Аттестат в крови

— Может, мы просто уедем без него уже?! — Устало и раздражённо проговорил парень с лицом, обрамлённым волнистыми каштановыми волосами, подрагивавшие, когда их обладатель чуть ли подпрыгивал на месте желая выйти из машины. На вид ему не меньше восемнадцати лет. Шея и руки от запястий были покрыты бинтами. На странно дергающемся парне одета белая футболка, к которой, в дополнение к образу, написана странная фраза молодежного слэнга: «Mother's fucker». Понимая, что такими темпами он не добьётся ровным счетом ничего – глубоко и шумно вздыхает, а после делает большой глоток воды из пластиковой бутылки, открывая полностью окно в черном джипе, морщась от ярких солнечных лучей, проступающих в автомобильный салон. — Сколько можно его ждать?! На часах панели виднелась цифра «07:51». И почему Ацуши приспичило именно в такую рань покупать билеты на экскурсию. — Дазай, перестань причитать, — Спокойно ответил рядом сидящий мужчина, поправляющий большие и круглые тёмные солнечные очки, которые закрывают взору тёмно-карие глаза. — Его вчера Фукудзава вызвал в штаб в его же заслуженные выходные и он просидел там пол дня. Уважительная всё же причина. Дазай лишь махнул на это ладонью и опёрся щекой об свою руку, злость сменилась страдальческим лицом. — Господи, как же сегодня жарко, кошмар какой-то! Надеюсь, там будет озеро или хотя бы какая-нибудь речка… Так охота искупаться или утонуть… Я вообще не переношу жару, тем более такую убийственную! И вообще, Одасаку, ты знал, что у меня аллергия на жару?! Моя кожа тут же начинает страдать покрываться страшными прыщами… Брррр… — Упомянутый Одасаку лишь тяжело вздыхает, пропуская мимо ушей эту несказанную белиберду. Он больше не делает ошибок как раньше, принимая все слова Дазая всерьез, ибо себе дороже. — Ребята, давайте сейчас просто расслабимся, а? Наконец-то все встретились, наконец-то отпуск, наконец-то мы куда-то сходим! Мы не виделись так много времени! — С заднего сиденья донесся уверенный и счастливый голос парнишы, одетым в легкие черные шорты и белую майку с джинсовой курточкой на плечах. — Надо смотреть на все более позитивно! Хватит быть несчастным, Дазай, жара — неотъемлемая часть лета, от нее не убежишь. Нравится тебе это или нет. А Федя скоро будет, он мне сказал, что через десять минут будет на месте! — Десять минут?! — Возмущенно воскликнул Осаму, тут же начав свою недавно угомонённую истерику и обернулся, пытаясь поймать говорящего раздраженным взглядом. — Ацуши, я слышал это двадцать минут назад, какие нахуй ещё десять минут?! — Ох, надеюсь, это так, иначе я просто расплавлюсь сейчас, — Протяжно промолвив Одасаку перебив Дазая. Он устал делать вид, что жара его не уничтожает. Мужчина немного съезжает с водительского кресла автомобиля, принимая более расслабленную позу, широко разводя колени ног. Руки на руле съезжают вниз на ляжки, устало свисая кистями рук вниз. — Я хоть и выбрал самое теневое место для парковки, но такое чувство, будто оно вообще не спасает. — Вот-вот! Видишь, Ацуши?! Одасаку со мной полностью со-ли-да-рен! Где этого черта носит ёп твою мать?! Накаджима предательски вздыхает и рассматривает свой гаджет, где была его переписка с братом. Светловолосый мальчик действительно был рад видеть своих братьев после стольких месяцев разлуки. Нет, он прекрасно понимает, что они были все заняты, но, когда в последний раз они все вместе собирались? Ацуши уже и не помнит. Да и язык не поворачивается назвать это полноценной «семейной встречей». Огай Мори — «счастливый» отец всех четверых детей, работающий в центральной больнице Киото. Держит в страхе все ближайшие больницы. Ацуши созванивался с ним, и вроде как, Мори смог бы вылезти из своей белой берлоги чтобы провести денек с своими детьми, но... Вчера ночью его вызвали на работу. В главную больницу Огая приехал пациент с раздробленным позвоночником в последствии страшного столкновения на шоссе. Нужно было срочно оперировать и желательно умелыми руками. Накаджима не сердился, когда увидел сообщение от отца: «Прости, Ацуши-кун, сегодня поедете без меня». Их отец – спасатель чужих жизней и он не имеет права в нем разочаровываться, по крайне мере, он так думает. На улице жара стояла ужасная, предлагая в своем ассортименте