Заблудшая барашка

Мария Петровна одолжила телефон у водителя всего на один звонок. Надо было делать что-то с КАМАЗОМ, иначе потом бы возникли проблемы с тем, чтобы доказать, что это именно ограбление. Сначала звонок в компанию, позволившую арендовать машину, а потом уже минута внутренних раздумий. — Вова, ты же тоже думаешь, что этим тварям не содержимое нужно было, а машина? — Ну да, скорее всего, чё им с кожей делать? Они даже не знают как её продать, а если и додумаются, то за копейки получится. В первую попавшуюся тачку прыгнули, да поехали. Женщина нахмурилась. Проматерившись, снова взяла телефон, набрала несколько цифр и остановилась. Мысленно задала себе вопрос откуда у Вовки последняя по тем годам нокиа, но вспомнив о его нечестном прошлом, решила этот вопрос оставить при себе. Вовка — близкий друг семьи, бывший одноклассник её покойного мужа. Мужик хороший он, всегда приедет, всегда поможет, только что, работать не любил. Лиза одно время думала, что у них с матерью роман, и она очень злилась по этому поводу, но потом поняла, что между ними только приятельские отношения, а сейчас и вовсе — рабочие. — Тогда меня вези сейчас домой, а уж там разберусь, наверное, придётся к бандюгам местным обращаться, они каждую кражу практически отслеживают, наверное, о такой крупной машинке явно в курсе. Вообще Машу нельзя было назвать грубой или неженственной. Женственнее её это ещё надо было поискать, большой красоты всю жизнь была. Наверное, кроме начальной школы. Она считала, что у неё тогда были слишком большие уши. Просто сейчас жизнь буквально заставляет её думать о том, как разрулить сделку, каким "блатным" районам нужно давать взятки, чтоб проехать без проблем, как рекетиров уболтать ценник снизить. Короче, может как кулолка выглядеть и вести себя и хотелось, но она всегда находила оправдания этого не делать. — Катька! Катька! Ты чё, совсем двинулась? - Рома буквально потянул Цветаеву в свою сторону, отобрав у неё камень. — Цуть не утопилась, на! Есё и ушла туда, где хер насли бы, на. В голове девушки плыло всё до безумия. Образы мешались между собой, как в состоянии сильного алкогольного опьянения. Голоса слышит, а кого видит не понимает, даже делала попытки отбиться от парней, думая, что ей сейчас причинят вред, получилось успешно, попала Бяше по лицу. — Рома, я её сейцас обратно скину, на! - возмущенно взвыл пострадавший. Пятифан хотел было посмеяться, но времени на хиханьки-хаханьки не было, ведь Катя развернулась снова к реке. — Как-нибудь в другой раз, - резво бросил он товарищу, — Так, блять, мне это уже надоело, - он кинул девушку на землю, стараясь сделать это немного мягче, чем он кинул бы того же самого Семёна Бабурина, но судя по сильному стуку о землю с ударом он всё-таки не рассчитал. Перед глазами были далеко не местные гопники. Два непонятных, до жути мутных силуэта, один из которых говорил отцовским голосом, но с каждой секундой родной голос папы становился всё более искажённым, через пару секунд приняв такой тембр, как-будто говорили с ней из самого Ада. Попытки бороться за себя, вернуться в чувства сменились отчаянием. Полный отказ от собственных стремлений. Катя Эхом, словно миллион раз повторялось это, казалось бы, неисчисляемое количество времени. Собственное имя больше никогда не хотелось слышать, хотелось отрезать себе уши. Единожды у неё было такое, когда она чуть не попала под машину и от сильного испуга впала в ступор. Из ушей действительно шла кровь, парни уже обсуждали что это, бешенство или ещё какая похуже болезнь? — Папа! Папа! - истошный крик сменился плачем. Громким настолько, что можно было подумать, что сейчас весь посёлок, весь лес придёт девушке на помощь. Никто не шёл. Кроме тех, кого она только сейчас смогла разглядеть сквозь пелену, вызванную её глюками и рассеявшуюся только сейчас. Всего лишь местная шайка, знакомая ей с самого раннего возраста. С отцом Ромки Пятифана общался её папа, очень поверхностно, и в основном, по делам, а Бяша просто часто перед глазами мозолил, когда они гуляли с подругами. В общем-то, посёлок же, и учились все в одном классе, правда, где их реже всего можно увидеть, так это в школе. — Так, Бяша, давай соображай, что делать будем? Под ручки и потащили? - Ромка засучил рукава, мысленно подготовившись к тому, что Катька может и его пару раз ударить. На лице верного друга такого же энтузиазма тащить потенциальную утопленницу к дому откровенно не наблюдалось, очевидно же, кто один раз на мост встанет - пойдёт туда во второй, если с первого раза не помер. Он сам не совсем помнил откуда знал это, может из фильма какого-нибудь такую фразочку услышал. — Нет, ёпта, сама пойдёт, на. — Чего хамишь, давай пойдём, пока она тебе со второго раза третий зуб не выбила, - на лице Пятифана расплылась хитрая до боли улыбка. Сейчас она выглядела ещё по-доброму, или Бяша просто знал, что пока что никакого злого подтекста в себе она не несла. — Да я цё, спорю на? Просто кровь у неё, может траву приложить? - он нагнулся и сорвал какой-то листочек, вроде как от можжевельника. — Погоди, она что-то про отца орала. Помер же у неё папка, ещё когда ей мало лет совсем было помер. Они с моим батькой курили часто вместе, он мне говорил про смерть его рот на замке держать. Помер же у неё папка, ещё когда ей мало лет совсем было помер Катя в очередной раз дёрнулась. Набрав воздуха, она выдохнула так, будто не дышала никогда, хватаясь за каждый вздох, как за последний. Подскочив на ноги с молниеносной скоростью, та пошатнулась. Видимо, слишком резко, давление скакнула. Помогать ей ровно стоять никто не собирался, парни лишь глядели на неё как на дуру последнюю. — Как помер? Пропал он без вести, но живой. Я записку от него на заборе нашла, даже пахло им. Мальчики лишь неоднозначно переглянулись. Девушка уже к этому времени чувствовала себя вполне оклемавшейся, чтобы суметь оценить их взгляд. Для полноты картины не хватало только пальцем у виска покрутить и прыгать резво около неё с криками:"Дура!