Ближе, чем ты думаешь

Осторожно ступал алхимик по треснутым плитам, обломкам кирпичей, горелой траве. Он устремил взгляд в небо – по непривычно серому небу мчались темные тучи. Резкий ветер развивал подол белой накидки и светлые пряди волос, неприятно бил в лицо. В очередной раз зажмурившись, защищая ладонью лицо от ветра, принц мела краем глаза смог заметить нечто странное, что привлекло его внимание. Он чуть повернул голову в сторону и в замешательстве замер. Вместе с ним в то же мгновение застыл и ветер. Перед алхимиком, покачиваясь, скрипели горелые деревья. Их кривые корни тонули в море пепла, а мертвые ветви угрожающе постукивали друг о дружку. Сделав пару шагов вперед, осматривая окружение, белокурый с накатывающим ужасом стал понимать, что расположение деревьев ему смутно знакомо. Через пару секунд он осознал, что начал узнавать некогда оживленный Шепчущий лес. Брови нахмурились. Нигде не было той свежей зелени, той умиротворенной жизни. Все краски словно безжалостно выжали, оставив лишь жмых серого цвета. Голые мрачные деревья, видимо недавно объятые пламенем, теперь неестественно кривились, словно цепкие когти чудовищ, готовые схватить путника, как только тот потеряет бдительность. В воздухе хаотично летал пепел. Течение времени будто замедлилось. Долго всматриваясь в опустошенное место и недоумевая, как могла произойти такая катастрофа, Альбедо поднял руку и протянул ее к ближайшему стволу. Но он не успел дотронуться до ветхого слоя обгоревшей шероховатой коры: его остановила мелькнувшая мысль об опрометчивости. И не зря. Через секунду из дерева, начиная с корней и заканчивая верхушкой, нарастающим потоком стала сочиться некая темная дымка, состоящая из мелких частичек, которые струясь, крутились в неосязаемом вихре и отлетали в одну сторону. Можно было предположить, что мертвое растение стало сыпаться изнутри и пепел стал вырываться наружу, ведь угольный скелет оставался стоять нетронутым памятником дальше. Посмотрев по сторонам, алхимик стал свидетелем того, как весь лес стал так же предавать свое содержимое воздуху. Со временем такие облачка стали концентрироваться в отдельные тучки, прилегая друг к дружке все плотнее и плотнее. Это продолжалось до тех пор, пока их концентрация не достигла той степени, когда из этих сгустков могло сформироваться нечто осязаемое. Таким образом тут и там стали вырисовываться очертания чего-то, похожего на силуэты людей. Эти силуэты, совсем не замечая незваного гостя, стали бесцельно блуждать между мертвыми деревьями, издавая тихие невнятные и завывающие звуки, словно оплакивали утрату. Альбедо снова понял: это они, те самые, кто приходит к нему почти каждую ночь. Все его страхи и опасения, берущие вверх во время сна, когда им не могут дать отпор от отсутствия на то контроля. Те, кто озвучивают все его самые страшные мысли, показывают кошмарные вещи, обеспечивают вагон навязчивых мыслей на следующий день, заставляют ворочаться в постели и просыпаться в холодном поту посреди ночи. И вот сейчас они предстали перед ним в виде до жути знакомых жителей Мондштадта. Наблюдая за поведением силуэтов, алхимик вдруг задался вопросом: горевали они по лесу или же по тем обломкам, что он видел в начале? И что за обломки там были? Почему и они кажутся ему такими знакомыми? Неужели это… Внезапно, словно почувствовав шевеление мыслей, самый ближний из силуэтов замер, а затем резко обернулся на парня. На белокурого уставилось безликое существо. Оно медленно подняло руку, указывая в его сторону. «Он», — прошипела темная материя и стремительно двинулась на Альбедо. С каждым новым широким шагом, тень росла, словно питалась тем пеплом, на который ступала. Сердце в груди алхимика привычно учащенно забилось, все мышцы напряглись. Ему уже не в первой противостоять своим страхам. К сожалению, он уже досконально знает дальнейший сценарий развития событий. Он знает, что будет страшно от самого себя, знает, что ему никуда не деться и не убежать, он будет вновь стоять парализованный, не в состоянии биться. Радовало лишь одно: это точно должно закончится. «Он! Он!» — сразу же подхватили другие тени, волной оборачиваясь на принца мела и начиная устрашающе двигаться в его сторону. Силуэты были все ближе и ближе, их голоса, сливались в унисон, становились все громче и напористей, а Альбедо не мог и пошевелиться, чтобы дотянуться да меча. Ему оставалось лишь в оцепенении наблюдать, как эта шумная темная масса подступает, объединяясь между собой, нарастая и ускоряясь с каждым новым мгновением. Он бы усмехнулся от такой предсказуемости, если бы мог. Но он не может и сомкнуть широко распахнутые глаза. «Он! Он!» — громко звучало уже отовсюду. Голоса били по ушным перепонкам, эта какофония больно стучала по мозгам, казалось, белокурый сейчас оглохнет. Ему хотелось зажмуриться, схватиться за голову и закрыть уши, хотелось избавиться от этого давления и напряжения, но он не мог. Его раздражала эта беспомощность. И вот, когда тени уже окружили его со всех сторон, стремясь закрыть собой весь доступный свет, отгородить алхимика от выхода наружу, ограничить воздух, задушить, когда они начали надвигаться, желая заключить его в свои крепкие объятья, окунуть в себя, обречь на тоску, отчаяние и вечную потерянность, превратить в себя подобного не имеющего своей воли и личности паразита, Альбедо внезапно осознал, что может оторвать ноги от земли. Странно, ведь раньше такого не случалось, все заканчивалось именно здесь, на этом моменте. Его должна была поглотить эта тьма, а затем он бы наконец проснулся. Но в этот раз, имея такую возможность, ему не хотелось смиряться с поражением, он отступил шаг назад. Он тут же охнул. Альбедо споткнулся о камень и упал на спину, едва успев смягчить падение руками. Глаза рефлекторно закрылись. Возникла непривычная после шума давящая тишина, но хор голосов тихим эхом все еще звенел в ушах. Поднявшись на локтях, парень осмотрелся. Деревья исчезли, как и тени. Повсюду был только плотный туман, но даже с его наличием было понятно, что находится он уже в совсем другом месте. Пока алхимик поднимался на ноги, заметил, что видит лишь сухую и жженую траву, что была чуть выше предыдущей и доставала ему до колен. Темные остатки растительности грустно покачивались на ветру и словно перешептывались о чем-то. Чуть замешкавшись, Альбедо решил побродить по полю, в надежде найти что-нибудь или кого-нибудь. Вскоре он наткнулся на больших размеров дерево. Из-за тумана вначале его видно не было. Листвы на нем, как и на прошлых деревьях, тоже не было. Пробежался ветерок. «Обойди кругом», — прошуршала трава. Альбедо без раздумий повиновался. Пока он шел, понял, что