Белла чао!

      - Биче, смотри, что тебе прислали! В почтовый ящик бросили. Адрес смешной такой!       Беатрис взяла у Дасти почтовую открытку, посмотрела. Открытка, как открытка. Такие со времен Империи валяются в газетных киосках. Золотые вензеля по краю, букет цветов, надпись «С наилучшими пожеланиями!». На обратной стороне печатными буквами: «Приглашаем вас посетить наш ювелирный салон, улица св. Вигберта, 666». Пол словно качнулся под ногами, сердце заколотилось. Какой еще ювелирный салон, это же адрес той самой конспиративной квартиры, куда она носила неудачное донесение два года назад. Зачем ей это прислали? Прощупывают бывших информаторов? Хотят дать задание? Вот нужно же было так вляпаться тогда… Идиотка она, накаченная патриотической пропагандой, а не журналист с критическим мышлением!       - Биче! Что тебя так потрясло в приглашении ювелирного салона? Кстати, хорошо, что прислали, мне, дураку, самому в голову не пришло бы, конечно. Хочешь, вместе сходим, подберем тебе браслет или подвеску какую-нибудь, день рождения же скоро…       - Да лавка это кустарная, а не ювелирный салон! – начала выкручиваться Беатрис. Еще не хватало, чтобы он сам отправился туда за подарком. – Все нормальные мастера на Фридрих-штрассе, и им реклама не нужна. А почему адрес смешной?       - Ну, ты даешь! Совсем папины лекции не слушаешь? В воскресенье только рассказывал, что 666 считалось плохим числом на Терре, число этого… антикриста? А тут на улице имени святого такое непотребство. Куда спрашивается, смотрели Имперские службы надзора за моралью? Были у вас такие?       - Антихриста, - поправила Беатрис, немного придя в себя. – Какого только надзора у нас тут не было, Sole… Пойду выброшу эту рекламку с дурным адресом.       На кухне она порвала открытку в мелкие клочки, швырнула в ведро, зачем-то вымыла руки. Щеки горели, Беатрис прижала к ним влажные ладони.       Все это плохо, неприятно и пугающе. Они помнят о ней и явно что-то хотят. Ясно что! Надо рассказать Дасти. Пусть он сообщит куда надо, чтобы проверили эту квартиру или последили за ней что ли. Если контр-адмирал придет с информацией, то наверняка отработают. Ой… Контр-адмирал… Вот что им от нее нужно! Шпионить за Дасти! Тем более нужно скорее ему сказать! Или… не нужно? Придется объяснять все сначала… А вдруг спросит, почему она сразу не рассказала… И сможет ли он ей после этого доверять? А если… Если он… Даже думать страшно… Мадонна, помоги, милая!       В эти секунды Беатрис боялась ни вскрытия старой шпионской истории, ни возможных допросов в контрразведке - был только липкий, тяжелый страх, что Дасти может просто ее бросить от греха подальше. Зачем она ему такая, ходи и думай, оглядывайся, будь все время на чеку… Проще собрать вещи и чао! Нет уж! Ни за что она не будет ломать все собственными руками! По адресу можно просто не ходить. Авось сообразят, что нет у них больше такого агента. Нет, и все!                     - Дурацкий фильм, - сказал Дасти, когда они вышли из кинотеатра. – Музыка только хорошая.       - И актеры красивые, - улыбнулась Беатрис, - и про любовь… Но дурацкиий…       Они рассмеялись и не спеша пошли в сторону дома.       