духоту, толкотню, пыль и ту особенную летнюю вонь, которая была известна каждому живущему человеку в Киото не имеющий возможности уехать хоть в Антарктиду, лишь бы не ебало обонятельные рецепторы. Все это разом неприятно потрясло собравшихся(ну как всех… один хуй пойми где, но едет). Нестерпимая вонь пота каждого прохожего довершили отвратительный настрой, по крайне мере, Дазая. Он, кстати, недовольно ворчит что-то под нос, агрессивно листая ленту тик тока в надежде отвлечь себя, но через минуту бросил эту затею, не найдя ничего кроме «гулей дед инсайдеров» в своей ленте. Осаму отбросил мобильник на задние сидения, который перепрыгнул почти что на другой край салона, лишь бы поймать несчастное устройство. — Так, припустим эта крыса и правда уместит свою задницу сюда через десять минут, и именно в это мгновение, мы уезжаем куда планировали по списку. — Список? — Сакуноскэ вопросительно поднял бровь, он был не в курсе. — Да, Ацуши-кун написал его, чтобы мы не забыли в конце нашего путешествия отвезти его в Макдональдс! — Весело пролепетал Дазай, игнорируя тут же подлетевшего Ацуши, который угрожающе разместился между двумя сиденьями спереди. — Ну чего ты, Ацушиии-кууун~ Светловолосый мальчик лишь угрюмо сопел на своего старшего брата-раздолбая и жевал купленную соломку. — Знаешь, Дазай, мне кажется, что ты слишком много нервничаешь, — Резко прозвучал умиротворённый голос за спиной троих братьев, который, на первый взгляд, больше напоминал издёвку, что и правильно, это было чистосердечное подъебалово от резко появившегося Федора. Он ещё когда подходил к джипу заметил недовольство брюнета через стекло машины. — Я понимаю, что у тебя сложные каникулы, наверное, большая ответственность, напряжение, постоянное давление со всех сторон, но не попробуешь ли ты как-то расслабиться что ли... Запишись на медитацию или массаж, ммм? Могу дать номерочек. Громкий и даже истеричный смех от Ацуши и Одасаку раздался по салону машины. Федор, появление которого никто не заметил, уже разместился на заднем сиденье, наблюдая за искаженным лицом Дазая с самодовольной ухмылкой. На нем были рваные черные джинсы и такого же цвета футболка с надписью «Millionaire» и слоганом «Toys club» под изображением кукол, на поясе красовалась завязана красная мастерка в клеточку — Хули вы смеётесь? — Осаму перевернулся на своем сиденье и наклонился вперёд к задним местам. Он наблюдает как Ацуши скатывался чуть ли не клубочком от смеха, а Ода весело прикусывает губу на водительском месте, сдерживая рвущийся наружу смешок. Брюнет всматривается в прибывшего старшего брата своими возмутившимися и испепеляющими все на своем пути(кроме самодовольного лица напротив) карими глазами. — Посмотрел бы я на тебя, когда ты будешь ждать одного пенделя в разгар летнего дня! — Дазай, из нас четверых пендель – это ты. — Говорит Ацуши, голос которого подрагивает от ещё не остывшего смеха. — Порой ты просто невыносим, — Заключил Осаму, презренно приподняв свою бровь, неотрывно глядя на совершенно спокойного Федора. — Ты просто абсолютно самодовольный человек, который не думает об благополучии своего любимого младшего брата! И Ацуши! И Оды! — Кто бы говорил, — Подал голос уже успокоившийся Сакуноскэ, вновь положив свои руки на руль автомобиля, заводя уже перегревшийся на солнце джип. — Раз пропажа на месте, поехали? Дазай в последний раз кидает в Достоевского ещё один испепеляющий взгляд, прежде чем садиться обратно на свое место. — Поехали. Раздался мотор джипа, все ранее разговоры мигом забылись и Осаму радостно запел, когда машина тронулась с места. — Ну что же, девочки, — Уверенно и с особым восторгом сказал Дазай. Ода, да и все остальные, от такого прозвища удивленно вытаращили глаза. — Что? — Бинтованный оскалился, когда он поймал зрительный контакт с Федором через водительское стекло. — Наш Феденька так наряжается, что небось на бабу смахивает. — Ну ты и сука, — Вздыхает обозванный, отнюдь не обижаясь на колкость брата. Осаму пропустил его фразу мимо ушей и возвратил веселый настрой. — Выезжаем, я забыл куда, но не важно! — Дазай, мы едем в сад камней, — Ацуши тяжело горюет изменившимся эмоциям Осаму и косо глядит на Федора, который расслабленно прикрыл глаза на соседнем месте. — Не важноо!