данное дерево очень напоминает ему дуб Веннессы, что раскидывает свои ветви в Долине ветров, там, где они остановились на ночь с Сахарозой. Кажется, он знает где находится и в этот раз. Все дерево обходить пришлось бы долго, но после нескольких пройденных метров, он заметил еще один стоящий неподалеку силуэт. На этот раз тень была одна, и алхимик мог протянуть руку к рукоятке меча, что все знатно облегчало. «Почему она одна? Почему здесь, отдельно от других?» — вдруг мелькнуло в голове алхимика, и силуэт вновь почувствовав шевеление мыслей, обернулся на парня. Альбедо было дернул руку к мечу, но его остановил взгляд этой тени, а точнее наличие и цвет ее глаз. Они были янтарными и волшебно, независимо ярко светились сквозь туман. «Кто?» — не успел сорваться вопрос с губ алхимика, как силуэт начал говорить сам. — Как ты мог? — спросила тень неясным голосом якса, будто бы звук шел из-под толщи воды. По коже принца мела пробежался холодок. — Сяо? — неуверенно спросил Альбедо, делая шаг вперед. — Не подходи ко мне! — громко до боли в ушах прогремел голос. Белокурый отступил назад, переборов желание закрыть уши. — Всего-то надо было позволить тебе умереть в тот день, — продолжал силуэт, сверкая оранжевыми глазами. Начал подниматься ветер. По-прежнему стоящий на месте туман это не волновало. Казалось он напротив становился все плотнее. «В тот день…- к прежнему шепоту травы добавились тихие голоса тех самых темных силуэтов. Альбедо искренне надеялся, что они не толпятся за его спиной, — В тот день самой первой встречи… Звездный блеск…» Ветер наращивал силу, поднимая пыль и кружа пепел. Знакомые светящиеся глаза стали отдаляться, меркнуть в тумане. Испугавшись, что тот бесследно исчезнет, Альбедо стал звать друга по имени, но голоса теней были настолько громки и настойчивы, что заглушали его собственный голос, и ни адепт, ни сам алхимик не могли его услышать. «Багровый агат был спасен янтарем…- с издевкой смеялись голоса, — Зачем…» «Зачем? Зачем?» — стало дублироваться разными голосами. Вновь стал нарастать неприятный шум. Через туман Альбедо разглядел как адепт, кинув взгляд сверху вниз на него, стал отворачиваться, готовый уйти прочь… Туман. Свет глаз потух. — Сяо! — отчаянно крикнул алхимик в пустоту. Ветер внезапно стих. Голоса смолкли. Туман исчез в радиусе нескольких метров, открывая вид на адепта. Пепел с пылью и сорванными ветром травинками застыли и неподвижно зависли в воздухе. Адепт стоял к нему спиной. — Сяо, давай поговорим. Прошу, послушай. У меня не вышло поговорить тогда с тобой. Я…я не хотел, чтобы так получилось, правда. Якса стоял все так же. — Сяо, прости, пожал… Тут адепт круто развернулся. — Не подходи ко мне! Его острый яростный, наполненный холодом и ненависти взгляд пронзил алхимика. В шее кольнула резкая боль. Зажмурившись, Альбедо схватился за горло правой рукой. С каждой секундой становилось все труднее дышать. Алхимик, хрипя, старался глотнуть воздуха. Он задыхался. — Не притворяйся! — прорычал адепт. Якса резко вытянул руку к белокурому и сильным потоком воздуха сбил того с ног. Колени алхимика коснулись острых холодных камней. Но весь этот дискомфорт заглушало давящее чувство на шее, словно с каждой попыткой вдохнуть, ее сильнее стягивали канатами. Понемногу в груди стали зарождаться страх и паника, они стремительно нарастали. Глаза начали слезиться от боли, голова шла кругом от дефицита кислорода. Он потерял равновесие и полетел лицом вперед, но успел упереться свободной рукой о землю. «Я снова подвел, — тихим дрожащим голосом, насквозь пропитанным горечью, прозвучало в тишине. Говорил Алатус, но не тот, что стоял перед алхимиком. Тот стоял на коленях, в сокрушении опустив голову, возле пустого места, опираясь на копье, где должна стоять статуя Семерых. — Знаю, я не заслуживаю твоего прощения. Я бы мог пообещать тебе, что больше не подведу, но… но я просто лишен такой возможности». — Чтобы я не видел тебя больше в Ли Юэ! — громко и злобно шикнул уже другой Сяо. Полная противоположность того Яксы. Его слова еще долго раздавались эхом, даже после того, как сам адепт уже исчез, оставив после себя облачко пепла. Как только все вокруг стихло и обратилось в мертвую тишину, когда у Альбедо почти не осталось сил, в глазах стало темнеть, а единственная оставшаяся опора — ослабшая левая рука угрожающе задрожала, алхимик все же смог рвано вдохнуть воздуха. Этот воздух словно полоснул легкие и горло изнутри. Все начало драть, будто органы обдало крутым кипятком. Но он не мог жаловаться на такой недуг: он наконец дышит, и этого предостаточно. Осторожно делая неполноценные вдохи, которые все еще приносили дискомфорт, белокурый старался успокоиться. Но этому, к тому же, мешало и это отвратительное розоватое свечение, что начало паутинками расходиться по левой руке. Только он хотел выпрямиться, как вдруг сильно закашлялся и опустил голову вниз. От приступа долгого кашля из глаз невольно брызнули слезы. Излишняя влага мешала видеть, искажая действительность. Но несмотря на это, парень все же смог разобрать некое шевеление. Он сморгнул очередную слезу. Перед ним, из обгоревшей серой земли из кучки пепла, куда упала одна из первых слезинок, стал пробиваться зеленый росток. Позабыв все свои боли, как завороженный, прибывая в нелегком удивлении, Альбедо неотрывно следил за тем, как растение стремительно росло. Вот появились зеленые молодые листочки, такие нежные и хрупкие, такие непривычные глазу в этой безжизненной картине. Росток стремительно тянулся к небу, к солнцу, что скрывалось за толщей облаков, или же оно тянулось… к нему? Когда между листиком на верхушке растения и лицом принца мела оставались считанные сантиметры, алхимик с очередной порцией воздуха вдохнул терпкий аромат. Он сразу понял, что это мята: повеяло освежающей прохладой. Эта прохлада, по пути ослабляя боль и расслабляя мышцы, последовала в легкие. А там, волной по всему телу разлилась теплом воспоминаний: именно так пах простенький парфюм Сахарозы. Когда приятная волна облегчения достигла левой руки, в конечности не возникло расслабленья — настала внезапная боль. Руку словно пронизывало сотнями иголок, что больно впивались в кожу. Бросив взгляд на запястье, Альбедо, вздрогнув, увидел, что привычно алые линии окрасились в золотой. Видимо полосы стали менять цвет еще когда его внимание было занято ростком мяты, а он и не заметил. Тем временем боль становилась все сильнее и перерастала во что-то невыносимое. Даже то душащее чувство было не таким резким и агрессивным, как это. Вскоре сигналы о недуге в руке стали поступать в мозг бешеным потоком. Алхимик уже не мог думать о чем-то еще, кроме