Одна Счастливая Семья

Еще одно сражение произошло на линии фронта с армией сегуна, намеревавшейся ослабить сопротивление и лишить их амбиций, с чем члены, формирующие сопротивление, не могли смириться. Почему они должны позволять лишать себя своих амбиций? Это было несправедливо, поэтому единственный другой вариант-бороться за то, во что они верили и надеялись, что в конце концов окажутся на вершине. Гороу зарычал, прижав уши назад, поджав хвост, когда он переходил от одного парня к другому, стреляя стрелами с геонаполнением со скоростью, которую большинство сочло бы чрезвычайно впечатляющей. Его навыки обращения с луком нельзя было упускать из виду, парень, вероятно, был лучшим лучником во всей армии сопротивления. Время от времени, когда появлялась возможность, генерал быстро осматривал поле боя, чтобы получить приблизительное представление о том, кто побеждал, сколько их людей было убито, и найти местонахождение Кадзухи. Бирюзовые глаза переворачивали все вверх дном, пока не заметили, как самурай несколькими взмахами клинка убивает трех парней подряд, сразу же делая шаг к большему, любой, кто шел против Кадзухи, в значительной степени оказывался повержен, и Горо не мог не почувствовать, как в его груди расцветает гордость, потому что это его Кадзуха прямо там. Стрела, пролетевшая мимо его лица, вернула его на сцену вокруг них, и он снова бросился в бой, используя свою быстроту и ловкость, чтобы передвигаться, используя невероятную цель, чтобы пронзать тела своими стрелами. Горо не доставляло удовольствия делать это, ему не доставляло удовольствия необходимость применять силу и насилие только для того, чтобы его видение не было лишено, ничто из этого не приносило ничего, кроме гнева, потому что почему они не могли просто жить без указа об охоте за глазами бога ? Почему сегун настоял на том, чтобы сделать это с ними? Боги на самом деле были не такими, какими их считали, Горо понял это, и это заставило его пожалеть, что архонты вообще существовали. Каким беспорядком все это было, беспорядком, которого не должно было происходить и не произошло бы, если бы их жалкое оправдание бога просто появилось. В конце концов они снова вышли победителями, но как долго продлится их череда? Как скоро они объявят об отступлении? Тяжело дыша, Гору смог оценить нанесенный урон, уборка после большого сражения всегда была для него самой тяжелой, ему приходилось забирать павших товарищей и хоронить их на глубине шести футов под землей, чтобы почтить память о добре, которое они принесли сопротивлению. В конце концов его глаза заметили, что Кадзуха опустился на одно колено, прижав руку к месту на своей руке, которое только говорило Гороу, что его возлюбленная не ушла невредимой. Пробираясь через генерала, присел на корточки рядом со своим напарником, мягко схватив его за плечо: “Дай-ка я посмотрю, насколько все плохо?” Кадзуха пожал плечами: “Не самое худшее, что у меня было, на самом деле это довольно незначительно по сравнению с этим, так что не нужно слишком беспокоиться, я буду в порядке”, - ответил он, выпрямляясь в полный рост с некоторой помощью “спасибо”. “Ну же, давайте вернемся”,-сказал Гору, обнимая Кадзуху за тонкую талию, уводя их с поля боя с верой в то, что его люди справятся с уборкой эффективно. Обратный путь в лагерь прошел довольно спокойно, пара обменялась всего несколькими словами друг с другом, они оба устали и просто хотели дать отдых своим ноющим мышцам на то время, которое у них было. Сражения происходили все чаще и чаще, Кокоми высказала план, который включал в себя штурм дворца сегуна Райдена напрямую, что, конечно, заставило Гороу чувствовать беспокойство… Он не хотел, чтобы с Кадзухой случилось что-то плохое, несколько порезов было легко залечить, лишив его зрения, попав в плен, смерть… все это было не так просто исправить, и это были те вещи, которых Гороу хотел избежать как можно лучше. Штурм владений сегуна действительно казался лучшим и