Дура!Дура!". Ещё раз выдохнув, она направилась к дому. Вдруг повернулась в сторону парней, опять горечно расплакавшись. — Ёбаный рот, ну что это? Бяша.. — Мозет в ближайший дом её? - перебил товарищ, — Пусть скорую вызовут, на. — Да говорю, может к соседке загнать, да мамке её пусть наберут, я знаю примерно кто с кем общается, а то так ведь и привяжет камень к шее, - опять хищная улыбка. Он толкнул её в плечо, — Чё ревёшь опять? — Вы у меня варежки украли, мне двенадцать тогда было, - она всхлипнула. — Помню-помню, мужикам каким-то отдали. Очередная минута тишины. Вдруг Бяша засмеялся так, что аж птицы с деревьев полетели в обратном направлении. Хотя, не факт, что в обратном, лишь бы подальше от этого исчадия Ада. Рома даже дёрнулся, а Катька и подавно подскочила на месте. — Ты чё? — Правда зе. На пачку сигарет мы их выменяли, на! Потом ещё меня из дома выгнали, потому что музики мамке моей растрепали, как я сломя голову по посёлку бежал, а потом как мы курили стояли видели. Тогда я в палатке ночевал, из-за Катьки этой. — Точно! - Желание столь же сильно смеяться Пятифаном не двигало, но он ухмыльнулся. Бяша был его лучшим другом, но иногда какие-то его проколы заставляли над ним хихикать и подстёбывать. Однако, Рома не позволит кому-то обращаться к Бяшке также, как обращается он сам, — А чё ты вспомнила об этом? — Не знаю, обидно стало. — Луцсе бы перезивала насчёт того, что чуть с камнем на шее под воду не ушла, на! - Сколько бы лет не было Бяшке, кажется, он всегда будет добавлять "на" в конце любой своей фразы, а когда нервничает, то даже по несколько раз. Это было легко заметить и понять примерно после двух минут разговора. — Чё на речку то потянуло? — Да на какую речку? - поправив сильно вьющиеся волосы, которые ещё сильнее вились от особой влажности, девушка осмотрела себя. Правда, вся в воде, ещё и в крови. "О господи". Под размышления о том, что она скажет маме или о том, как можно быстрее отстирать всё это, она шла дальше. Точнее, они шли дальше. Практически в полной тишине. Единственное, что эту тишину нарушало, так это Ромкины пощёлкивания зажигалкой и Бяшкины шмыганья носом. Каждый думал о своём. Мария Петровна тоже думала, под альбом Градского "Стадион". Она успевала болтать с Вовкой, делать записи в рабочем блокноте о следующих закупках и восстановлению этой. Осталось совсем немного. Они были уже практически на границе посёлка, вдруг, проезжая мимо какого-то полуразрушенного дома, она увидела размытые силуэты ребят, среди которых, даже несмотря на всю мутность, она узнала дочь. — Вовка, остановочку сделай, ненаглядная моя ползёт. Пойду хоть к ней поздороваюсь. Владимир вышел из машины и пошёл сделать перекурчик, он мог даже успеть перекусить зная, как надолго затягивались любые семейные разговоры Маши с абсолютно любым членом семьи, даже если это тётка по седьмой воде. С каждым шагом женщине казалось, что что-то идёт за ней вслед. Сверкнуло что-то в траве, очень ярко, словно это что-то хотело, чтобы Цветаева старшая это заметила. Она бегло опустила взгляд, увидев пряжку от ремня. С нацарапанным на ней ножницами: "Мама дура". Сердце замерло. "Это же Васьки моего" Рома прищурился и свистнув попутчикам, чтоб те остановились, сказал: — Катька, хочу обрадовать, человек, к которому мы шли, нашёл нас сам, вон там маманя твоя идёт. Посмотрев на себя, на парней, потом опять на себя, а потом опять на парней, потребовалось чуть больше секунды, чтобы девушка поняла, какой скандал будет дома, что достанется даже ни в чём невинным мальчикам, ведь мать решит, что они лупили её смертным боем, хотя никакой вины, собственно, на их плечах не лежала. Мария Петровна вообще к большинству детей из посёлка относилась крайне негативно. Правда, к Оле из дома Петровых было очень тёплое отношение, бывало она, даже покупала ей кассеты с мультфильмами после приезда из города. Она видела в ней необычайной красоты и доброты девочку. Остальные же дети — дворовая шпана, плохой пример, отвратительная компания, даже первая скрипка на деревне не внушала ей полного доверия. — Катя, ну цё, мамка твоя встала, ждёт поди тебя, иди давай, на. — Реально, иди. Вообще не понял чё мы к тебе такую доброту проявили, спасение утопающих всё-таки дело рук самих утопающих, - после того как Рома сказал это, Бяшка непонимающе глянул на него, после получив на свой взгляд лишь тяжёлый вздох в ответ. В очередной раз поправив свои кудри, девушка посмотрела на мать, которая во что-то твёрдо залипала. Представив, что это она стоит, потому что думает с какой более пронзительной фразы начать скандал и вечерние разборки в дополнение, из горла не вырвалось ничего, кроме как: "Бежим!"