как о желании прекратить все эти пытки. Он открыл глаза, тяжело и часто задышал. Над ним весело далекое звездное небо, искря россыпью звезд. Вокруг было тихо и спокойно. Сам он лежал на спине и чувствовал некую тяжесть на левом плече. Чуть подвинув голову, он различил светло-зеленые волосы со знакомым ароматом. По началу сердце радостно подпрыгнуло, от приятного теплого чувства, а затем с ужасом упало в пятки, ведь в руке все еще кололо, а Сахароза была совсем рядом. Вдруг он вредит ей прямо сейчас? Кое-как приподняв голову, стараясь не тревожить девушку, Альбедо глянул Сахарозе за спину на свою левую руку, а точнее на свое запястье, которое удалось оголить, чуть подтянув ткань перчаток пальцами той же руки. Даже если та боль во сне оказалась лишь судорогами от того, что Сахароза замедлила кровоток к руке, то никуда не девшееся свечение, не ее вина. «А может и ее, — подумал Альбедо, — ведь это все начинается, когда она совсем близко, и я могу ее коснуться. А что если для меня это неприятно, а для нее больно? Что если действительно есть обратная реакция? Что если с ней что-то происходит в это время? В конце концов, в эти моменты она всегда спит». Но не успел алхимик начать корить себя за свою безответственность по отношению к коллеге и пытаться вытащить плечо из-под ее головы, как девушка что-то тихо пробормотала во сне и, как кошка, потеревшись головой о свою подушку, прижалась ближе к алхимику, улегшись тому на грудь и слегка приобняв его. На пару секунд Альбедо оцепенел, чувствуя как дыхание сбилось, а в груди трепетно с перебоями забилось сердце. Потихоньку по всему телу снова пробежалась волна тепла и спокойствия. Настало некое внезапно сильное расслабление, он даже прикрыл глаза, стараясь на полную насладиться этим возможно уникальным моментом. Все это настолько отвлекло белокурого, что он и позабыл про недавние судороги, а про свечение вспомнил лишь после того, как аккуратно и заботливо натянул на Сахарозу одеяло. Взглянув на запястье снова, он с удивлением обнаружил, что свечение было ни золотым, ни розовым: оно совсем исчезло. Альбедо прислушался к дыханию девушки, опасаясь, что его зараза могла перейти к ней. Но та все так же мирно посапывала. Через некоторое время он уснул. А единственной вещью, в которой алхимик ошибся во время размышлений это то, что Сахароза во всех подобных моментах спала. Утреннее солнце освещало небольшую деревушку Спрингвейл. Ранние лучики падали на черепичные красные крыши домов, расположенных на разных высотах скалистого рельефа. В северной части городка, под мельницей, под действием ветерка дрожала гладь родника, в котором, по слухам, живет Родниковая фея. Пройдя мимо Драффа, который с ночи держась за голову, бубнил под нос не особо приличные слова, алхимики прошли к знакомой Брук и у нее позавтракали. Затем они немного побродили между домами, наблюдая праздничную суету: жители устанавливали лавки, вешали венки из полевых цветов и ленты. Проходя по мосту до Мондштадта, они заметили, что он необычно пустовал: видимо кто-то до них уже распугал всех голубей, и Тимми теперь ходил по городу. При входе их встретили все те же неизменные Свен и Лоуренс, что приятно удивленные помахали им. В самом Мондштадте жизнь непривычно кипела. То тут, то там ходили люди, готовясь к празднику. На площади жителями устанавливались прилавки и столы. Даже возле магазинчика Флоры, «Фруктов Куинна» и кузницы Вагнера ходили рыцари Ордо Фавониус, следили за порядком, помогали с приготовлениями, вешали гирлянды из лент и цветов. Ступеньки, ведущие к площади с фонтаном были устланы двумя цианового цвета дорожками с белыми полосами по бокам. Между ними, вместо привычных кашпо с желтыми и голубыми цветами, стоял горшок с каким-то хвойным растением с оранжевыми вертушками на ветвях, а вокруг в горшках поменьше росли небольшие белые цветы. Дальше от фонтана алхимики направились в штаб Ордо Фавониус. По пути они заметили Эмбер, которая стояла в окружении детей и с энтузиазмом рассказывала им о прелестях конкурса полетов на планере, активно жестикулируя. Рядом с ней также стояли и Итэр с Паймон. В их задачу видимо входило активное кивание и регулярные напоминания о технике безопасности и осторожности. Скаут и путешественник были настолько увлечены разговорами, что заметили коллег, которые в свою очередь решили и их не отвлекать, и не привлекать внимание любопытных детей, только когда Альбедо уже зашел в здание, а Сахароза стояла в дверях. Тем временем дети уже тянули Эмбер за обе руки куда-то в сторону с громкими просьбами показать им как она парит на планере. Так почетный рыцарь немного отстал и решил помахать хотя бы Сахарозе. Сделав несколько шагов от входной двери, и поняв, что не слышит других гулких шагов в полной тишине коридора штаба, кроме своих, Альбедо оглянулся и смог увидеть, как девушка кому-то энергично махала с радостной улыбкой на лице. Такую искреннюю и долгую улыбку он видел на ней лишь в смутном воспоминании, там, на Драконьем хребте, совсем недавно, когда в полудреме он невольно подслушал их разговор с Итэром. Слов тогда он различить не смог, но и без этого было понятно, что их беседа была очень подвижной и увлеченной, а Сахароза при этом вела себя более свободно, открыто и уверенно. Через пару секунд биоалхимик повернулась на своего учителя и будто бы одернув себя за излишнюю эмоциональность, сразу посерьезнела. Видимо выражение лица Альбедо несколько изменилось, когда он призадумался и невидящим взглядом все еще буравил девушку. Осознав это, белокурый поспешно отвел извиняющийся взгляд. — Там Итэр, — робко пояснила Сахароза, прикрывая за собой дверь. «Итэр», — эхом раздалось в голове принца мела. Снова окунувшись в свои мысли, Альбедо и не заметил, как пропустил вперед Сахарозу, а сам стал отставать. Ему было досадно от осознания, что девушка, которой он является самым близким человеком из всего Ордо Фавониус, рядом с ним ведет себя как-то скованно. Да, раньше он уже замечал, что в его присутствии она начинает нервничать и заикаться. До этого он думал, что дело в ее характере и неуверенности в себе. Но что если подобное происходит только лишь когда она с ним? Что если он мешает ей и не дает раскрыться, расти или даже… пугает? Особенно в последнее время. Что если она уже обо всем про него догадалась и сейчас зачем-то молчит? Ей, как ему, тоже страшно? Потому-то она в последнее время стремится избежать его, прячет лицо, эмоции, переживания, топит все в себе? Подняв нахмуренный и озадаченный взгляд на спину Сахарозы, он заметил возле кабинета магистра трех их знакомых: библиотекарь Лиза, мастер Дилюк и капитан Кэйа. Взгляд последнего, который был