке тягуче горько отзывалась не высоких цен водка, одним глотком залитая ранее. В груди невыносимо защемило от переполняющих чувств. Рома не мог думать ни о слегка уловимом сладком парфюме девушки, ни о её миловидном лице, что выражало замешательство. Колко стало мерзко от всех касаний и слишком яркого макияжа подруги, но больше всех чувств заглушало одно единственное — ненависть. Ненависть к себе, что позволил приблизится настолько интимно, заставил лгать самому себе, растерялся и не смог ответить взаимностью, как все, а самое жуткое — осознание, что ещё ни одна девушка не заставила сердце биться чаще, а глаза заинтересованно сверкать. Его не привлекают ни невинные девичьи глаза, что выглядывали из-под длинных черных ресниц, ни тонкий приторный аромат дорогих духов, ни волнистые и вечно пахнущие волосы. Пятифан никогда не мог понять дикое желание сверстников заглянуть в женскую раздевалку, нечаянно упасть на девичью грудь или задрать юбку — зачем, если после последует оглушающий писк, удар или жалоба учителю? Романа только раздражало подобное поведение обеих сторон и заставляло не принимать участие в такого рода различениях. Своим безразличием парень вызывал доверие и симпатию девушек, что, должно быть ему лестным, но несмотря на безразличие каждый раз потускневшие глаза девчонок отзывались жгучим стыдом в солнечном сплетении, что нес за собой ещё больше режущих душу размышлений — почему мне не нравится? Почему я не могу ответить взаимностью? Почему я не могу просто влюбиться? — Ну, как знаешь, братан, но ты это, — замямлил Бяша, неловко улыбаясь — помни, что я все равно на твоей стороне, даж если в Лилию Павловну втюришься. — Придурок, — беззлобно сказал Рома, весело подхватывая настроение друга. Парень пытался проявить нейтралитет к словам Бяши, но от внимания бурята не ускользнул потеплевший взгляд Пятифана, наполненный благодарностью и доверием к приятелю.       Такие разговоры между ними происходили не часто, поэтому Бяша ценил каждую откровенно сказанную Ромой фразу, зная, насколько нелегко дается тому говорить о своих чувствах. Пятифан обладал особым шармом, ведь даже проведя с ним пару лет тесного общения, его личность остается окутанной секретами, чем-то недоступным и скрытым за семью печатями. — Возьмем по пивку и к Тохе? — И Ольке конфет, — встрепенулся Ромка, ускоряя шаг к магазину.       У обоих в груди теплилось чувство приятного предвкушения, и теперь под ногами скрипел не такой уж и грязный снег.