Одна Счастливая Семья

Перевернувшись, должно быть, в миллионный раз с тех пор, как они легли спать на ночь, Кадзуха тихо застонал про себя, изо всех сил стараясь не потревожить спящего рядом мужчину своими звуками дискомфорта. Приложив руку к своему округлому животу, самурай посмотрел вниз: “Т - ты мешаешь мне спать, будьте хорошими детьми и дайте мне отдохнуть”, - пробормотал мужчина себе под нос и, как будто в отместку, последовала серия ударов, от которых он тихо задохнулся. Никогда Кадзуха не сожалел ни о чем, что он сделал с Гороу, даже об этом, то, что он нес маленькие свертки радости, за которые они будут нести ответственность, заставляло самурая чувствовать себя почти гордым в каком-то смысле. Он любил Гороу всем сердцем, между ними всегда было что-то особенное, что расцвело тем, чем оно является сейчас, чем оно будет продолжать расцветать в ближайшем будущем. Однако, конечно, были времена, которые были менее приятными, чем другие, как, например, сейчас. Кадзуха не знал, какое сейчас время ночи, он мог только догадываться, он должен был быть глубоко погружен в сон, размышляя о любом приятном сне, который мог вызвать его разум. Вместо этого он тратил свое время, пытаясь не разбудить Гора своими звуками, когда их будущая семья пинала его, боль в спине причиняла боль, и, честно говоря, Казухе странно хотелось плакать, потому что он просто хотел спать. Прикусив нижнюю губу парой зубов, бледные веки плотно сомкнулись, он не мог справиться с этим самостоятельно, ему нужен был его партнер. Ему нужен был Гороу. “Г - Гороу… Гороу...” Пушистые уши дернулись, когда раздались тихие звуки, указывающие на то, что генерал начал шевелиться, поэтому Кадзуха продолжал произносить имя человека, чтобы заставить его проснуться. Бирюзовые глаза вскоре встретились с малиновыми, обеспокоенно глядя: “Ты в порядке? Что-то случилось?” сразу же Гороу уже суетился вокруг своего партнера и их нерожденных щенков, толкая их, чтобы убедиться, что нет никаких физических проблем. Тонкие губы приоткрылись с намерением объяснить проблему, но только для того, чтобы еще один пинок заставил поэта слегка вскрикнуть. Это было все, что нужно было увидеть Гороу, пока он сам не понял, почему его дорогая возлюбленная разбудила его в такой нечестивый час, быстро сев, генерал повернулся к нему: “Они доставляют тебе много хлопот, да”. “Д - да, они уже некоторое время пинаются… Т - Ты же не думаешь, что они сейчас придут, не так ли?” Кадзуха нахмурился, обеспокоенный, и, казалось, беспокойство было взаимным, если судить по складке на лице его партнера. Встретились взглядами, когда прикосновение руки накрыло его собственную. ” Я пойду приготовлю тебе чай, посмотрим, поможет ли это", - спокойно сказал Гороу, слегка успокаивающе сжимая нежную руку, прежде чем встать с кровати, которую он лично установил, Кадзухе было бы полезно не проводить так много времени, спя на полу, как обычно. Самурай мог только беспомощно наблюдать, как фигура покинула кроватку, чтобы встать на дальней стороне их общего жилого пространства, оставив его справляться с натиском маленьких пинков, которые причиняли его телу боль, которую он хотел перестать чувствовать. Некоторые ночи были лучше других, ночи, когда не чувствовалось боли, Кадзуха нормально спал, в такие ночи, как эти, обычно это означало, что на следующий день Кадзуха будет раздражен из-за недостатка сна и сильной головной боли. К счастью, область, где были установлены кухонные приборы и посуда, не создавала слишком большого расстояния между ними, поэтому, когда раздавался особенно громкий визг или когда Кадзуха хныкал ему, Гору мог утешить своего партнера как можно лучше, одновременно