единственным вариантом, который у них был, если они хотели довести до конца указ об охоте за видениями, на их стороне был Эфир, а также другие люди, так что на самом деле это было не так надуманно, как сначала подумал Гороу, но Гороу хотел обезопасить своего возлюбленного, и это было бы трудно сделать, если бы Кадзуха пошел в атаку без стратегии боя. Генерал просто боялся за самурая, не забыв, что парень был разыскиваемым преступником по всей стране, не говоря уже о том, что Эфир сумел получить тот же титул, так что противостояние с сегуном было лучшим вариантом, который у них был? Не то чтобы Гороу не верил на слово Кокоми, он доверял ей больше всего на свете, она никогда не давала ему повода не доверять ей, так как ее боевые планы почти каждый раз приводили к победе. Но все же. Гороу отказался позволить Кадзухе или кому-либо из его товарищей броситься головой вперед во что-то подобное без какой-либо твердой почвы под ногами, сражения с армией сегуна были тяжелыми, но противостоять самой архонт было в значительной степени самоубийством. Никто из них не был на том уровне, на котором они могли бы встретиться с ней лицом к лицу и выдержать гнев Мусоу Но Хитотачи, Гороу не была негативной, когда говорила, что они все умрут, это было реалистично, и это то, что им нужно было помнить. Фантазия о том, что когда-нибудь, возможно, все выиграет, казалась действительно хорошей, но реалистичность этого делала ее не такой вероятной. Исчезнув в их общем жилом пространстве, Гороу помог усадить Кадзуху на кровать, присел перед ним на корточки, где затем помог ронину снять ботинки, бросив их через плечо: “Давай, возьми немного ... “ “Гороу”. Мужчина посмотрел вверх, в алые лужи, поблескивающие чем-то слишком знакомым, и это заставило его вздохнуть: “Кадзуха...” они уже много раз говорили об этом, но, похоже, это не удерживало их тела от того, чего они хотели в глубине души, но это все равно было бы невозможно, не так ли? Двое мужчин? Размножается? Это звучит абсолютно нелепо, это не было нормой, и это было даже невозможно, так как их тела не были предназначены для такого рода вещей. У них были все свои обязанности в сопротивлении, у Кадзухи все еще был ордер на арест, Гору должен был выполнять свою роль генерала, Иназума была не самым приятным местом для жизни, не говоря уже о детях, и в конце концов они были двумя мужчинами. Даже если бы они могли, их нынешняя ситуация была не самой подходящей для этого, слишком много обязанностей. Дело не в том, что Гору не хотел этого, потому что он действительно хотел, он хотел этого так сильно, что было больно. Это просто… ...Это было невозможно. ” Простите меня, если я покажусь назойливым, но... “был сделан сильный рывок, из-за которого Гороу рванулся вперед, Кадзуха использовал это как средство прижать генерала к себе, заключив его в клетку руками и ногами, откинувшись на шелковистые простыни”...Я ничего не могу с собой поделать, Гороу..." Это уже было похоже на пытку, так как в это время года Гороу был более склонен к спариванию, это был его цикл спаривания, он часто пил чай, настоянный на таких вещах, как мята, сладкий цветок, а также другие вещества, чтобы облегчить позывы, которые испытывало его тело. Обычно он просил отгул, но с учетом того, насколько напряженными были дела в последнее время, даже один час отпуска принес бы больше вреда, чем того стоил, поэтому на этот раз он постарался справиться с этим как можно лучше. Все шло хорошо, пока Кадзуха не сделал что-то подобное, пытаясь вывести его из себя, и самое неприятное в этом было то, что… Это срабатывало почти каждый раз. Низкое рычание вырвалось из задней части горла генерала, нос уткнулся в горячую шею, когда острые клыки царапнули мягкую кожу. “Кадзуха, мы не должны, ты ранен...” - проворчал он, проворные пальцы потянулись прямо к ремням его укороченного топа, расстегивая их, так что предмет упал безвольно и был небрежно отброшен в сторону. Кадзуха игнорировал любые