направлен прямо на Альбедо, хитро и пытливо сверкнул, заставив того упростить выражение лица и с обычной серьезностью кивнуть в знак приветствия. Чуть поодаль от двери, ожидая своей очереди, о чем-то болтали Кэйа с Лизой, когда Дилюк стоял ближе всех к кабинету, опершись спиной о стену. Он чуть прикрыл глаза, сложив руки на груди, но был все еще настороже: ему не было сложно расслышать приближающиеся шаги и прикинуть кто идет. У каждого из ожидающих была своя причина визита: капитан прибыл известить о зачистке окрестностей Монштадта, (именно поэтому алхимики не повстречали никого по пути из Спрингвейла) Лиза пришла обговорить вопросы процесса приготовлений к мероприятию, а Дилюк обсудить поставки напитков на время праздника. — Солнышки, так вы все же пришли! — улыбнулась ведьма в сиреневом, заметив алхимиков. Она было приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но дверь вдруг отворилась и из комнаты вышла Маргарита, то и дело в пол голоса повторяя имя очередного потерявшегося кота. — Приятно было побеседовать с вами, сэр Кэйа, но работа зовет, — тяжело вздохнула Лиза и повернулась на только что пришедших, — А вы, милашки, пообещайте мне, что повеселитесь от души, а то совсем заработались. После этих слов библиотекарь двинулась с места и скрылась за дверью. — Итак, — круто развернулся капитан кавалерии на алхимиков, предварительно улыбнувшись библиотекарю, — Вы ведь не на праздник пришли, а по вызову, верно? — Почему бы не скрасить очередной приход сюда встречей с друзьями, так еще и на фоне яркого праздника? — задал ответный вопрос Альбедо. — А почему бы не наоборот? Вы бы почаще брали выходные и действительно приходили просто так, — серьезным тоном сказал Кэйа, сложив руки на груди и с обидой отвернув голову, — А про друзей вы совсем забыли. Когда мы в последний раз виделись, м? — Думаю, мы и впрямь заработались, — со вздохом кивнул Мел, — Я постараюсь почаще выкраивать время для встреч со знакомыми. Сахароза, соглашаясь, кивнула. — Тогда ладно, — улыбнулся капитан и тут же откинул свою наигранность, — Я очень рад вашему приходу и вполне понимаю вашу занятость. Здорово видеть вас здесь обоих, — странная пауза с хитрым выражением лица, — вместе. Сахароза, тут же, будто незаинтересованная разговором, тихонько сделала пару шагов за спину алхимика и стала ходить взад-вперед по коридору, надеясь, что никто не заметил возможной перемены в ее лице. Заметил. Кэйа заметил несильный румянец, проступивший у нее на щеках и со все еще странной улыбкой стал наблюдать за ней, глядя за спину белокурого. Проследив за взглядом коллеги, Альбедо поспешил с неким недовольством внутри, оторвать его внимание от девушки. — Взаимно, — чуть громче нужного ответил принц мела, и синеволосый мужчина перевел взгляд на него с извиняющимся выражением лица. — Есть какие новости? — спросил капитан, но и его разговору помешали: дверь снова открылась. — Реактивно, — обратился он к Лизе. — Работа не ждет, — вздохнув ответила та, — Работа не ждет… Поскорее бы отделаться от всех этих дел. Ах да, Кэйа, — грозно глянула она на капитана, — даже не думай подслушивать! — Не смею ослушаться, — улыбнулся тот, заводя руку за спину и показательно поклонившись, кивнул. Библиотекарь развернулась и что-то еще недовольно пробурчала себе под нос про работу, но проходя мимо Дилюка, она вдруг повеселела и со смешком легонько стукнула указательным пальцем того по носу. Еле слышно промурлыкав: «Удачки!», она направилась к выходу. Винодел никак не отреагировал. На пару секунд повисло молчание, в котором в замешательстве пребывали лишь алхимики. — Идите вы сначала, — как ни в чем небывало произнес Кэйа, — Время обеденное, а я уже поел, как и мастер Дилюк. Тем более, мне некуда спешить. А вы, видимо еще не обедали. Не могу вас задерживать. Кстати говоря, у Сары сейчас на время праздника скидки на совместные заказы. Мы с мастером Дилюком уже опробовали эту акцию пару часов назад. И вам двоим советую. — Огромное спасибо, — ответил Альбедо, заходя в комнату, — Обязательно воспользуемся советом. — Не за что, — кивнул Кэйа. — Ох, да, Сахароза, магистр кажется просила зайти вам вместе. — А, да? — быстро повернувшись на свое имя, девушка поспешила к кабинету. — Удачки! — с улыбкой шепотом процитировал Лизу Кэйа, когда Сахароза взялась за ручку двери. Вначале Сахароза замерла, а затем отпустив нервный смешок, двинулась в комнату. — И что это сейчас было? — подал голос Дилюк после характерного звука закрытия двери. Наступила долгая тишина. — Мастер Дилюк, — наконец прервал молчание Кэйа, — вы не замечаете, что для не просвещенных людей слишком подозрительно мало сегодня говорите? — он перевел довольный собой взгляд от двери на единственного оставшегося собеседника. Не дождавшись ответа, капитан все же ответил на заданный ранее вопрос: — А так, я лишь проверял кое-какие догадки. И кстати, весьма успешно. Ну вот, не молчи с таким укоризненным видом. Я ведь просто хотел им помочь. Да и ты тут тоже виноват. На тебе то ты мне не даешь отыграться. — С каких это пор ты эксперт в сердечных делах? — Ну, не знаю… Дверь снова отворилась. — Доброго дня, магистр Джинн! — с живостью произнес Кэйа, тут же выпрямляясь. Сахароза с Альбедо непонимающе уставились на своего друга, что встретил их в коридоре таким приветствием. В ответ им капитан кавалерии молча покачал головой из стороны в сторону, а затем глянул им за спину, на своего названного брата, который стоял уже прямо, опустив руки и с готовностью открытыми глазами. — Правда, лучше прислушиваться к Лизе, — кинул Кэйа вслед уже уходящим алхимикам, — Хорошенько отдохните. — Обязательно, — ответили ему, покидая зону слышимости. — Не знаю с чего это я о себе такое возомнил, мастер Дилюк, даже не знаю, — повернулся капитан на мужчину, что встал обратно в первоначальную позу. — Ох, ведь там свободно. Ты уж прости, тут я тебя в кабинет не пропущу. Вначале пойду я. — К чему такое рвение? — Даже не думаю подслушивать, — довольно улыбнувшись, пожал он плечами и грациозно вплыл в кабинет магистра. — Благодарю, Сара, — кивнул Альбедо владелице «Хорошего охотника», забирая заказ из двух порций Лунного пирога и тарелки Питательного салата. Сахароза тем временем сидела за столом и с задумчивым видом смотрела куда-то в сторону лавки Марджори «Великолепия ветра», подперев одной рукой подбородок, а другой без участливо помешивая трубочкой свой Ягодный напиток с мятой. Она не перевела взгляда и никак не отреагировала даже когда перед ней поставили тарелку с обедом. — Сахароза, что-то не так? — через несколько минут алхимик решил нарушить молчание, — Как ты себя чувствуешь? Совсем не притронулась к еде. Девушка