***

— Пожалуй, одна из важнейших святынь дзэн-буддизма - храм Рёандзи - был возведен в 1450 году и стал прибежищем монахам приверженцам философии дзен. Среди его покровителей были Токугава Иэясу и Тоётоми Хидэёси. — Женщина средних лет увлеченно показывает рукой природу сада, рассказывая предысторию своей группе. Ацуши с пятикопеечными глазами и детской радостью созерцает это место, чего не позавидовать каменным лицам Дазая и Федора. Они молча переглядываются, проклиная тот день, когда согласились на поездку сюда(учитывая что Федора вообще не спрашивали). Ода расслабленно слушает экскурсовода и иногда, с его позволения, добавляет что-то от себя, на что получает удивленные лица тех же несчастных двух сапожных братьев. Сад выполнен в виде небольшой прямоугольной площадке, огороженной глинобитным забором с трех сторон. Вся территория засыпана белым гравием, а на нем расположено пятнадцать камней, организованных в пять групп. Сам гравий «исписан» граблями на тонкие волосы, создающие ощущение мягкой водной ряби. Ацуши стоял близко к огороженному саду и опирался руками об забор, чуть ли не заехав носом вперед, если бы не вовремя подоспевший Ода. НакадЖима обожал свою страну с детства. Музеи, парки, всевозможные скульптуры и достопримечательности вызвали у маленького мальчика бурю эмоций. Братишка Осаму перед сном читал литературные книги, сворованные с библиотеки дедушки, ибо только под звучание рассказов о давней Японии парниша мог спокойно уснуть. — Для каждого, кто созерцает эту красоту, возникают свои ассоциации. Для кого-то это пять горных вершин взмывающих в облака, для других – острова в бескрайних просторах океана… — А для кого-то красивые могилы, раньше ж их не возводили толком для простых людишек! Вдруг, эти камни — это могилы закопанных мертвецов?! Эх, как я им завидую… Они, наверное, всегда позируют, когда это место фоткают туристы! — Раздался мученический на ровне с весельем голос Осаму. Достоевский поперхнулся своим кофе со сливками из ближайшего автомата на входе, а Ода спокойно смотрел вперед, как будто ничего и не услышал(на самом деле он делает вид, что не знает этого парня. Кто этот ваш Дазай Осаму? ахахах, не слышал и не видел). Женщина-гид удивленно взглянула на юношу, который только что прямым текстом вызвал у всей группы инсульт. Её гримаса мгновенно исказилась гневом, видимо, Осаму наткнулся на человека, который гордился своим местом работы. —Вон! Таким образом, они сейчас вне парка, у входа. Охранники вывели их и вернули деньги. Дазай пошутил, что они выходят как люди, совершившие преступное покушение на нервы верующих, за что, к удивлению многих, получил пинок от Ацуши. Даже Федор испугался, настолько разъяренная аура была вокруг Накаджимы. После неудачной экскурсии по саду камней они шагают в центр Киото, чтобы купить одежду. Осаму оправдывал это тем, что это неотъемлемая часть «семейных» прогулок. Никто не стал спорить, потому что это не имеет смысла. Если Дазай за что-то цепляется, Бог хоронит всех, кого он в этом впутал. Но младший был этим недоволен. — Почему мне никто не сказал, что мы поедем закупаться? Я не взял с собой деньги — Накаджима с негодованием смотрит на всех присутствующих. Федор пожимает плечами, а Осаму улыбается своей улыбкой до ушей, плавно перекачивая к Ацуши, не сбавляя темпа своей ходьбы. — А мы будем закупаться на эту карточку! — Брюнет вытянул её с своего бумажника и помахал перед лицом Ацуши. — У какого бизнесмена ты украл эту карточку, Дазай? — Раздался умиротворённый голос Достоевского. — Федя-Федя, и какого ты обо мне мнения?! — Я бы сказал, престижного… — Парень сделал вид что задумался, но расцветший на лице оскал выдал его с потрохами. Ода лишь улыбнулся, поправляя спавшие очки на переносицу. Он соврет, если скажет, что не скучал за перепалками своих братьев.

