Чёрное одеяние

Люди изучают религию с очень давних времён — как минимум, ещё до наступления нашей эры. Нам всегда нужно во что-то и в кого-то верить. Конечно, это нужно не всем, но основной массе людей: они хотят, чтобы кто-то указал им путь или кто-то их оберегал, чтобы помощь приходила с небес, — но многие забывают, что нужно и самим действовать. Нельзя просто сидеть и ждать. Хотя иногда других вариантов нет. Но параллельно с нуждающимися в религии есть ещё и другие — те, кому она не нужна. Те, кто не согласны. Или те, кто просто не верят. У всех разные мотивы. Почему нельзя любить ближнего своего же пола? Почему они считают, что женщина должна выйти замуж и быть за плечом мужа? Почему она не может решить, что ей делать со своим телом? Вопросы, на которые, вероятно, есть ответы, если зарыться глубже, обсудить это с самим собой и Богом и осознать, что мир меняется — и религия тоже. Минимально, но мы с вами помним: Бог прощает всех. Главное, чтобы вы были искренними. И не творили зло. А если вы смеётесь сами и делаете счастливыми других — он «за». Даже если другим это кажется аморальным и неправильным. Но, надеюсь, то, что вы прочтёте сейчас, не оскорбляет Иисуса Христа. Мой золотой, прости, но не сделать я этого не могла, договорились? Итак, Серёжа долго смотрел на одеяние, что висело на вешалке на двери шкафа. Смотрел и думал. Это костюм для съёмок, но что если он наденет сейчас? Вздохнув, Серёжа делает шаг к шкафу и снимает одежду с проклятой вешалки. На самом деле, ничего такого же нет, да? Серёжа выдохнул и посмотрел на своё отражение. На него смотрел тот же человек, но сейчас его обволакивала чёрная ткань, длинные широкие рукава скрывали ладони, ноги так же скрывались за материей — только креста не хватало. Но не настолько он грешник, конечно. Шевелев вздохнул. Можно. Он себе разрешает. И я разрешаю. Только где-то на кухне сидел куда больший грешник. Сидя за столом, смотря бокс по телевизору, что стоял на холодильнике, и даже забывая, что вообще-то ест, он засматривался так, что вилка чуть не падала из руки, а блюдо остывало. У него не было никаких дум о том, что сейчас произойдет что-то, что может его впечатлить. Да его уже давно ничего не впечатляло: он видел всё, хотя многим казалось, что он будет удивлён даже бабочке, которая залетит в окно. Только в сумраке коридора стоит такая же тёмная фигура. Нервничает. Вдруг, он совершает что-то неправильное? Но кажется, что он наоборот делает всё верно. Поэтому он решается сделать шаг и войти в белоснежную кухню, будто ничего не происходит. Он совершенно точно не в рясе священнослужителя. А если кому-то так покажется, то тот сошёл с ума. Никаких сомнений. Совершенно прекрасный юноша с шоколадно-карими глазами и закусанной губой, в чёрном одеянии, совершенно точно стоит у столешницы их кухни и делает себе чай с мёдом, будто это типичный день в доме священнослужителя святого отца Сергия, а его муж — Максим Заяц, видит это каждый день. Что, в принципе, недалеко от правды: вы думаете, священники не занимаются любовью со своими возлюбленными? Тогда у меня для вас новости. И будь муж священнослужителя Сергия хоть чуть оригинальнее, то, наверное, он бы придумал, что-то лучше, чем: — Святой Отец, я согрешил? Если вы ждали чего-то другого — сочувствую. Если ждали именно этого — поздравляю. — О, сын мой, все мы грешны. Любопытно? Итак, самый большой грех Максима Игоревича Загайского: — Вы сегодня по приходу домой не поцеловали своего мужа, а это самый большой грех в семейной жизни. — О. Есть ли способы отмолить свои грехи, Святой Отец? Святой Отец уже хотел развернуться, дабы высказать и даровать совет рабу Божьему Максиму, но не ожидал, что на его шее будет замечено горячее дыхание. А на его торсе будут обнаружены сильные руки любимого человека. Совершенно (не) ожидал. — Сергей Викторович, думаю, я могу исправить ситуацию. Горячее дыхание вновь обожгло нежную кожу шеи, чуть сухие губы прикусили и без того чувствительное ухо, а позже мужчина почувствовал дорожку из поцелуев, которая вела грешника прямо к плечам мужчины. Сильные руки мужчины развернули другого к себе, дабы поцеловать. Поцелуй сочетал в себе нежность со страстью. Осторожно целуя своего партнера, проводя языком по чужим губам, Макс оторвался, чтобы посмотреть в глаза напротив. Немного затуманенный взгляд и чуть участившееся дыхание. И снова прильнул к чужим губам. Его губы коснулись чужих губ, но он тут же отстранился, будто играя в игру с Серёжей. Снова накрыл чужие губы своими. Легкие касания губ чередовались с нажимом языка, Макс только и делал, что играл с Серёжей, тот же не мог уловить, где игра начинается, а где ей наступает конец, — но никто не собирался уступать, поочередно оставляя лёгкие укусы друг на друге, не теряя при этом нежности. Во время поцелуя Макс подхватил