вздрогнула и резко убрала руки себе на колени, словно ее одернули за отсутствие манер за столом. — Все в порядке. Я просто задумалась, — нервно подправила она очки, а затем печально опустив глаза на тарелку, чуть скованно стала обедать. Ее руки и плечи были заметно напряжены, а взгляд был будто пришит к столу. Альбедо совсем не нравилось подобное состояние коллеги. — Какие планы на день? — поинтересовался он. Ему хотелось как-нибудь расслабить девушку и разрядить обстановку. В ответ последовало продолжительное молчание, пока Сахароза не собралась с мыслями. — Не знаю, — ответила девушка, передвигая туда-сюда овощи из салата по тарелке, — Возможно загляну к Барбаре. Нет, нет, со мной все в порядке. Мы с ней просто кое о чем договаривались. А потом наверно похожу по городу, пойду к магистру Джинн, попрошу какую-нибудь работу… — тут она вздрогнула, — Ох, Альбедо, этот рассказ магистра о случившемся на Драконьем хребте не дает мне покоя! — воскликнула Сахароза, поежилась и отложила вилку, — Аппетита совсем нет. Девушка вздохнула. Прикрыв глаза, она сняла очки правой рукой и уперлась лбом о тыльную сторону ладони руки, стоявшей локтем на столе. — Целая экспедиция сорвалась, — временами срываясь на писк прошептала она, — Весь отряд погиб. Как так? Буквально у нас под боком, а мы ничего не заметили. Какой ужас, какой ужас! Кошмар! Ее слегка потряхивало. Заметив это, Альбедо заволновался еще сильнее, тут же нахмурился и так же отложил столовые приборы. — Сахароза, послушай, мы пришли сюда на праздник, повидаться с друзьями, правильно? — девушка не поменяла своей позы и чуть заметно кивнула. — Вот. Ты не обязана все время работать и брать все на себя. Позволь себе отдохнуть пару дней, ладно? А насчет того происшествия… Это все очень грустно и прискорбно, но им мы уже ничем не поможем. И не смогли бы помочь: сама ведь слышала, что вход завалило крупными ледяными глыбами, которые поддались лишь Итэру, и то с великим трудом. К тому же, я все это время болел, и у тебя из-за меня не было времени. Под конец и алхимик стыдливо опустил взгляд. Сам хорош: только об этом происшествии последние полчаса и думает, имея на то свои личные причины. А должен думать о девушке, которой явно плохо и тяжело от такого известия. Внимание его привлекла левая рука Сахарозы, которая лежала недалеко от ее бокала. Чуть поколебавшись, он все же нерешительно протянул свою руку и накрыл ею чужую ладонь. По телу от руки снова стало расплываться знакомое тепло. Сахароза вздохнула. То ли от концентрации переживаний, то ли от неожиданности она вздрогнула. Но позже ей становилось все спокойнее и спокойнее. Тепло от прикосновения дорогого человека возымело свой эффект. Ее глаза приоткрылись, выглядывая из-под правой ладони на свою левую, а затем они поднялись на белокурого алхимика. Даже без очков она знала, что перед ней сидит добрый и милый человек, которого она искренне, пусть даже и не взаимно, любит. Бледные ранее щеки незаметно порозовели. Альбедо слегка улыбнулся возвращению девушки из ее дебрей мыслей. Это придало ему смелости накрыть и второй рукой ее руку и легонько сжать. — Сахароза, и помни, не стоит так сильно волноваться о прошлом, правда, — произнес алхимик слова, в которых сам нуждался. Но сейчас, чувствуя ее ладонь под своими и смотря в ее медовые глаза, говорить трудные вещи и принимать их внезапно стало намного легче. — Не нужно жить прошлыми ошибками и проблемами, нужно уметь отпускать. Значит на тот момент так должно было случиться. А ты тогда сделала все, что было в твоих силах, все, чем ты считала нужным. Так живи здесь и сейчас, и смело смотри только вперед. Договорились? Тишина. — Договорились, — собравшись, ответила Сахароза. Девушка понимала сколько эти слова значат для самого Альбедо и сколько чувств он вкладывает в них. Этот жест его лежащих рук на ее говорил сам за себя. Она стала надевать свои очки и найдя в себе храбрость с желанием что-то поменять, с замиранием сердца, будто невзначай, повернула ладонь внутренней частью вверх. Приняв это действие за обратную связь и подтверждение серьезности ее обещания, парень улыбнулся. Девушка так же смущенно улыбнулась в ответ. Она была рада, что тот не убрал рук. Просидели они так около нескольких секунд. — Отлично, — неожиданно для самого себя, чуть громче нужного сказал принц мела, словно очнувшись и убрал руки. — Остается научиться заботиться о себе. Тогда давай постараемся вместе забыть про работу на ближайшие несколько дней и отдохнем? Сахароза снова кивнула. — Так куда ты, говоришь, хотела сходить? Могу составить компанию. — Поможем коллегам украсить город? — пожала плечами девушка, — Это ведь не входит в наши обязанности. Просто проявление инициативы как граждан Мондштадта. — Хорошо, — кивнул алхимик, — Пообедаем, и за работу! *** — Майлз, куда это? — негромко спросила Сахароза, чуть приподняв в руках венок с цветами. Она, Альбедо и еще несколько рыцарей Ордо Фавониус занимались декором неподалеку от будки Катерины. — Туда, — указал тучный рыцарь на фонарный столб неподалеку, — Только подождите немного, Атос сейчас освободит стремянку. — Живи! — раздался неподалеку знакомый голос и возле столба расцвел Цветок солнца. Обернувшись, биоалхимик увидела своего коллегу, который разминал левое плечо. — Вставай, — кивнул он на гео конструкцию, — Цветок солнца тебя поднимет. — Ох, нет, нет, спасибо, — улыбнувшись, активно замахала Сахароза головой из стороны в сторону, — Давай тогда лучше поменяемся? В ответ Альбедо протянул коробку с ветряными астрами и обменял ее на венок. Отходя к столбу, алхимик на ходу быстро достал из коробки один из оранжевых цветков и с улыбкой на лице, легким движением руки, аккуратно заправил его в светло-зеленые волосы. Густо покраснев и радуясь тому, что все слишком заняты, чтобы что-то замечать, девушка принялась за украшения. Совсем скоро она смогла услышать хлопки ладонью о ладонь и голос Майлза, который объявил, что они закончили и поблагодарил всех, принявших участие. — Куда теперь? — подойдя к Сахарозе, спросил Альбедо, наклонив голову, осматривая проделанную работу, — Ты хотела к Барбаре, кажется? — Да, но я планировала сходить одна… Но если хочешь, можешь подождать у входа в собор немного. А потом можем еще что-нибудь поделать. Или тебе тоже надо сходить к Барбаре? — вдруг вспомнила она недуг в виде полос на запястье коллеги. — Как тебе удобно, — не возражая, кивнул белокурый. — Нет, мне к ней не нужно. «Не нужно», — повторила у себя в голове Сахароза и кивнула. *** Кэйа безмятежно расхаживал по площади возле статуи Барбатоса и кидал легкие взгляды на уже готовые украшения к празднику: голубые розы и