***

Дазай поставил условия ломающемуся всю дорогу Накаджиме, когда большое здание было видно: «Малой, ты купишь себе повседневную одежду, выбирай все, что тебе нравится и на цены не смотри, понял?» При входе за прозрачную дверь витрины к ним сразу подходит девушка-консультант, обращаясь к Дазаю по фамилии отца. Он здоровается с ней и отзывает её, идя с Ацуши вглубь магазина. Двум старшим братьям ничего не оставалось, как последовать за ними, но Сакуноскэ по пути свернул, потому что ему что-то пригляделось среди множеств вешалок с одеждой, так что Федор остался один смотреть, как на бедного Накаджиму Осаму пытается найти что-нибудь подходящее. — Так, Ацуши, в плечах тесто, в бедрах широко, вот жеш, — Дазай растеряно почесал затылок и помахал девушке в белой униформе. — Мистер Огай? — Голос девушки звучал сладко и максимально вежливо. Ну, а как по-другому? Перед ней сыновья известного врача Киото, имеющий свою личную поликлинику. Но Ацуши оставался крайне смущенным, так как его взгляд невольно падал на цены каждого выбранного им товара(стоящий дороже чем его же почка). Это не считая того, что парень боялся к ней прикасаться, в отличие от Федора, который чуть ли не опрокинул вторую купленную за день чашку, но не привычного им кофе, а ромашкового чая(комментируя это тем, что весь день с Дазаем заранее измотает все нервы). Подошедший в скором времени Одасаку, с какой-то выбранной им клетчатой рубашкой, разделял мнение Достоевского и молча кивал. — Простите, сэр, может.. сделаем вам на заказ? — Предложила помощница. Все, кроме Накаджимы, через час пребывания здесь, уже нашли себе что-то в этом магазине и торчат они здесь именно из-за младшего брата. Ну никакие шмотки на нем не сидели нормально! Затем Одасаку запихнул маффин, купленный в продуктовом магазине напротив, в рот Осаму, прежде чем он успел начать свою шарманку насчет «талии аномалии» Ацуши. — Но это же дороже… — Подал уже голос светловолосый, но его перебили. — Сделаем-сделаем! — Дазай хлопнул в ладоши и зашагал к документации, чтобы оформить заказ, полностью игнорируя ошарашенного Накаджиму. Сакуноскэ и Достоевский стояли перед широким панорамным окном магазина, второй опирался локтями об перилы. Стекло блестело, и казалось, было зализанным сверху донизу. Отсюда была видна половина Киото — высота здания, в котором они находились, была приличной. Ода искоса посмотрел на младшего брата и нервничая перебирал связку ключей в штанине, пытаясь подобрать слова, чтобы хоть как-то разбавить атмосферу между ними. Федор поглядывал на горящий экран своего смартфона, читая новые сообщения от знакомых и снова убирая мобильник в карман. — Перестань так громко думать, Ода, — Наконец произносит темноволосый парень и поворачивается к Сакуноскэ, который был удивленный такой прямолинейностью, но все таки ожидал нечто подобного. — Все-таки заметил, — Ода вздыхает, вновь обращая свое внимание на вид из окна, на его лице появилась складка между слегка нахмуренных бровей. — Как не заметить то, с каким усердством ты пытаешься начать со мной диалог? — Спокойно проговорил Федор и выгнул бровь, явно не понимающий к чему ведет старший брат. — У нас не такие близкие отношения, как у тебя с Дазаем или Ацуши, ты знаешь. — Конечно, но разве нельзя это исправить? Федор на мгновение замолкает, Сакуноскэ ничего не остается, как ждать, хотя он уже начал думать, что ответа так и не последует, но прозвучавший тихий шепот сбоку тут же изменил ход его мыслей. — Нельзя. — Словно говоря это самому себе, Федор не смотря на Оду разворачивается на пятках и уходит к Дазаю с Ацуши, явно не желая больше находиться здесь. Ода так и не понял, что сделал не так.

***

Время постепенно приближалось к полдню. Осаму и Накаджима решили вопрос с одеждой. С золотой карты уходит кругленькая сумма, и Ацуши пытается не завыть в голос от количества увиденных нулей. Дазай так же настоял на перчатках без пальцев, уверяя, что так Накаджима выглядит ещё милей. Ладно, младшему стоит признать, что ему нравится все купленное здесь. Ранее скупой на хорошую одежду юноша - теперь смахивает на богатого подростка. Новая одежда удобная и выглядит солидно, молодёжно, что парень даже и позабыл суму, которую списали с счета. Кстати говоря, никто так и не знает чья эта была карточка, а Осаму словно рот в воды набрал, гад. С двумя огромными пакетами в обеих руках Дазай вел свою семью в сторону Макдональдса. Он рассказывал убедительные истории о самоповешении, в то время как Федор иногда вставлял свои пять копеек, заставляя Ацуши умоляюще смотреть на Оду, чтобы тот успокоил их. Сделав заказ и, получив его, вернулись к своему черному джипу. Есть среди чужой барахолки не было ни смысла, ни желания. Ацуши радостно держал в руках заказанный ему Хэппи Мил, а Дазай и Федор решили купить гамбургеры побольше. Они открыли спор что тот, кто быстрее доест, купит победителю десерт. Ода в отличии от всех троих лишь скупо взял картошку фри, объяснившись что не голоден, но настойчивый Ацуши заказал ему втихаря чизкейк. Вот и подошла к концу семейная поездка. Если честно, никто из них не хотел расставаться с друг-другом, по крайне мере Накаджиме уж точно. Скоро новый учебный год, для Фёдора он последний перед выпускным из университета. Для Оды нет смысла, он на работе, у Дазая ещё год до выпуска, а что у Ацуши, это его последний год в школе. Все трое доели оставшуюся еду, они не собирались ехать еще минут десять или около того, чтобы Накаджиму не вырвало (за что он был очень благодарен братьям). И вдруг Одасаку будто что-то вспомнил. — А вы не забыли про нашу традицию? Дазай с грустной мордой ложил в свой рот по одной картошке, но услышав обращение от Оды изменился в лице, заинтересованно склонив голову. — Какая ещё традиция? — Ну, — Мужчина снял свои темные очки и положил на местечко под стеклом. Он развернулся полубоком, чтобы видеть всех троих, тем самым привлекая внимание Ацуши и Федора. — Обычно мы перед учебным годом загадываем желание все вместе. Достоевский облизнул губы и щелкнул пальцами, — Тогда я хочу встретить чёрта и поплясать на его голове — Хорош, — Дазай довольно оскалился и пожал плечами. — А я умереть тогда. На что Федор отсалютовал ему двумя пальцами. — See you next year or not ehehehe :) — Мда, — Изрёк Ацуши, который вместе с Сакуноскэ в немом вопросе наблюдали за этим, а потом его внимание переключилось на движение за стеклом, но это была лишь птица. — Я бы хотел, чтобы в этом году у нас у всех было меньше трудностей... — Оууу!! Ацушиии-кууун, как это мило! Иди твой старший братик зацелует тебя, чмаааа! — Дазай хлопнул в ладоши и залез на задние сиденья пытаясь достать до бедного Ацуши своими когтищами. — Дазай, отстань от бедного Ацуши, у него, итак, несварение! — Сделал замечание уставший от всей этой баламучки Ода и завёл двигатель машины. Какие бы сложности вас не преследовали, я хочу, чтобы с вами всеми все было хорошо

