Блэк

      Каждый справляется со скорбью по-своему. Кто-то глушит свои чувства алкоголем, кто-то наркотиками, кто-то надевает маску а-ля «у меня все хорошо, спасибо» так часто, что, в конце концов, начинают сами в неё верить, а кто-то принимает боль с распростертыми объятиями.       Лично я всегда думала, что я с болью на «ты», учитывая мое прошлое. Но это совершенно меня не спасло от чувства, будто весь мой мир рассыпался вдребезги, когда я узнала, что мои родители погибли в автокатастрофе. Так что, полагаю невозможно по-настоящему привыкнуть к боли. У боли столько разных обличий и оттенков, что даже когда ты думаешь что наконец понял всю ее суть, она умудряется доказать обратное.       Я помню тот день в малейших деталях, благодаря своей проклятой памяти. Я всегда все помню. Нет, не так. Я помню ВСЁ. Нет, это тоже не то. Я никогда НИЧЕГО не забываю, начиная с первого дня своей жизни. Иногда это настоящий дар, правда, но чаще всего это настоящее проклятие. Возможно это потому что моя жизнь полна уродливых воспоминаний, которые я бы с удовольствием стёрла из памяти.       Как бы то ни было, я помню, что меня снедало плохое предчувствие всю неделю до аварии. Ну, тут я думаю нужно пояснить кое-что: практически всегда, когда с моими родными и близкими должно произойти что-то плохое - я бываю в курсе. Я Видящая. Ну, правильнее будет сказать, что я ведьма, а предвидение просто одно из моих даров. Но не в этом суть.       У меня было плохое предчувствие, но я никак не могла понять его причину. Именно поэтому, я сразу поняла, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, когда Шериф Форбс объявилась у нас на пороге, в ту роковую ночь. Моих родителей, людей которые спасли меня, подарили мне свою любовь и семью, больше не стало. Краски, которыми они когда-то раскрасили мою жалкую, лишённую смысла жизнь, снова потускнели. Я знаю, как это звучит, но это абсолютно точно описывает то, как я себя почувствовала в тот момент.       Я была сломлена, но знала, что у меня нет права быть эгоистичной, потому что были те, кому возможно было хуже чем мне. Елена и Джереми. В конце концов, они были их биологическими родителями. Поэтому мне пришлось взять себя в руки. Я была самой старшей и забота о них всегда была моей ответственностью. Но это было практически невыносимо. Я чувствовала себя такой бесполезной и бессильной, и, я ненавидела это чувство всеми фибрами своей души. Но, в конце концов, я все же смогла взять себя в руки. У меня просто не было другого выхода.       После похорон тетя Дженна переехала жить к нам и стала нашим опекуном. Ох, бедная Дженна, она была слишком молода, чтобы заботиться о трёх скорбящих подростках, и, это не учитывая того факта, что она и сама скорбела по погибшей сестре и зятю. Очередное напоминание о том, что жизнь часто бывает несправедлива.       Мне пришлось пристально следить за состоянием моих брата и сестры. Не смотря на то что я была всего на несколько месяцев старше Елены, я никогда не вела себя как подросток, всегда была спокойной и ответственной, той к кому они могут прийти со своими проблемами потому что знали что я всегда помогу, не смотря ни на что.       Мы все изменились. Это было неизбежно. Скорбь и утрата всегда оставляют свой след. Елена стала очень тихой, днями и ночами закрывалась в своей комнате и плакала, а если не плакала, то писала в своём дневнике, выплескивая в него все свои чувства. Однажды я поймала ее на том, что она писала что это она должна была умереть вместо родителей, тот факт, что она каким-то мистическим образом выбралась из тонущей машины а они нет, съедал ее заживо. Я же просто была счастлива, что моя сестренка выжила. Я даже не знаю что бы стало со мной, если бы я потеряла ещё и ее.       С Джереми все было даже хуже. Он начал носить все чёрное, бросил рисовать и, что хуже всего, однажды я зашла к нему в комнату и нашла его в невменяемом состоянии. Не знаю точно что он принял, была ли это трава или что-то посерьезнее, но я была в бешенстве. Мы с ним серьезно поговорили после этого, было много криков и слез, но, в конце концов, я достигла своей цели и смогла до него достучаться. Он смог выплеснуть весь подавляемый гнев и в ту ночь мы уснули с ним в обнимку на его кровати, цепляясь друг за друга изо всех сил. Разговор с Еленой прошёл даже проще в каком-то смысле, думаю, помогло то, что она была старше Джереми и более зрелой.       