вертушки, гирлянды и венки, ленты и ветряные астры. Слегка поднятые уголки губ и пружинистая походка свидетельствовали о хорошем настроении капитана. Не странно: минутами ранее он заметил винодела, что поспешным шагом, скованно опустив голову вниз, покидал стены штаба Ордо Фавониус. Все знали: мастер Дилюк любил отпустить колкость о рыцарях при любом удобном случае и даже не отказывал себе в простом презренном взгляде на до боли ему знакомое здание, но в этот раз Рагнвиндр шел молча и даже не обернулся, а лишь целенаправленно зашагал в сторону «Доли ангелов», очевидно раздумывая о чем-то своем. Но даже это не самое главное. Довольную ухмылку капитана — одну из тех немногих настоящих, после недавних бессонных ночей хлопотливой чистки окрестностей Монштадта — вызвал красноватый оттенок, присутствующий на лице Дилюка, а если быть точнее, в подозрительном районе щек. И дело тут было вовсе не в огненно-красном цвете волос Полуночного героя, которые могли бы весьма удачно и симметрично отливать на бледную кожу лица. Но Кэйа был спокоен за него: он уже приличное количество раз, — естественно случайно, — слышал разговоры в пол голоса между Лизой и Джинн о своем дорогом братце. Жаль, Кэйа лишен возможности пропустить один-другой бокал вина или его любимой Полуденной смерти в обществе сегодняшнего неразговорчивого бармена, что заменял Чарлза, и попытаться расспросить того о деталях: организм требовал отдохнуть, хотелось выспаться перед праздниками. Вдруг внимательный глаз со зрачком в виде звезды, заметил знакомую светлую макушку. — О, Альбедо! — махнул Кэйа рукой коллеге, который вздрогнул, явно вырванный из глубоких размышлений, — Что тут делаем, о чем думаем? — напрямую спросил капитан, подойдя к принцу мела, и бросил на того косой пытливый взгляд. — Какое совпадение, мы снова встретились, — расслабленно улыбнулся Альбедо, словно и не думал секундами ранее о вероятности своей причастности к происшествию в горах, — Я жду Сахарозу. Она сейчас в соборе. А ты? Кивнув пару раз своему собеседнику, Кэйа развел руки. — Да вот, весьма непродуктивно отдыхаю. — Уверен, что ты заслужил, ведь по пути в город не было ни одного хиличурла. С уверенностью могу сказать, что тропы безопасны. — Кто знает, может это не моя работа, — хмыкнул капитан. В голову Альбедо взбрело внезапное подозрение, но на лице его это никак не отразилось. Не мог ведь капитан кавалерии ничего не имея на руках, подозревать в чем-то Альбедо? Волнения на нервной почве слишком притянуты за уши, но недооценивать ситуацию тоже нельзя. Алхимику оставалось лишь надеяться, что Кэйа имел в виду своих рыцарей. — Но рад слышать. Ты, значит, ожидаешь даму. Интересно… А размышлял-то о чем? — Да так, — белокурый нахмурился, — Невероятно необычайное развитие событий в пещере Звездного блеска. Печально, что мы с Сахарозой никак не смогли предотвратить такую трагедию. — Вы были в другом месте, у вас попросту не было возможности, — отрицательно покачал головой Кэйа, — К тому же, вход в пещеру закрывали крупные глыбы из плотного льда. Считается, что они свалились с верхней части пещеры. На вид обычный лед, но очень толстый и крепкий. Единственное, что непонятно — почему глыбы рухнули все разом. Чего они там делали, что спровоцировали такой обвал? Тем не менее лед завалил вход и отрезал неопытный отряд от всех путей на спасение. Глыбы удалось разбить лишь Итэру. Нет, не подумай, что я сомневаюсь в ваших способностях в алхимии. Изготовили бы концентрат пылающих тычинок или что-то в этом роде. Но еще раз, вы были в совсем другом месте. Их нашли с неглубокими ранами, будто от когтей геовишапа. Геовишапа, — хмыкнул он, — Откуда? Забавно. Но погибли они от переохлаждения. — Без каких либо серьезных повреждений… — задумчиво протянул Альбедо, — Странно. — Странно, — повторив, кивнул Кэйа, — Печально все это. Траур по ним прошел буквально пару дней назад. Но ты особо не думай об этом. Вы и так заработались с Сахарозой и заслуживаете отдых, уж точно, не меньше меня. Кстати, удачи разобраться в себе, — капитан кавалерии улыбнулся и похлопав по спине алхимика, пребывающего в хорошо скрытом замешательстве, попрощавшись, удалился. «Догадался ли он? — задумался Альбедо, смотря вслед уходящему другу, — Выходит, в пещере отряд замерз, а не был убит странным геовишапом. Но рыцари Ордо Фавониус не дураки: какой геовишап на Драконьем хребте? Здесь было нечто другое. А точнее такое же, как и в похожей ситуации с участием необычного зверя». Алхимик моргнул и перевел взгляд на статую Барбатоса: мысли стали слишком тяжелыми, они слишком активно затягивали в себя, нужно было срочно отвлечься. «Как в Ли Юэ», — все же мелькнуло в голове Альбедо. Алхимик недовольно тряхнул головой. — Не бояться, не бояться, — выходя из собора, еле слышно бубнила себе под нос Сахароза услышанный от Барбары минутами ранее совет. Секундами ранее юной Пегг выпала честь побыть советником в делах, касающихся такой щепетильной темы как симпатия. Заметив ветряную астру в волосах подруги, а также ее приподнятое настроение, Барбара говорила по большей части о важности решительности, заботы к себе и чувствах, нежели о сесилиях, важной информации о которых она так и не нашла. — Альбедо! — чуть громче нужного воскликнула Сахароза и с величайшим смущением, будто бы на волне очень хорошего и развязного настроения, вцепилась в руку алхимика и повисла на ней. — О, ты уже освободилась, — мягко улыбнулся белокурый, переведя взгляд на зеленую макушку возле своего плеча. — Да. Надеюсь не заставила долго ждать. — Нет, нисколько. Я снова повстречал здесь Кэйю и мы перекинулись парой слов. Он направлялся отдыхать. Не мы одни решили перевести дух на время праздников. — Ого…- протянула биоалхимик, — А что если все рыцари разом решат отдохнуть? Кто же тогда будет следить за порядком? Кто если не мы? А вдруг что-то, не дай Архонты, случится? Например, внезапно нападут маги бездны или явятся хиличурлы, или… Тут девушку прервали, взяв ее за плечи и встав перед ней. — Сахароза, — Альбедо чуть наклонил в сторону голову, стараясь заглянуть собеседнице в лицо. Та опустила глаза. — успокойся. Ты слишком много на себя берешь. Не всегда именно ты должна все делать. Твои настороженность и осторожность похвальны, но нельзя же думать об этом все время. Я понимаю твою обеспокоенность после происшествия в горах, но сейчас все в порядке. У тебя заслуженный отпуск, расслабься и отдыхай. Тем более, не думаю, что весь Ордо Фавониус разом решит отправиться на отдых. — Хорошо, — вздохнула Сахароза, чувствуя вину за очередную излишнюю эмоциональность. — Не умею я отдыхать. Альбедо задумчиво поджал губы: сам ведь такой же. — Значит