протесты, потому что знал, что Гору в любом случае не имел в виду ничего из этого, никогда этот человек не говорил ему "нет", когда дело касалось вещей такого калибра, и это еще предстоит увидеть. Самурай никогда бы ни к чему не принуждал, если бы когда-нибудь наступило время, когда Гороу искренне не хотел что-то делать, он бы искренне уважал это, однако он знал, что это было то, чего они оба жаждали. Что-то, чего они оба хотели, в чем нуждались. "Пожалуйста... разведи меня, Гороу... пожалуйста ” Это были слова, которые заставили последние нити самоконтроля оборваться внутри гибрида, уши подергивались, хвост лихорадочно свистел позади него, обе руки рвали тонкую одежду, не заботясь о том, в каком состоянии они будут потом, когда Гору нырнул вниз, обхватив ртом один розовый сосок. Водя влажным языком по шишке, сморщивая обе губы и используя зубы, чтобы пососать отметину на этой области, все время наслаждаясь красивыми звуками, которые этот жест выудил из Кадзухи. Только Гору мог позволить себе роскошь слышать такие сладкие звуки, исходящие от нежного ронина, родственной души, часто носящей спокойный фасад, чтобы скрыть все, что скрывалось под ним, оказывается, Гору знал Кадзуху достаточно долго, чтобы знать, как пробиться сквозь маску, на которой настаивал Кадзуха. Как сейчас. Довольно стонет, хнычет маленький, с придыханием ноет все высыпали из тех губ, как река течет кристально чистая вода холодная на ощупь, и они были никто, кроме него. Бледные щеки сейчас посыпанный розоватым оттенком, малиновые глаза сверкали под светом литье, один элемент за другим удаляются, пока рисунке была абсолютно голой, и поставить на полный экран для своих только глаза. Тил наметил каждый дюйм, как будто они любовались шедевром в художественной галерее, возможно, для Гороу Кадзуха таил в себе ту же красоту, что и холст, покрытый цветными сетками, все из которых создавали единое изображение, на которое можно было смотреть. Этот образ-Кадзуха. Руки скользнули вниз, к поясу его брюк, натягивая их на стройные бедра, остальное Гороу сделал сам, сбросив их, не заботясь о том, где они окажутся. Дверь в их каюту, вероятно, должна была быть заперта, но любой, у кого есть мозги, в любом случае знал, что их не следует беспокоить, поэтому он не видел необходимости прерывать их веселье из-за чего-то столь тривиального, как запирание двери. Оставляя следы поцелуев по всей длине упругой груди Кадзухи, язык скользнул в пупок, заработав веселое хихиканье. “Х - эй, это щекотно ... ” Такой мягкий звук. Это заставило Гороу захотеть услышать больше об этом, возможно, он услышит в свое время, хотя сейчас у них были вопросы, требующие решения. Взяв два пальца, гибрид сунул оба в рот, намылив их приличным количеством слюны, в то время как да, они хотели сразу перейти к хорошему, было крайне важно, чтобы они не забывали о здоровье и безопасности, связанных с участием в таких действиях. “Г - Гороу...” - позвал Кадзуха, хрипло выкрикивая имя, единственное имя, которое когда-либо должно было исходить из этих уст. Раскрасневшиеся конечности двигались в предвкушении, ожидая ощутить полноту, которой он так отчаянно жаждал. Прохладное ощущение зализанных пальцев скользнуло вниз, прижимаясь к тугому кольцу мышц, сжимающихся от желания “п - пожалуйста, Гороу...” - тихо взмолился он, пальцы вцепились в простыни под их формами. Просто посмеиваясь над проявлением нетерпения, Гороу засунул оба пальца внутрь, наблюдая, как мягкие черты лица исказились в ответ на это чувство, независимо от того, сколько раз они это делали, первый случай всегда будет опытом сам по себе. Не прошло и минуты, как Кадзуха пошевелил бедрами, давая понять, что хочет большего, жаждет большего, и кто такой Гору, чтобы отказывать своему партнеру в том, чего он хочет. Разрезая ножницами тугое кольцо так широко, как только мог, наслаждаясь довольными стонами и всхлипываниями Кадзухи, вскоре присоединился третий палец, за которым последовал