В кино их сегодня вытащила Беатрис, очень уж девчонки на работе расхваливали новую мелодраму. Дасти настолько был за любые развлечения, что примчался к началу прямо в форме, хотя обычно всегда старался в таких случаях переодеться в гражданку. Как будто специально делил жизнь на ту и эту…       Улицы были пустынны, подчиненных навстречу уже не попадалось, они брели и болтали о какой-то ерунде. На перекрестке чуть впереди из-за угла вывернул мужчина и быстро пошел им навстречу. Беатрис подумала, интересно, куда он так торопится поздним вечером? Наверное, у бедняги что-то случилось…       А что было дальше, она не поняла. Прохожий что-то выхватил из-под куртки и метнулся к ним. Сильный толчок, она не удержалась, упала, ударилась коленом о бордюр. Резкая боль вытеснила все другие ощущения, Беатрис скорчилась на асфальте, вцепившись в ногу. Потом немного отпустило, она всхлипнула и подняла голову.       Человек, кинувшийся на нее, лежал неподалеку, в нескольких шагах, неловко вывернув руку и раскинув ноги. Вокруг него расплывалось темное пятно. Это… кровь? И ею же пахло в воздухе – резко и кисло. Дасти стоял между ним и Беатрис, в опущенной руке у него был бластер.       - Ты… убил его? – пробормотала Беатрис, от запаха крови ее вдруг затошнило.       - Похоже на то… - ответил Дасти, подошел к лежавшему, наклонился. – Боюсь, что да, - сказал он, обернувшись. – Но он собирался убить тебя, если ты не поняла.       Беатрис икнула, ей было худо.       - Но ведь можно было и не убивать? – с непонятным ей самой упорством, превозмогая дурноту, продолжала допытываться она.       Дасти вздохнул и убрал бластер в кобуру. Та, оказывается, была под кителем, почему Беатрис никогда этого не замечала?       - Наверное, можно… Инстинкт сработал. Или рефлекс. У меня с биологией не очень хорошо в школе было. – Он снова развернулся к убитому, на этот раз присел рядом с ним на корточки, тронул за плечо, перевернул, голова глухо стукнулась о землю. Беатрис подумала, что ее сейчас стошнит, но встать и дойти хотя бы до ближайших кустов, она не в силах. Придется прямо здесь…       - Рorca vacca! Биче! Сиди, я сейчас!       Беатрис послушно сидела, хотя ей очень хотелось лечь. И отрубиться. А вдруг она и в самом деле спит, и ей просто снится кошмар? Мадонна, сделай, чтобы это так и было!       - Держи… - перед ней появилась бутылка с водой и пачка салфеток. Кое-как вытерла лицо, попила и даже умудрилась, не вставая, отползти подальше, туда, откуда не видно…       Потом она поняла, что рядом с ней кто-то сидит. С трудом повернула голову. Не кто-то, а Дасти…       - Получше? Идти сможешь или посидим? Ладно, понял. Сидим. Я пока в военную полицию сообщу что ли…       - Ты совсем не боишься? – прошептала Беатрис, отчаянно не понимая, почему он так спокоен.       - Кого? Его? Мертвого чего теперь бояться? Или ты про трупы вообще? Я их столько видел, Биче, что уже отбоялся. Первый раз меня тоже накрыло, как тебя сейчас, но это со всеми так. А потом… Когда корабль распыляется целиком – это хорошая смерть, быстрая. Хуже, когда в отдельных отсеках. Они задраиваются, а люди там сгорают, задыхаются, взрывается что-нибудь. Без голов видел, без ног, внутренности… Похоронная команда не всегда успевает, бывало, что приходилось и самим растаскивать… Я войну ненавижу! Но она – во мне. Мне кажется, я всю жизнь воюю, хотя на самом-то деле – пока меньше половины…       - Я могу идти, - сказала Беатрис. Слушать его было хуже, чем смотреть… на все это…       - Полиция приехала. Так что пойдем мы сейчас в комендатуру. Наверняка придется писать какие-то объяснения, будь готова.                     - Окей, - сказал офицер военной полиции, убирая в папку протокол опроса. - Теперь пройдемте на опознание.       В коридоре Беатрис вцепилась Дасти в рукав.       - Sole, я боюсь! Я не пойду, можно?       - Так надо, Биче. Это быстро, я буду рядом.       От вида тела под простыней Беатрис снова замутило, колени противно задрожали.       - Давайте быстрее! – резко сказал Дасти, - девушка волнуется. Держись, Биче, - и обнял ее за талию.       Полицейский дернул простыню, Беатрис посмотрела на лицо убитого, и оно тут же начало двоиться, расплываться. Ноги подломились…       - Мисс, вы его узнали? Мисс! Узнали? Это важно! – голос был таким же резким, как и запах нашатыря. Беатрис закашлялась.       - Не давите на нее! Биче, попей. Вот так… Теперь садись, только медленно. Не пугайся, не волнуйся, просто скажи: ты его узнала?       Беатрис зажмурилась. Но лицо этого парня все равно стояло перед глазами. Того самого парня, который в первые дни оккупации сказал ей про Оберштайна и передал адрес электронной почты. Это определенно был он. Но если признаться, то нужно объяснять, откуда она его знает, а придумывать что-то достоверное сейчас никак не получится.       - Нет, - сказала она, открывая глаза. – Не узнала. Простите, я очень испугалась и переволновалась.       - Понятно, - разочарованно сказал офицер. – Вот, подпишите. Контр-адмирал, мы обязаны сообщить об инциденте по вашему месту службы. Понятно, что превышения пределов самообороны не было, но процедура есть процедура.       - Сообщайте,- кивнул Дасти. – Понимаю, к тому же из табельного… Дадите знать, когда установите личность? Меня не нравится эта история.       - Разумеется. Расследование будет предельно тщательным, уверяю вас.              Пока они добирались до дома, Беатрис окончательно договорилась сама с собой, что сейчас, вот прямо-прямо сейчас, расскажет Дасти обо всем. И будь что будет. Скрывать больше нет никаких сил, она не умеет врать, если продолжить, то будет только хуже. Может, он все-таки ее не бросит, пожалеет?       От принятого решения неожиданно полегчало и наконец-то получилось глубоко вдохнуть. Да так, что снова закружилась голова, пришлось схватиться за перила.       - Биче, мы почти пришли! Еще два этажа всего! Мама мия! Давай так лучше!       Дасти подхватил ее на руки и зашагал через ступеньку.       От этого нервы опять сдали, и Беатрис заревела ему в плечо. Всхлипывала и заливалась слезами, когда Дасти искал по карманам ключ, открывал дверь, снимал с нее плащ и туфли. И никак не могла остановиться. Слезы словно смывали, уносили с собой гнусную, грязную тайну. Пусть себе текут…       Они закончились только после того, как Дасти почти насильно заставил ее сделать глоток виски. Стало очень тепло, очень спокойно и хорошо. Дасти сидел напротив нее, встревоженный и расстроенный. Самый лучший парень на свете. Самый-самый любимый…       - Sole, мне нужно тебе сказать очень важную вещь… Послушай, пжлалуста… Не преб… Не пебр… Не пе-ре-би-вай, хршо? – Язык немного заплетался. Это было так приятно…       - Пойдем-ка спать, Биче. Не-не, прямо сейчас. Отнесу тебя снова. Да, важно, понимаю-понимаю. Завтра все мне расскажешь. Все-все, обещаю. Завтра…                     Беатрис снился какой-то праздник. Кажется, Новый год. Играла музыка, то и дело что-то громко хлопало: то ли шампанское, то ли петарды. Потом бабахнуло так, что она проснулась. Кьякке кричала и металась по клетке, за окном выла сирена тревоги.       - Дасти! – выдохнула Беатрис. – Ты слышишь? Что это?!       Ответа не было, кровать рядом смятая, но уже пустая.       Она вскочила, кинулась в соседнюю комнату. Там тоже никого. И на кухне. Только записка: «Вызвали срочно. Свяжусь, как только смогу. О плохом не думай.» И подмигивающая рожица.       Окна дребезжали от взрывов, сирена не умолкала. Беатрис нашла комм и набрала номер Гюнтера, несколько раз промахнувшись по клавишам.       - Что происходит?! Ты знаешь?       - Конечно, знаю. Нас обстреливает Гайерсбург.