будем учиться, — пожал он плечами. — Куда пойдем? — Туда, куда хочется тебе? А то ты целый день исполняешь мои прихоти. Это нечестно. — Мне без разницы куда идти и что делать, правда. С фантазией у меня не очень. Поэтому, почему бы не поделать то, чего твоя душа желает? Знал бы он, что душа Сахарозы искренне мечтает проводить так время каждый день: как можно больше вместе с ним, в разряженной обстановке. Девушка еле слышно вздохнула. — Тогда сходим в Долину Ветров? У меня закончились семена одуванчиков, помнишь? Признаться, Альбедо хорошо помнил как наврал девушке тем вечером перед уходом вглубь горы в порыве эмоций, что у него не было семян. Но не имея больше каких-либо идей, которые были бы способны заменить это предложение или не имея желания потерять такую возможность еще немного побыть вместе в спокойствии, как у себя, так и по виду Сахарозы, алхимик безукоризненно согласился. По крайней мере, иметь материалы про запас тоже хорошо. *** «Гильдия благодарит тебя за выполненные поручения. Вот твоя награда». — Спасибо, Катерина! — помахала рукой Паймон, а затем развернулась на путешественника, — Итэр, пошли ужинать! Жду не дождусь Копченого цыпленочка! Итэр, ты где? — Паймон обернулась на друга, который все еще стоял возле Катерины и озирался. — Паймон, ты не знаешь, где Альбедо или Сахароза? — Паймон не видела их с тех пор, как они занимались украшениями. А зачем они тебе? Мы будем ужинать вместе? — Путешественник, — окликнула Итэра Катерина, — Главный алхимик и биоалхимик Ордо Фавониус отправились выполнять задание Глории. — И как давно? — Около двух часов назад. — Около двух часов? — удивилась Паймон, — Они так долго собирают одуванчики? Они ведь растут здесь, совсем рядом, возле главного входа. — Спасибо, Катерина, — поблагодарил Итэр, направляясь в сторону «Хорошего охотника». — Ты куда? Ты же хотел с ними поговорить, — осталась на месте Паймон. Путешественник покачал головой. — Это не срочно. — Но их нет два часа. Это очень странно. Может им нужна помощь? — Окрестности Мондштадта очищены, — раздался знакомый шелковистый мужской голос, — Не о чем волноваться. — Кэйа! — обрадовалась Паймон, — Ты наконец-то не на работе! И не в таверне? Капитан кавалерии со смешком кивнул. — Поблагодарите мастера Дилюка, — с улыбкой хмыкнул он, — И да, я целиком и полностью предоставлен вам. Как насчет фруктовых шашлычков на ужин? — А Альбедо с Сахарозой? — Паймон, не думаю, что…- начал Итэр. — Не нужно их тревожить, — пришел на помощь Кэйа, и зовя за собой, махнул поднятой ладонью вперед. — Пойдемте уже ужинать! Я угощаю. *** Светлые пряди волос, собранные в хвост темно-синей лентой, покачивались в такт неспешного шага. Аккуратные пальцы в темных перчатках едва не касались нежных, покрытыми капельками воды, кремовых лепестков сесилии. Васильковые едва заспанные глаза спокойным взглядом окинули керамические цветочные горшки с разнообразными цветами Мондштадта. — Добрый день, магистр Джинн, — поздоровалась маленькая Флора, — Как ваше здоровье? Что-нибудь хотите? Гуннхильдр покачала головой. Ее губ коснулась легкая улыбка: в памяти всплыло недавнее утро. Лучи, часами ранее вставшего солнца, поблескивали на прозрачной чернильнице, падали на давно остывший кофе в фарфоровой позолоченной чашке. Сидя за столом, мирно спала рыцарь Львиного клыка. Сквозь сон девушка почувствовала осторожное прикосновение аккуратных пальцев, что заботливо заправили белокурую прядь, мягко проходя от виска до внешней стороны уха. Внезапно прозвучал звонкий стук в дверь. Джинн открыла глаза и рывком выпрямилась. Дверь приоткрылась и в комнату ступила Лиза со стопкой книг в руках. Магистр еле заметно суетливо оглянулась по сторонам — О, ты уже проснулась? — улыбнулась библиотекарь, — Я решила не будить тебя, ты так сладко спала. К тому же, — ведьма поставила стопку на стол и сложив на них руки, положила на них голову, — у меня есть хорошие новости для тебя. Дела закончились, милая. Можешь отдыхать и не беспокоиться. Да, да, я понимаю твое удивление. Вчера я и… кое-кто разделили парочку дел, и теперь у тебя есть время. Время на себя, других, — Лиза глянула на заваленный бумагами стол и потянулась за чашкой с кофе, — на уборку. — Ты и Кэйа? — поинтересовалась Джинн, — Нет, нет, не нужно. Я сама здесь уберу. Ты и так мне очень помогла. Но не стоило, правда. Библиотекарь хихикнула и отошла к полкам с книгами в руках. — Нет, не капитан. Но можешь еще погадать. Желаешь? А, уважаемая магистр? Джинн? Лиза обернулась и застала коллегу, стоящей к ней спиной, перед открытым окном. Девушкам стояла замерев. Ее взгляд был направлен на букет ярких свежесобранных полевых цветов, лежащих на подоконнике. Стебли были перевязаны алой ленточкой. А аромат цветов составляли необычную приятно-терпкую композицию. Опомнившись, Джинн выглянула в окно. Улица пустовала. Рыцарь Одуванчик трепетно коснулась лепестков. Ее лицо чуть просветлело. Она догадалась. Библиотекарь снова хихикнула. — Все же я здесь уберу. — Благодарю, Флора, не нужно, — ответила Джинн. — Как идет торговля? Все в порядке? — Да, спасибо. Все спокойно. Кстати, с праздником вас! — И вас! Магистр улыбнулась и неспешно стала оглядывать окружение. Тут она заметила, как к Катерине подбежал путешественник и запыхавшись, пытался отдышаться. Возле Итэра, как обычно, летала Паймон и что-то с энтузиазмом ему говорила. Чуть позже к Гильдии искателей приключений подбежал и Кэйа. — Уже три. А у тебя? — услышала Джинн от Итэра, подойдя поближе. — Тоже, — ответил капитан и стал разминать кисти рук, — Я просто поддаюсь тебе. Но и ты набрался опыта. Молодец! Ох уж эти товарные аэростаты! Досок на них не наберешься. — Доброго дня! — магистр подошла к коллегам и помахала рукой, — Кэйа, ты ведь в отпуске. — Доброго, Джинн, — ответил мужчина, — Я и не работаю. Мы с путешественником на скорость лишь собираем ресурсы, чиним аэростаты, болтаем с людьми и чистим статуи. — И доставляем еду, — вставила Паймон. — Верно, — кивнул Кэйа, а затем повернулся на Джинн, — В общем, весело у нас. Не хочешь присоединиться? Джинн улыбнулась и отрицательно качнула головой. — Мне за вами уже не угнаться. Да и к тому же, вам осталось только по одному заданию. Думаю, будет лучше, если я вас подожду. Куда вы собираетесь дальше? — Да так, — небрежно махнул Альберих рукой, — думали в таверну зайти. — В таверну? — спросила магистр. В ее сердце начало прокрадываться волнение: в тот день ведь барменом был Чарльз, верно? — Днем? — спохватившись, добавила она. — Ох-ох, Джинн, не переживай ты так. Мы лишь попить безалкогольных коктейлей. К чему праздновать раньше вечера? — пауза. Кэйа метнул быстрый хитрый взгляд в сторону