готовя чай. Как только это было сделано, напиток вскоре оказался зажат между двумя ладонями, когда Кадзуха прислонился спиной к теплой, упругой груди, губы мягко целовали его сзади в шею, чтобы успокоить, и это, честно говоря, творило чудеса. Из всех, кого они знали, Гору всегда знал, что делать в любой ситуации, в которой они оказывались, и умел успокоить их обоих, он также умел оберегать и защищать их обоих. ” Прости, что разбудил тебя", - пробормотал поэт, уткнувшись в край своей кружки, медленно делая глоток за глотком, поглощая горячую жидкость, которая действительно помогла облегчить его ноющее тело. Гору фыркнул: “Что я тебе говорил о том, чтобы извиняться за такие вещи, это действительно не проблема, я бы предпочел, чтобы ты сказал мне, чем страдать молча. Кадзуха... перестань чувствовать себя обузой из-за своего нынешнего состояния, ты не являешься и никогда не будешь обузой для меня или кого-либо из наших ближайших друзей”. Он сказал твердо, с приятным оттенком в голосе, конечно, но ему нужно было донести свою точку зрения и заставить свою возлюбленную понять. Следующее, что уловили пушистые уши, были звуки легкого сопения, похожий на щенячий вой, вырвавшийся из его горла, когда он уткнулся носом в теплую шею: “неееет, нет, не плачь, Кадзуха… Ш-ш-ш, ш-ш-ш, все в порядке, ты в порядке, ш-ш-ш, успокойся”. Тихие рыдания лились из Кадзухи так же гладко, как вода в реке, он смахивал их рукавом, только чтобы их заменили другие. В конце концов мужчина сдался и просто позволил себе заплакать, не то чтобы они уже не делали этого много раз раньше, обычно Кадзуха не был бы таким самоуничижительным, но из-за беременности он не был полностью самим собой, что понятно. Сначала это смутило их обоих, до такой степени, что они обратились за советом к Кокоми, со временем они привыкли к этому, и Гороу проводил такие ночи с Кадзухой, который высказывал ему мысли, которых у него обычно не было о себе. Все это время генерал не предлагал ничего, кроме мягких слов, заверений, а также других успокаивающих жестов, которые, как он знал, помогут Казухе немного успокоиться. Потребовалось немного времени, чтобы слезы наконец-то прекратились, все это время Гороу прижимал Кадзуху к груди, предлагая свое тепло своему дорогому партнеру: “Тебе лучше?” - тихо спросил он, поворачивая лицо, чтобы ткнуться кончиком носа в голову мужчины сбоку. Поэт кивнул, шмыгнув носом: “Да… спасибо, Гороу, - он улыбнулся, поворачиваясь лицом к гибриду, чтобы тот мог наклониться, Гороу полностью понял жест и встретился с Кадзухой посередине. “Не беспокойтесь, постарайтесь немного отдохнуть сейчас, если сможете”, - промурлыкал генерал, нежно кладя руку на округлившийся живот, держа их маленькие комочки радости. “Мы знаем, что вы хотите уйти, но еще не время, малыши, так что будьте добры к маме и дайте ему отдохнуть”, - тихо проговорил он, надеясь, что его небольшая беседа все уладит. Сейчас было важно, чтобы Кадзуха отдохнул больше, чем когда-либо, поскольку то, что он так далеко продвинулся, означало, что все становится все ближе и ближе, поэтому было важно, чтобы Кадзуха правильно питался, получал нужное количество отдыха и упражнений, а также кучу других вещей. Гороу всегда делал все возможное, чтобы Кадзуха получал то, что ему нужно, всякий раз, когда он просил о чем-либо, будь то еда, дополнительные одеяла, обезболивающее и так далее. Обеспечение здоровья и благополучия его дорогого партнера было для него первостепенным приоритетом, поскольку, насколько он понимал, ничто другое не имело для него значения, ничто другое не было так важно, как мужчина, который в следующий раз будет носить их, когда они скоро станут семьей.