***

Первый на вылет из машины претендовал Дазай, потому что уж слишком часто он заговаривает Оду пока тот за рулем. Сакуноскэ на это тяжело вздыхал, смирившись с своей участью, потому что остальные двое парней как можно сильней делали вид, что заняты социальными сетями, по крайне мере - Ацуши точно. Они сейчас подымались на личный участок их отца, на котором был расположен особняк. Из всех четверых там жили лишь Ацуши и Дазай. Если уж первый не мог распрощаться с семейным домом из-за несовершеннолетия, то Осаму Огай попросту запретил, ссылаясь на то, что: — Нет, Дазай, я не поменяю своего решения. Если я это сделаю, то буду бояться к тебе в гости заходить, потому что увижу расчлененного тебя. — Так это ж отлично! — Не понимал назойливый сын, на что получил обреченный вздох отца. Черный джип остановился у большого чёрного забора. Ода уже открывал окно, чтобы нажать на кнопку домофона, но Дазай остановил его. — Не стоит напрягаться, тут делов то, — Улыбнувшись краем губ Дазай не дожидаясь ответа вышел из машины и мигом прошмыгнул, открыв дверцу со стороны Ацуши. — Прошу ми тигрессо Накаджима с большим усилием проигнорировал слова брата и выпрыгнул из машины. Он обернулся и махнул Федору рукой, улыбаясь, на что получил в ответ неуверенный взмах. — Пока, Ода! — Попрощавшись, мальчики под гул отдаляющейся машины ждут, пока охранники откроют ворота. Они пришли убедиться воочию, что хозяева прибыли. Это техника безопасности, или, ну, маразм Огай-донно, как сказал Дазай. Ацуши тем временем махал им вслед, пока черный джип не скрылся за углом, до сих пор он не знает, когда увидит их снова.

