Заблудшая барашка

— Нет, ну ты можешь себе представить? КАМАЗ с кожей угнали, - заливаясь смехом говорила Мария. — Да ну что Вы, может просто забыли куда поставили? — Не держи меня за сумасшедшую. Мы с водителем остановились у ларька и заправки, покурить и поесть, через двадцать минут его как и не было никогда. Вдруг после пары минут разговора, как гром среди ясного неба, пришло осознание. Осознание насчёт потерянных денег, осознание насчёт потерянной машины, взятой в аренду. Осознание кучи несдержанных обещаний, данных дочери. К сожалению, таких было очень много. Женщина тихо заплакала. Как всегда, тихо, чтоб никто и не посмел подумать, что в ней есть хоть немного слабости, ведь, а что люди скажут? Баба тряпка, мужика упустила, для работы не годится, дочь тоже скоро упустит. Дочь. Катька сейчас - самое главное. С момента "пропажи" Василия Алексеевича времени прошло достаточно, чтобы дочь стала задавать вопросы. Матушка быстро смекнула, что о смерти говорить ни в коем случае нельзя, мол, травмирует девочку слишком, как её травмировало в своё время. Она очень многие вещи оправдывала детской травмой. Заплатив соседям остатки денег из заначки, договорившись с ближайшими родственниками, чтобы девке не слово, так и живет все ещё, с такой тайной за душой. Ближайшие достучаться пытались, что дура она, и что младшая когда-нибудь будет обо всём в курсе, но Мария Петровна никогда не считала, что в этом мире, нет, во Вселенной, есть кто-то более умный и осознанный, чем она сама.Надо сказать, что она думала об этом, сначала было говорить хотела, что новую женщину себе там нашёл, потом подумала, что неуместно, тоже травма, а так правдоподобно, люди чуть ли не каждый день пропадают, даже в их глуши, поэтому Кате строго-настрого запрещено было гулять около леса, такого очаровательного и влекущего играть с ним, но это очарование было лишь в глазах маленькой девочки. А маленькая девочка уже давно выросла, семнадцатый год скоро пойдёт. Вместо леса появились другие очаровательные вещи, например, пробовать курить. Может быть, в числе сегодняшних приоритетов, где-то в глубине души и была семья, мать, тётушки, дядьки и все прочие предки, но всё-таки барышня отдала всю себя книгам, вечерним прогулкам и себе самой, а образ жизни она вела весьма богемный. Ещё года два назад в голове Катьки мелькнула мысль спросить при каких обстоятельствах пропал отец, что удалось выяснить, почему мама не занялась расследованием лично, на что каждый раз получала такой холод в свою сторону, такие острые, режущие без ножа ответы, что хотелось провалиться сквозь землю, но ведь она уже достаточно взрослая. Более чем, Екатерина вместе со своими тогдашними подружками даже открывала собственное дело по поиску отца, но это было лет в одиннадцать. Как видела в мультиках, собрала узелочек, в котором были несколько кусочков хлеба и коробок спичек, украденный из комода в коридоре, привязала его на палку, недолго подумав, стала собирать все нарядные платья, ведь знала одно — ехать надо было в Москву, так что и выглядеть хотелось не стыдно. Так мама всегда говорила, в первую очередь надо, чтобы не стыдно было на улицу выйти. Правда планы о прибытии в Москву пришлось отложить, потому что именно в этот момент зашла мама, и увидев, как дочь собирает вещи, бросилась к ней, дабы как можно быстрее устроить самый настоящий скандал. Катя каждый день стояла в углу на горохе целую неделю. Сейчас эту бестию уже на горох не поставишь. Больно язвительна была на язык и резка на действия, но и учитель в этом плане у неё был хороший. Дети тогда рано взрослели, особенно в посёлке, где из лучшего рода развлечений было приходить в ларёк к Тамарке и наблюдать за местными алкашами, разводить их как-нибудь и придумывать им всякие задания за несколько небольших купюр, чтоб те "Распутина" могли купить. Время не останавливалось. Потом подросткам уже самим приходилось выполнять задания, чтобы уже у "нового поколения" синеньких человечков бутылку выпросить, ну хотя-бы пива. У Катьки есть забавная история на этот счёт: когда ей было двенадцать, мать отправила её в продуктовый, который стоял примерно в паре метров от того же табачно-алкашного ларька. Заправив вьющиеся волосы за капюшон, чтоб не мешали застегивать куртку, надев наспех мамины ботинки на четыре размера больше, она потопала к магазину. Идти, правда, было недалеко, минуты три от силы. Мороз сумасшедший, сунувшись в карманы куртки, девочка взяла рукавицы, которые, кстати, сама вязала, процесс вязания был до безумия утомительный, ведь сначала нужно было научиться, а в процессе учения все варежки по размеру были на