Мой случай был немного другим. Меня мучали кошмары. Кошмары, переполненные воспоминаниями из прошлого, худшего периода моей жизни. Думаю, все уже поняли, что меня удочерили. Грейсон и Миранда нашли меня однажды ночью на обочине, голодную, замёрзшую и избитую. Они привезли меня в клинику где Грейсон работал врачом и позаботились о моих ранах, а когда узнали, что мне некуда больше идти, забрали к себе. Они удочерили меня, незнакомую девочку страдающую от физических и психологических травм, подарили мне дом, семью, свою любовь, и, важнее всего, дали мне имя. Я напоминала собой дикого зверька, но они были такими терпеливыми, понимающими и заботливыми, что смогли превратить меня в человека и подарить мне детство, которого у меня никогда не было. Они были лучшими родителями в мире.       Но, несмотря на все их старания, они так и не смогли помочь мне забыть. Меня всегда преследовали кошмары и воспоминания, даже когда со временем они немного потускнели, они никогда не исчезали надолго. Но родители научили меня с ними справляться.       И, когда с их смертью кошмары вернулись с новой силой, я отчаянно начала искать способ отвлечься. В связи с семейными обстоятельствами, нас с братом и сестрой освободили от занятий в школе до конца учебного года, плюс впереди были летние каникулы, поэтому свободного времени у меня было предостаточно. Занятия магией и боевыми искусствами занимали много времени, но я не могла заниматься и тем и другим постоянно, у моей выносливости, как физической так и магической, были пределы.       В итоге, мне все таки удалось отвлечься, но это было не то отвлечение которое я себе представляла.       Спустя пару недель после смерти родителей, произошла еще одна трагедия. Умерла моя бабушка. Я не была так же близка с ней как с родителями, даже не смотря на то, что она была моей бабушкой по крови, но это не отменяло того факта, что ее смерть стала для меня ещё одним ударом.       Мне было лет 10 когда она объявилась на нашем пороге. Когда выяснилось, что она и вправду является моей кровной бабушкой, мои родители испугались, что она захочет забрать меня у них, но она согласилась с тем, что мне будет лучше остаться с ними и лишь попросила позволить мне проводить с ней летние каникулы.       В наше первое лето она рассказала как нашла меня. Оказалось, что она почувствовала меня, когда я впервые использовала магию. Дело было в одном происшествии с собакой. Мы с Джереми играли в парке у леса, когда на нас напала огромная, бешенная собака. Джереми очень испугался и начал плакать, и я понимала, что должна защитить его. Собака была готова напасть на нас, но стоило мне только инстинктивно выставить перед собой руки в защитном жесте, как вдруг она внезапно взлетела, будто подхваченная невидимой рукой, и, со всей силы, врезалась в близстоящее дерево. Я не стала ждать пока она придёт в себя и снова на нас накинется, схватила Джереми и убежала.       Оказалось что у всех ведьм в нашей семье особая магия и когда я впервые ее использовала, моя бабушка сразу узнала о моем существовании. Она объяснила мне, что я являюсь ведьмой (как-будто я сама об этом не догадалась) и сразу занялась моим обучением. Позже она призналась, что была уверена, что наша родословная оборвётся на ней, поэтому была несказанно счастлива когда нашла меня. Ее единственная дочь, моя мать, пропала без вести, но бабушка знала, что той уже нет в живых потому что перестала чувствовать ее магию. Вот так я и стала последней ведьмой рода Блэк.       Она умерла внезапно. Конечно, она была уже в возрасте, но в то же время она была абсолютно здорова. Она была довольно могущественной ведьмой. В ночь ее смерти, она пришла ко мне во сне и рассказала о том, что знала что скоро умрет, что смерть ее мужа далась ей очень тяжело, но именно в момент когда она перестала чувствовать магию своей дочери, она поняла что не хочет больше жить. Она прожила так долго только ради меня, потому что хотела передать своё наследие мне. Она сказала что обучила меня всему что знала сама, а затем она… извинилась. И сказала что однажды я пойму, что то что она сделала, было к лучшему.       Я сначала не поняла смысла ее слов. Пока не проснулась от невыносимой боли, захлебываясь в собственном крике и напугав до ужаса всех домочадцев. Боль была настолько сильной, что, казалось, чистая лава течёт в моих венах вместо крови, чувство будто умираешь, снова, и снова, и снова.       Когда я пришла в себя на следующее утро, я поняла, что с моей магией случилось что-то ужасное.