***

Федор чувствует, что как только они поворачивают за угол, атмосфера в салоне остается той же, но его тошнит. Оставаться наедине с Одасаку было трудно, этот тип всегда был для него непонятен или же чересчур понятен. Все эти его фразы-инструкции были до боли знакомы, от чего хотелось рвать и метать первое что попалось под руку. Взгляд метнулся на часы, «13:01», хмыкнув Достоевский включил музыку в наушниках, дав понять водителю что разговоры с ним не входили в его планы. Да и казалось, самому водителю было не до него. Какой-то инструментал на фоне раздался в ушах, от каждой ноты до юноши находил покой. Мелодия инструмента как наркотик водится в вену и переплетается с кровью слушателя. Веки прикрылись, расслабляясь от недостойных даже по мнению причин. Любовь Федора к инструменталу различных инструментов была велика, настолько, что он мог играть на многих инструментах самостоятельно, наслаждаясь не только записями, но и живым пением. А также он мог похвастаться не только практикой, но и самими знаниями о каждой музыке карьеры той или иной страны. Однажды они с Дазаем открыли спор, да такой, что разгневанный россиянин рассказал ему основу музыки в древнем Китае (о которой они и спорили, потому что Осаму как-то очень нецензурно высказывался о его любви к инструменту цитры, а это, в виду, его любимый инструмент) . И после, целый месяц в родительском доме Достоевский врубал на колонках на целый день всю радугу Китайской музыки, а если Дазай хотел с ним поговорить, то Федор вместо того, чтобы ответить нормально, разбрасывался странными ответами, что с другой стороны тебе ответили, но с другой, Федор как-то смог в этот ответ приплести музыку. Именно так брюнет изучил, что в Древнем Китае существовали большие оркестры, состоявшие из разнообразных ударных инструментов, флейт, крупных глиняных свистунцев с несколькими отверстиями (исполненных в виде животных или птицы), знал, что особая роль в китайской музыке принадлежала колоколам, которые в древних концертах звучали первыми, потому что задавали тон всему исполнению. Знал полный состав древнекитайского оркестра, который содержал двенадцать и более колоколов разного размера. И после этого, Осаму до сих пор перед тем, чтобы что-то сказать о музыке в присутствии брата, подумает раз сто, а надо ему это вообще. Погода за окном ебейшая, вот бы такую утром. Жара значительно спала и даже стало как-то прохладно, прохожие значительно радуются этому, но одевшаяся по погоде молодь теперь дрыгаются от каждого холодного ветра. Захотелось даже открыть окно, чтобы впустить его и наконец развеять запах салона, но Федор быстро передумал, ссылаясь на то что не хочет лишний раз к себе привлекать внимание. Когда машина остановилась у знакомого подъезда, Федор тихо поблагодарил Одасаку и, не оборачиваясь, попрощался. Парень закрыл за собой дверцу машины и под звук движущегося джипа засунул в рот ложку с недоеденным стаканом мороженого. Как-то день вроде и задался, а вроде и хотелось лишний раз из комнаты не вылезать, что и собирался сделать Федор. Он прошмыгнул за металлическую дверь, проигнорировав бесячую бабку на скамейке, которая уже готова была открыть свой рот, чтобы спросить не одолжит ли он свои мешки под глазами, а то ей надо картошку найти где складывать. Ступая по влажным ступеням, Достоевский уже собирался нажать кнопку вызова лифта, как заметил висевший посредине лист бумаги с надписью «В ремонте». Недовольно облизнув пересохшие губы, парень развернулся и стал медленно подниматься по лестнице. Слава богу он не страдал плевритом как один из Акутагав, иначе сдох бы ещё на этаже так втором. Быстро вытащив из кармана ключи, Федор вошел в квартиру, автоматически закрыв замок. Сняв обувь, он швырнул мастерку на подлокотник дивана в гостиной, сразу же направился в ванную чтобы набрать горячей воды. Сегодня хотелось расслабиться по полной. И желательно без лишних раздражителей, – раздалось в голове у Федора и рука потянулась к телефону, отключив любые уведомления, которые могут приходить от агентства. В квартире обстановка была темная и шторы так и остались зашторенные после бодрого утречка. Федору резко захотелось их раздвинуть впервые за неделю, но это желание так же быстро и исчезло. Если описывать Достоевского как хозяйку, то список закончится с первых же пунктов. Сам по себе парень уважал атмосферу, созданную в квартире, но и становилось как-то грустно, вспоминая дни, проведенные в родной Москве. В Японии было более веселее, учитывая иногда удивительные здания, но люди здесь намного чужие друг-другу, чем там. Иногда, в первые годы жизни в Киото он не понимал, почему никто никому не помогает. Например, когда тому же дедушке стало плохо на автобусной остановке. Тогда мальчик, несомненно, помог старику, за что тот поблагодарил его, а Огай дома отругал Федора, сказав, что ему повезло, что дедушка оказался не мошенником. Он не спорил, в России тоже много мошенников ходили по улицам, но, чтобы до такого – никогда не доходило. Странные все же эти люди, японцы. Цмокнув, он предпочел откинуться на бортик уже полностью пенящейся ванны, люди, мысли, просто все, что могло разрушить этот момент, тут же улетучилось из его головы.