левую ногу, такого масштаба даже сейчас были на ней. Это я к тому, что рукавички эти были очень индивидуальные и узнаваемые из тысячи. Она остановилась, подходя к магазину, начала дальше копошиться по карманам, думая, что варежки вроде как нашлись, а вот деньги, видимо, остались на комоде у зеркала. Тяжело вздохнув, она решила осмотреть содержимое куртки ещё раз, для удобства сняв своё "вязаное чудо" и легонько держа их в зубах. В это время в стороне ларька состоялся разговор между парой двенадцатилетних пацанов и такой же парой мужиков в самом расцвете сил. — Мужики, ну ёптать, подсобите, мы ведь в долгу не останемся. Как надо будет дома помочь — мы тут как тут будем. Да, Бяша? - наигранно улыбнувшись и сведя брови к переносице тараторил первый. — Есё бы, на! - прошепелявил второй. — Хорошо, парни, глядите, услуга за услугу, вот вам новая пачка сигарет, а вы нам бабки и варежки у той девчонки стащите, а то замёрзли как собаки, а у неё поди отцовские, - схаркнув на землю обратился мужик к пацанам, — И только попробуйте дёру дать, из-под земли, щенков, достану, - несмотря на внушительную угрозу от мужика не менее внушительных размеров, голос был такой же добродушный. Может, потому что пьяный, а может просто для пущей убедительности. Суетливо сунув пачку сигарет в карман дубленки, первый паренёк рывком подбежал к девочке, в то время как его товарищ стоял на месте около мужиков и неловко улыбался, резко дёрнул за рукавицы, которые бедная Катя все ещё держала во рту, ища мелочь уже на земле, вырвал их и бросил Бяше, бросился прочь. Бяша, что-то там пробубнив мужикам, типа, спасибо, отдал им рукавицы и побежал в противоположном от друга направлении, чётко зная, что они с ним встретятся где-то на середине посёлка. Мужики, посмотрев на девочку, которую только что нагло "ограбили", надели по варежке на одну из своих рук, возмутились, что ещё и большие оказывается: — Ну и папаша у неё, монстр какой-то. Ты гляди, я ещё одну руку вместить по длине могу! — Придурок, блять, пойдём тогда отсюда, а то запомнит и нажалуется. Всю жизнь потом бегать от него по лесам будем. Катя была очень опечалена фактом пропажи перчаток, но только потому что отвратительный процесс вязания ждал её вновь. Однако, печалиться долго не пришлось, ведь нашлась мелочь, которая была ей нужна для похода в магазин. Уже без тени печали на лице, счастливая малышка пошла за хлебом, молоком и всеми прочими прелестями этого магазина. Собственно, купить то больше было нечего. Иногда в крупных магазинах не знал даже, что и взять, кроме приевшихся продуктов, а уж в селе... Благо, в силу возраста не было в планах Кати думать о причинах пустых полок в магазине. Единственная пустота, которая её тогда пугала, это пустота в отцовском кабинете, пустота на кухне без его дурацких баек, пустота без балалайки и матерных частушек, за пение которых при ней, отец получал полотенцем по лицу от мамы. Эта пустота тревожила её и по сей день. Сегодняшним вечером она взяла у мамы попользоваться тени и блеск, вся косметика пахла дешевым пластиком и даже ацитоном. Качества невысокого, но выбирать не приходилось. Она собрала также мамину сумку и пошла к речке, читать и кидать камни по количеству прочитанных страниц. Летом это было любимым развлечением, тем-более, сама мать на работе, насчёт вечерних прогулок не в курсе, что и к лучшему. Опять начала бредить о каких-то пропадающих детях. Едва шагнув за калитку, она увидела какую-то бумажку, прикреплённую к забору, она была пробита каким-то крупным гвоздём. На бумаге знакомым до боли почерком, настолько плохо читаемым, но таким родным. Кровь ударила в голову, все чувства обострились, и Катерина вслух начала читать: Киса, кисанька, коток, Киса — серенький хвосток, Приди, киса, ночевать, Приди Васеньку качать. Уж как я тебе, коту, За работу заплачу — Дам кусок пирога И кувшин молока. Ешь ты, котя, не кроши, Котя, больше не проси Этот стих ей читал папа. Казалось, в округе даже пахло им. Казалось, что на неё кто-то смотрит. Ноги сами побежали к домашнему телефону, чтобы мать как можно скорее узнала о весточке от него, ведь он жив, он искал, он пришёл! Сознанием она была все ещё у того забора, ощущая на себе тёплый взгляд отца. Мать не взяла трубку. Девушку словно отключили от себя вовсе, она пошла на запах отца: туалетная вода, которую подарил ему его лучший друг, он достал её по-большому блату, запах от красного "веста", мамины духи, которыми он в шутку мазал запястья, чтоб "всякие не липли". Она не знала, что она делала и как далеко ушла, как долго шла. — Катька, ебанутая, слезай давай! Голос словно вывел из транса.