четвертый, пока Гороу не заставил все четыре пальца входить и выходить из тугого жара своего партнера. "А - Ах~ Хааа, Г - Гороу... п - пожалуйста, дай мне тебя ... пожалуйста~” , откинув голову на подушку, смягчающую его, самурай более чем готов перейти к следующему “ пожалуйста... ”, - умолял он. Высвободив все пальцы, Гору использовал вытекающий преякулят, исходящий из кончика его члена, в качестве смазки, выровнявшись со сморщенным входом Кадзухи, который мужчина толкнул вперед, приятно содрогаясь от их тел, так хорошо прилегающих друг к другу. Часто временами каждый из них думал, что они созданы друг для друга, потому что для двух людей, которые так хорошо подходят друг другу, честно говоря, в этот момент они выходили за рамки понятия родственных душ. Они были больше, чем родственные души, больше, чем просто любовники, гораздо больше, чем любая другая пара, которую можно было увидеть на открытом воздухе, они были больше и любой из их ближайших друзей мог видеть, насколько хорошо они работали вместе. Всякий раз, когда они предавались этим занятиям, они снова и снова встречались с осознанием того, что они созданы только друг для друга. Наклонившись над фигурой Кадзухи, Гору вонзил свои клыки в отмеченную плоть, расположенную над правым плечом странника, если хотите, знак спаривания, который Гору поместил туда, чтобы показать всем, что у того, кто смотрел на прекрасное полотно, которое они считали пустым, уже был цвет, необходимый для того, чтобы оно расцвело и расцвело в захватывающее дух зрелище, которым оно стало. Толкаясь быстрым движением бедер, разум генерала затуманивается, затуманивается, он не может полностью контролировать свои действия “Кадзуха~… С - Так сладко, мой клен... я буду разводить тебя, заставлю тебя п - кружиться с моими щенками... Н - да, с - так кружиться, что ты будешь прикован к постели и не сможешь ходить, - собственнически прорычал Гороу, снова и снова двигая бедрами вперед, и снова, и снова с неумолимой скоростью, сопровождаемой достаточной силой, чтобы поэт увидел звезды. Черт, это было так хорошо. Так хорошо. Слишком хорошо. “Г - Гороу… нг , пожалуйста~… Л - позволь мне нести твоих щенков, о - только я~ - заскулил Кадзуха, обхватывая Гороу обеими руками и ногами, пытаясь притянуть его ближе с потребностью, чтобы он проникал глубже в него. Гороу нужно было идти глубже. С этого момента комната вокруг них была почти до краев заполнена их непристойными звуками, явным шлепком бедер по коже, пара обменялась небрежными поцелуями, оставив их губы блестящими, красными и опухшими от использования зубов. Во время их деятельности произносились невнятные слова, обещания, которые, насколько знал Гороу, невозможно было сдержать, как бы сильно они этого ни желали и ни желали . Фантазия об этом все еще казалась приятной, предположил он. Плотный жар вокруг него сжался так приятно, глянцевый бирюзовый туман от вожделения встретился с малиновым цветом аналогичного состояния “Я кончу! Я...я собираюсь ... ” Кадзуха застонал, обхватив руками крепкие плечи, просто чтобы ему было за что ухватиться, когда его кульминация обрушилась на него с силой, как грузовой поезд. Набирая темп, двигая бедрами вперед, Гороу прорычал: “Я собираюсь наполнить тебя - н - н-так приятно, мой клен~” мышцы напряглись в тандеме с приближающимся порывом удовольствия, охватывающим каждую часть тела, потоки спермы выстрелили глубоко внутрь Кадзухи последним жестким толчком. Рухнув в беспорядочную кучу липких конечностей, обе стороны тяжело дышали, позволяя своим телам остыть, выровнять дыхание до стабильного темпа. Когда Горо встретился глазами с Кадзухой, он почувствовал легкое замешательство от выражения его лица, это выглядело так, как будто самурай достиг чего-то, о чем гибрид не подозревал. Он хотел расспросить, хотел вступить в бой, но их веселый поединок заставил его чувствовать себя довольно измотанным, и вдобавок ко всему, они приняли участие в битве ранее, так