***

Резко раздался писк звонка, уснувший от температуры комнаты Федор, разлепил глаза. Первое что он заметил – вода в ванной остыла и оставаться в ней никакого удовольствия больше не приносило. Второе – голова болела от назойливого звонка в дверь. Федор вздохнул и вылезает из ванной, обтираясь белым махровым полотенцем. В голове крутилась лишь одна мысль – кого сюда сука уже привело. Головная боль пульсирует, что казалось у него началась мигрень. Все-таки стоит как-то нормализовать свой сон, иначе подохнет раньше времени, а он не планировал соревноваться с Дазаем, ибо не дай бог нагадит под могилу потом. Снова на всю квартиру раздался третий по счету писк, серьезно, если он кому-то так насолил, то он просит прощение у всех богов, которых знает. Штаны на ещё влажное тело надеваться не хотели, но Федор смог. В одних трусах перед фиг пойми кем у него привычки светиться не было. На верхнюю одежду парень благополучно забил болт из-за спешки. Он вышел из ванны и перекинул полотенце через плечо, направляясь к входной двери. Из-за темноты помещения и той же спешки Достоевский не заметил, насколько близко находился к тумбочке, и ударился мизинцем сразу же недовольно зашипев. Рука нащупала ближайший включатель света, от греха подальше, и наконец отойдя от боли он начинает открывать благополучный замок. Раз поворот, щелк. Входная дверь открылась настежь, от увиденного черные тонкие брови приподнялись вверх. — Оу. Федор стоит в дверном проёме, сжимая полотенце на плечах, пытаясь осознать тот факт, что, возможно, впервые в жизни, до идеала заточенная память дала смачную оплепуху хозяину. Тем самым испортив момент знакомства с новым соседом. Соседом с большими голубыми глазами, которые смотрят на него так, словно он может быть воплощением сатаны. Точно. Сосед. Блять. Итак, перед вами Федор Достоевский – главный в подаче информации, лучший из лучших студентов в университете, заканчивает на красный диплом, и он, чёрт возьми, забыл о том, что к нему вообще-то приезжает сосед. В голове на секунду представился Дазай, который качает головой и говорит так полюбившееся слово молодежного сленга: «Треш канешна, ниче не сказать». Отбросив из мыслей надоедливого брата, Федор осматривает человека перед ним. – Ты меня пропустишь или так и будешь в дверях полуголым стоять? Рыжий парень с небрежной прядью волос по правую сторону вопросительно приподнял бровь. Он был одет как среднестатистический студент без дорогих шмоток, если быть конкретней: в джинсы с черным оверсайзом, но больше всего Федору был интересен бинт на шее(с каких пор ему хоть что-то интересно в чужом человеке?). Не дай бог в мою жизнь бог привел второго суицидника. Достоевский молча отошёл в сторону давая новому соседу пройти в квартиру, после чего закрыл дверь за ним. Как только он повернулся то заметил, что рыжий парень уже разулся и положил свою спортивную сумку на пол. Федор чувствовал, как его сканировали взглядом и даже роль не играет то, что он с голым торсом, будь хоть в одежде - внимание к себе никогда не было приоритетом. – Получается, ты мой новый сосед? – Парниша протянул ладонь для рукопожатия, но юноша напротив не особо спешил отвечать на этот жест, что неприятно удивило Чую. Без манер, что-ли? Новый сожитель наводил небольшую панику, Федор не славился большой любовью к людям и привыкал очень долго. Рыжий, кстати, через минуту бросил затею с знакомством, потому что задрался ждать стоящего столбом человека. Они будто молча в гляделки играли, пронеслось в мыслях Чуи, да и смотреть в эти до жути спокойные глаза было некомфортно. Быстро сообразив какая из этих комнат его, он оставил полуголого парня наедине со своими мыслями. Когда дверь своей новой комнаты была закрыта Накахара немного нервно бросил на кровать свою сумку. Его уже раздражал этот человек. Вдох-выдох, успокойся Чуя, ничего катастрофического не случилось, тебе незачем тратить нервы на долбоебов. – Мысленно себя успокоив, приступил к раскладу своих вещей попутно рассматривая комнату. Цветовая гамма помещения состояла из простых серых обоев. По размеру немного меньше, чем прошлая комната Чуи, формой чуть сплющенная. К удивлению, окно было тоже закрыто шторами, юноша встал на кровать коленями и рывком открыл их, с удовольствием пропуская солнечные лучи в комнату и уже менее удовольствием чихая от поднявшейся пыли. Наконец разглядывать помещение благодаря свету стало лучше. Напротив Чуя заметил рабочий стол с стулом. Над ним красовались полки, выходящие в небольшой шкаф. Белый ковер закрывал большую часть комнаты и выглядел до ужаса пушистым и мягким, из-за чего не сдержав порыв мальчишка встал с кровати и сел на корточки, провев ладонью по нему. Мягко, – Пронеслось в мыслях, вызывая радостную улыбку. Комнатка вызывала намного приятней чувства чем человек за стенкой, но Чуе нужно знать хотя бы его имя, иначе попросту не будет знать, как обращаться к нему. Не то, чтобы я не мог дать ему прозвище, как к примеру хер лысый, – Коварно ехидничал Накахара, довольно потирая подбородок, но в конце концов отложил эту затею. Как бы не хотелось, но портить свои отношения с человеком, с которым тебе как минимум жить здесь год, не радовала, хотя, учитывая, что произошло, их отношения уже не дотягивали хотя бы для «терпимо», по крайне мере со стороны Чуи – точно. Чуя каким бы ни был хорошим человеком(который бьет ебало), но обижается довольно легко, даже на незнакомца который нечаянно пнет его в толпе людей – это приговор, и дай бог, ты больше на глаза этому рыжему не попадешься. Но подумав немного и взвесив все за и против, Накахара все-таки решил дать шанс хотя бы для зарождения приемлемых отношений с соседом. Ну, потому что как минимум ему же от этого будет комфортней себя чувствовать в квартире, за чужие чувства не ручался(сдалось ебать). Рыжий встает с кровати и решительно выходит из комнаты, в голове мелькнула мысль, что завтра или в ближайшие дни начнет уборку здесь.

