всё внутри,но мне это ни о чём не говорит

1846 год Может быть, странным дождь бывает только зимней оттепелью, когда из сырой и темнеющейся пустоты воздуха вдруг возникают и тут же исчезают в льдинисто-голубой снежной поверхности тяжелые капли. Небо в такую погоду закрыто неопределенно-светлой и тяжелой облачностью. Странным было как раз отсутствие темной и определенной поверхности земли, которая всегда ориентирует чувства, мысли, от которой был отсчет чего-то важного... Дождь любой, может быть, исключая ливень или грозу, провоцировал мысли на поиск уюта, и сам дождь, особенно в пасмурные летние дни и тем более — ночью, что-то сохранял от уюта: пространство темнеющего воздуха днем было неоднородным, его мягкие меняющиеся формы в общей громаде воздуха создавали иллюзию тесноты, заполненности движением. Конечно, все дело было в смелом членении неба, а небо для нашего сознания — было верхом не только в буквальном физическом смысле. Маленький Граф Разумовский залез высоко на дерево с небольшой кипой желтых листков бумаги и небольшим угольком. он долго сидел на ветви и рисовал.Ему это очень нравится.Серёжа любит не только рисовать,но и любоваться чужими работами.Жаль только что чужие и его труды никем не оцениваются,или того хуже-оказываются в вечернем камине. -Разумовский,поршивец,а ну слезай,быстро!-громкий басовый голос заставил Графа вздрогнуть и чуть ли не упасть с ветки.-чёрт,он снова пришёл..-подумал Разумовский и слез с дерева. Перед ним стоял взрослый мужчина,можно сказать даже пожилой. -слушай сюда,мерзавец,сегодня твой отец и мамаша погибли от рук гробителей,а ты остаёшься под мою опеку,понял,сопляк?-голос был грубым,даже слишком.Григорий Васильевич очень жестокий,но всё же-он дядя Серёжи. После слов Григория Васильевича мир Серёжи перевернулся вверх дном:он мог умереть вместе с родителями..Они звали его с собой,но тот не согласился,идиот..Глаза Разумовского младшего были на мокром месте,но плакать перед Григорием Васильевичем нельзя:его же снова накажут за эдакую «неподобающую манеру Графа». Дядя выхватил из рук маленького Разумовского кусочек угля и бумажки с какими-то «калякалями маляками » как считал Григорий Васильевич. -ты сейчас же пойдёшь в свою комнату и будешь наказан вечером,понятно?-голос стал намного грубее и жесточайше.Серёжа понял,ему сегодня вечером будет явно очень плохо,слишком плохо. Мальчик кивнул и побежал в свою комнату так быстро,как только мог. Забежав в свою комнату,Серёжа рухнул на кровать.Мама,папа..их больше нет.Он больше никогда не увидит маминой улыбки,а папа никогда не будет рассказывать ему интересные и смешные истории.Как же ему теперь быть?Что делать?Ещё этот гад Григорий Васильевич сегодня очень сильно накажет его.В лучше случае он поставит его на час-два на гречу или горох,а в худшем-будет бить его хворостинкой по спине.Вообще Григорий Васильевич старший брат его отца,может просто их родители больше уделяли внимания младшему,а не старшему?Да,он очень плохой,но Серёженька всегда всех оправдывал.Не мог ведь человек стать плохим просто потому,что ему так нравится? Стук в окно согнал все мысли Серёжи куда-то далеко.Он встал с кровати и вытер лицо тыльной стороной запястья,подходя к окну.Серёжа открыл окно и увидел малька,немного старше его.У него были тёмные,как уголь волосы и почти бледная кожа. -Ты же Сергей,верно?-мальчик говорил почти шепотом,мало ли кто их увидит. Серёжа сразу выпрямил спину и сделал невозмутимый взгляд. -да,я Серёжа,а вы,собственно кто?-Сережа говорил тихо и пытался сказать это невозмутимо. -Я Олег,Олег Волков,сын твоего учителя по немецкому,я тут живу,не помнишь?-Олег смотрит на него пристально,пытается запомнить его внешность будто если он уйдёт-больше не увидит его никогда.Олег положил ту самую кипу бумаг и уголёк на подоконник. -Сергей,это вроде ваше.Извините мне нужна бежать,а то мой отец небось меня уже заждался.До свидания,Сергей!-Мальчик быстро скрылся из вида Серёжи -Забавный он..-Серёжа взял бумаги и уголёк и спрятал за шкаф,а то не дай Бог Григорий Васильевич будет проверять его вещи.В животе у Разумовского летали бабочки..