фигуру в тёмном одеянии и усадил на столешницу, продолжая целовать, пытаясь найти конец рясы, чтобы наконец проникнуть под плотную ткань одеяния. И, когда наконец у него получается, он осознаёт, что на парне нет ничего, кроме домашних шорт, поэтому ничего не мешает ему пройтись своими сильными руками по чужому торсу. И продолжая водить руками, оглаживает каждый участок тела. Серёжа тяжело выдыхает в поцелуй, откидывая голову назад. Макс же льнёт к шее Шевелева, продолжая её целовать и искусывать. После он подхватывает тело со столешницы. Серёжа обхватывает бедра Макса своими ногами, а руками сильно хватается за спину, продолжая целоваться со своим партнёром, который его уже несёт в спальню, периодически открывая глаза, чтобы, во-первых, любоваться своим любимым человеком, а во-вторых, не снести все предметы мебели в их квартире. Макс, конечно, пытается осторожно опустить их на кровать, но сделать это сложно, поэтому они скорее падают. Парень неохотно отрывается от губ любимого, но он знает, где лежат смазка и презервативы, поэтому идёт к этому месту. (Не знаю, что вы хотели, они давно живут вместе и давно встречаются, конечно, у них смазка и презервативы хранятся в тумбочке, где им ещё это держать: как трофей на полке, что висит над кроватью? Вряд ли) Взяв все необходимые предметы, Макс некоторое время любуется разгорячённым и тяжело дышащим Серёжей в рясе, с искусанными губами и затуманенным взглядом, но быстро нависает над ним, распахивая одежду, которая, благо, расстёгивается посередине — и он может просто её расправить. И его взору предстаёт манящее тело Серёжи. Макс начинает целовать его от чувствительного левого уха, переходя на шею, опять оставляя там карту из поцелуев, идя дальше, переходя на вздымающуюся грудь, доходя до сосков, осторожно касаясь их языком. Получая тихий всхлип, Макс раззадоривается и прикусывает розовую бусинку — и слышит уже более громкий стон. Оставляя это, он продолжает следовать по воображаемой карте — он целует манящее тело, уже подходя к краю трусов. Осторожно он хватается за резинку нижнего белья и опускает её, намекая Серёже, что сейчас нужно изогнуться (это зрелище не для слабонервных, но они справляются), и лишний элемент одежды отправляется куда-то в сторону дверного проёма. Макс же осторожно берёт в руку возбуждённую плоть партнёра и осторожно проводит, в качестве реакции получая стон и красиво изогнутого Серёжу, после чего он осторожно опускается на колени перед кроватью, чуть пододвигает лежащего Серёжу к себе и проводит языком, осторожно, самым кончиком. Реакция довольно быстрая — лёгкий стон, а для Макса это звучит как вызов, и он ещё раз проводит языком по основанию. После берёт в рот полностью. Осторожно, медленно, помогая себе рукой, Макс водит языком по члену, прислушиваясь к реакции парня, которая его только раззадоривает. — Макс! А Макс из тех, кто любит издеваться, поэтому, последний раз проведя языком по разгоряченной плоти, он переворачивает Серёжу на живот, подкладывая под него подушку, дабы ему было удобнее. (Спокойно, граждане читатели, Сергей знал, на что идёт и что с ним будет, о чём сообщил Максиму, поэтому все готовы, все нужные процессы в виде клизм и свечей совершены — не слишком романтично, но правильно!) Максим, хватая смазку, осторожно наносит её на анус Серёжи и, аккуратно вводя пальцы, наблюдает за реакцией партнёра, шепча ему на ухо комплименты и периодически увлекая в поцелуй. И вот, Максим слышит долгожданный стон и возвращается в исходную позицию. Надевая презерватив, осторожно входит. Медленные движения. Нежные прикосновения. Макс приподнимает Серёжу, который старается сдерживать рвущийся наружу стон, продолжая его целовать в шею и плечи. Удивляюсь многозадачности Макса, но, продолжая двигаться внутри Серёжи, он другой рукой берёт член Шевелева, так же осторожно проводя рукой вперёд-назад. В этой ситуации Шевелев уже не сдерживается и издаёт громкий стон. Макс продолжал то сжимать член сильнее, то расслаблять ладонь, доводя Серёжу до оргазма, — и тот излился прямо на подушку, что была ему подложена. Ну, не всё идеально, заодно постельное бельё поменяют. Через пару минут и Макс финишировал, прикусив нежную кожу на шее у парня и вдохнув аромат его тела. И снова поцеловал, уже в губы. Нежный и лёгкий поцелуй. И им бы лечь на свою большую кровать и отдохнуть, насладившись тишиной и объятиями друг друга, но у них на кровати испачканная подушка и чёрная ряса. После того, как они сходили в душ, повесили рясу (проверив, всё ли с ней в порядке) и поменяли бельё, они наконец смогли упасть на кровать в такие манящие объятия друг друга. Серёжа и Макс лежали под часами, на кровати, в тесных объятиях друг друга. Серёжина голова покоилась на груди Макса, и они смотрели мультфильм, выбранный последним. И были счастливы.