***

Федор стоял посреди кухни, он пришел сюда, чтобы в обычной обстановке заварить себе черный чай и проскользнуть в комнату, чтобы лишний раз совсем не встретить рыжеволосого карлика. Первую попавшеюся черную свободную футболку он, кстати, надел. Молодой человек почувствовал себя неловко, нет, вообще, кому будет удобно сиять грудью перед незнакомцем? Видимо, рыжик подумал о чем-то непристойном, и Федор на его месте подумал бы то же самое. Звук открывающейся двери вывел Достоевского из мыслей, и он как ни в чем не бывало приступил к заварке чая. – Эй. Звонкий голос прозвучал до ужаса близко, длинные пальцы обхватывающие чашку немного сжали её, наверняка понимая, к кому именно этот голос обращался(какой догадливый, а может он сам с собой разговаривает, ну с кем не бывает). Тяжело вздохнув, понимая что если проигнорировать сделает только хуже, Федор развернулся. И он был прав, Чуя стоял близко, явно не понимая, что такое личное пространство, но не обессудь, Достоевский все равно немного отошел в сторону. Чуя сначала не отвечал, а сверлил его немного нахмуренным взглядом, Федор даже мог услышать с каким упорством тот пытается собраться с мыслями. – Слушай, я понимаю что ты не в восторге от моего присутствия, но хотя бы скажи свое имя, иначе я придумаю для тебя прозвище, а у меня довольно хорошая фантазия. Федор немного насмешливо приподнял брови. – Ты мне угрожаешь? – А ты хочешь чтобы я тебе угрожал? – Чуя удивился такому заявлению, он вроде не употреблял мата или чего-то подобного, чтобы оппонент так подумал. Федор перевел взгляд на закипевший чайник и выключил его, будто намерено пытаясь игнорировать, что не понравилось рыжему. – Я с тобой разговариваю вообще-то. – Я слышал – Голос Достоевского звучал до скрежета зубов спокойно и Накахара чувствует, как понемногу сдает. – Имя свое скажи. – Можно сказать на божьей помощи(а Чуя напомню – жуткий атеист) он не начался плеваться от злости, а держал планку спокойствия. Федор не знал почему он это делает, но продолжил даже как-то гордо молчать. Рвущийся смешок был успешно подавлен. Пальцы ловко закрывают чашку кипятка с пакетиком заварки небольшой пластмассовой крышкой, дабы чай смог быстрее завариться. Парень потянулся к верхней полке, чтобы достать оттуда пакет конфет. Достав пару штучек, Федор завис, читая знакомое русское название «Коровка». Дазай недавно привез ему эти сладости и фиг пойми, как он их нашел в Киото. Забросив пакет обратно на верхний шкафчик, Достоевский бросил беглый взгляд вправо, заметив, что рыжий сосед как стоял, так и стоит. Упертый, – Пронеслось в голове, он взял в руки чашку с конфетами и перед тем как героически ретироваться в свою комнату, развернул обертку одной из конфет, сунув в рот почти что взрывающемуся от недостатка внимания рыжему парнише. – Меня зовут Федор – Донесся голос от уходящего юноши, и сразу же после этого, прозвучал звук закрывающейся двери.

***

17:49 Отправлено от Розовая бестия: Чуя дорогой мой, а можно сейчас тоже самое, но более спокойно? Итак, Чуя не был ябедой, но ситуация вынуждала. 18:00 Вы: Я в ахуе Юан, мало того, что этот пидорас меня проигнорировал раз, другой, так ещё и наглым образом ебанную конфету в рот запихал, он это так намекнул мне закрыться что-ли? Сука. Как бесит, ещё и оказывается он иностранец, хотя стоит сказать, я почти не заметил акцента. 18:00 Отправлено от Розовая бестия: Симпатичный хоть? 18:01 Вы: Ты на приколе? 18:01 Отправлено от Розовая бестия: Ладно-ладно, значит его имя Федор? Русский чтоль? 18:02 Вы: Я не разбираюсь 18:02 Отправлено от Розовая бестия: А фамилию тебе не сказал видимо, придется тебе его по имени звать, видимо у них совсем разные восприятия тактичности чем у нас 18:03 Вы: Ты знала, что тебе абсолютно не идет использовать умные слова? Чую успешно проигнорировали. 18:04 Отправлено от Розовая бестия: Но ты все равно сфоткай его, мне ж то интересно👉👈 18:04 Вы: Вот и запихни свою интересность, не буду я его фоткать как какая-то смазливая тёлка из под тишка. 18:05 Отправлено от Розовая бестия: Бука.