что на самом деле было удивительно, что у кого-то из них вообще хватило энергии для того, что они только что сделали. Силы любви, применяемые вместе с силами, имеющими брачный цикл, силами, с которыми нужно считаться самостоятельно, соедините их вместе, и вы получите это. По крайней мере, такова теория Гороу в любом случае. ” Давай поспим... " - пробормотал он, слова были приглушены там, где его губы были прижаты к ушибленной коже, испорченной следами зубов. Кадзуха даже не ответил, уже упав в обморок от полного изнеможения. Гору усмехнулся, устраивая их обоих в позах, более подходящих для него, все еще погруженного глубоко в свою возлюбленную, позволяя бледным векам закрыться, чтобы приветствовать тягу сна, давящую на него. В следующий раз, когда они открылись, Горо обнаружил, что лежит один в постели, укрытый одеялом, защищающим его от прохладного утреннего воздуха, куда делся Кадзуха? С ворчанием приподнявшись, пушистые уши наклонились и повернулись, внимательно прислушиваясь к любым звукам, которые могли бы подсказать ему местонахождение поэта. Сначала он ничего не услышал, но потом… Брови нахмурились, когда отчетливые звуки рвоты, наконец, достигли его ушей, они доносились из общей ванной комнаты в их общих покоях. “Кадзуха?” Никакого ответа, кроме еще одного болезненного вздоха, этого было достаточно, чтобы Гору выскочил из постели и подбежал только для того, чтобы найти свою любимую Кадзуху на коленях с дрожащими пальцами, так крепко обхватившими чашу унитаза, что костяшки пальцев бедного мужчины побелели: “Кадзуха!” быстро бросившись к нему на помощь, присев на корточки рядом с ним, убирая волосы с его лица. “шшш, я здесь, клен, поднимайся, все в порядке”, - мягко сказал он, успокаивающе поглаживая Казуху по спине. Казалось, прошла почти вечность, прежде чем ужасные звуки прекратились, больше не было вздохов, и самурай тяжело задышал, когда с него полился пот. Хотя при ближайшем рассмотрении Гороу заметил улыбку, широкую улыбку, расплывшуюся на лице собеседника, и это совершенно сбило его с толку. С чего бы Кадзухе так улыбаться, когда он только что попытался вырвать свои внутренние органы? Почувствовав замешательство Гороу, дрожащие пальцы сжали и подняли маленькое устройство, похожее на палочку, что-то странно похожее… Не находя слов, он мог только встретить эти сверкающие красные лужи, наполненные чистой радостью, разинув рот от того, что его способность говорить нарушилась из-за сильного шока. Очевидно, эта реакция вызвала смех у Кадзухи, который затем повернулся, взяв их за руки: “мы сделали это… мы наконец-то сделали это, любовь моя...” Маленькие слезинки потекли по его покрасневшим щекам. Неужели? Они сделали это? Но… “...Как?... Т - ты...” “Я... нанес небольшой визит одному алхимику, известному своими навыками в Тейвате, я ... я рассказал ему о нашей ситуации, и он помог… Я хотел, чтобы это было сюрпризом, поэтому ничего не сказал, это не похоже на меня - делать что-то подобное, но ... ммф!” Слова Кадзухи были резко прерваны парой губ, врезавшихся в его собственные, самурай попытался отстраниться, потому что всего несколько мгновений назад он только что согнулся пополам над унитазом, опорожняя желудок, но, похоже, Гороу это не волновало. Отстранившись, генерал свел их лбы вместе: “Это невероятно, б - но как насчет сегуна и сопротивления а - и-“ Заставила замолчать одним указательным пальцем: “Ш-ш-ш, притормози. По одной вещи за раз, любовь моя, мы разберемся со всем этим, я обещаю.… мы сделаем это, но сейчас, можем ли мы просто...” Он прижался к Гору, свернувшись калачиком у теплой, твердой груди, когда руки поднялись, чтобы обхватить Кадзуху тем, что могло быть только защитным захватом. ”Моя семья, моя..." - мокро пробормотал Гору, его собственные щеки теперь были в пятнах слез. Кадзуха кивнул, обхватив ладонями лицо своей возлюбленной, чтобы он мог соединить их губы в более сладком, мягком поцелуе. “Да, любовь моя, твоя семья”