подруги, а затем продолжил говорить с непринужденным видом. — Уверен, Чарльз не откажется плеснуть и тебе Яблочного напитка. Так ты с нами? Джинн незаметно выдохнула и видно расслабилась. — Я подожду вас здесь, — ответила она, — Вам ведь не долго еще. Лишь по одному заданию. — Точно! — кивнула Паймон, — Давайте Джинн засечет время, чтобы было честно, пока мы бегаем и разносим заказы. *** Закатное солнце дарило последние лучи, освещая мягким золотистым светом мост, ведущий в город, покачивающуюся на ветру траву, окрашивало небо в теплые тона. По мостовой размеренным шагом, с небольшой связкой львиного зева в руках, шли два алхимика, что секундами ранее махали рукой знакомой девушке, искателю приключений. Линн, уже затушив костер, радостно набросила на плечи свой рюкзак, спеша присоединиться к празднику и гуляниям. Альбедо и Сахароза чуть ли не единственные шли в город, а не из него. Но все прохожие шли не к, статуи Барбатоса, откуда алхимики и вернулись, а в сторону Спрингвейла. На побережье реки возле этого небольшого поселения раскрывшиеся шатры и лавки, обвешанные лентами, цветами и шариками, только-только зажигали вечерние фонарики. В самом Мондштадте народу было так же много: жители гуляли по улицам от лавки к лавке, весело болтая и время от времени участвуя в каких-нибудь конкурсах, а искатели приключений и путешественники радостно впитывали праздничную атмосферу, набирались воспоминаниями и впечатлениями. — Гильдия благодарит тебя за выполненные поручения. Вот твоя награда, — улыбнувшись, проговорила Катерина. — Альбедо, Сахароза, постойте. Я совсем забыла сказать вам утром. Вчера вечером вас искал путешественник. — Искал? — переспросила Сахароза. Она вдруг ощутила странное предчувствие, предвещающее нечто нехорошее: кто знает, из-за чего Итэр хотел их видеть. Он что-то раскопал? Понял? Или же просто хочет побеседовать? — Спасибо, Катерина, — поблагодарил Альбедо, — А ты не знаешь, где он сейчас? — Путешественник вызвался помогать юному скауту Эмбер с организацией конкурса полета на планерах. — О, он занят, — поспешно вставила Сахароза и взяв за локоть коллегу, стала уводить того в сторону. Даже если и случится что-то критическое или разрушительное, то она желает, чтобы это было не сейчас и не сегодня: у нее другие планы. — Значит не стоит его отвлекать. Пойдем лучше погуляем по городу? — Д-да. Пожалуй, ты права, — прибывая в замешательстве от такой решительности девушки, неуверенно согласился Альбедо. — По городу? — По городу, — кивнула Сахароза и уверенно потянула того в уже шумную толпу на площади возле фонтана. Бесцельно побродив туда-сюда, от дома к дому, к фонтану и к ближайшей лавке, потолкавшись среди людей, Альбедо все отчетливей стал осознавать, что от рядом идущей девушки словно веет напряжением и беспокойством. Белокурый догадывался в чем дело: Сахароза не любила людные места, это на ее давило. А что до праздников, их она посещала очень редко. Потому-то его и удивило ее желание просто остаться на Луди Гарпастум, не говоря уже о прогулке по городским улицам. Признаться это тревожило. Он кинул на девушку очередной взгляд, а затем покинув площадь, завернул вглубь города, туда, где людей было поменьше. Сахароза заметно расслабилась. «Расцвети!» — установил Альбедо цветок солнца возле одного из домов, приглашающе протянув руку. — Ой, нет, нет, — попятилась Сахароза назад, с опаской взглянув на крышу. — Пойдем, не бойся, — не опуская руки, произнес белокурый, — Все в порядке, я ведь рядом Девушка еще немного помедлила, но после вздохнула, собралась с мыслями и протянула руку. Цветок солнца поднял их на уровень крыши. Ступив на красную черепицу, и все так же под руку, Альбедо аккуратно помог спуститься и девушке. С крыши открывался прекрасный вид на площадь Мондштадта: снующих туда-сюда людей по залитым уютным светом фонарей дорожкам из брусчатки под веселые разговоры, красочно украшенные праздничные лавки. Отведя немного взгляд в сторону, на более тихие и умеренные улочки, можно было увидеть спокойно гуляющих людей, негромко поющих о красоте праздника цветов музыкантов. Вот их знакомый бард, обладатель бирюзового берета с цветком сесилии и такого же цвета накидкой преспокойно напевал какую-то мелодию, под которую, казалось, подувал и несильный ветерок. Он аккуратно перебирал пальцами струны лиры, что колеблясь, словно создавали элементальные частицы, облокотившись о стену дома далекого от «Кошкиного хвоста», и покачивался в такт. А вот и знакомая алая копна волос, обладатель которой, что странно, — Сахароза постучала по плечу коллеги и качнула головой в ту сторону, — размеренно расхаживал на пару с действующим магистром. Последняя, к сожалению или добру, была не в состоянии замечать что-то помимо своего спутника, потому алхимикам улыбнувшись, пальцем пригрозила уже Лиза — негоже рыцарям подавать плохой пример и на общее обозрение восседать на крышах. Дружно переглянувшись и посмеявшись, Альбедо с Сахарозой все же слезли с крыши, слетев с нее на планерах, — и искреннее надеясь, что библиотекарь этого не видела, — а затем двинулись из города, за пределы этого гомона. Далеко идти не пришлось — повернув прямо направо, выйдя из главного входа, они уселись на траву, весело обсуждая разные вещи. Как это обычно и происходит, разговор шел обо всем и не о чем одновременно. Все это время Сахароза никак не могла поверить, что она сидит вот здесь, рядом с Альбедо и спокойно разговаривает с ним на отдаленные от работы темы. Альбедо был так же рад тому, что ему удается поддержать разговор с девушкой так долго. Его так же радовало и ее спокойное и умиротворенное состояние. Все эти дни они гуляли вместе тут и там, к тому же весело и приятно проводя время. Значит он ей не противен и не страшен. Значит у него возможно есть шанс… Этих дней ему хватило, чтобы прочесать приличное количество книжных полок в библиотеке, понаблюдать за собой во время прогулок с Сахарозой и наконец идентифицировать причину того, что происходит с ним: все это тепло, разливающееся по всему телу, невольные легкие улыбки, будоражащее чувство, что, словно разряды тока, мелькали везде — от макушки до пят. Он ощутил волнение и трепет, желание быть как можно больше с Сахарозой, слушать ее негромкий и мягкий голос, серебристый смех, мысли, чувствовать присутствие родственной души, заботиться, вызывать эту милую улыбку, защищать и беречь ее как зеницу ока… но ведь, чтобы ее уберечь, не нужно ей навредить. А он не знает сможет ли он обеспечить эту защиту. Нет, речь идет не о врагах, существах, — от них то он готов защищать ее до последней капли крови, — речь идет о нем. На сколько безопасно ему проявлять к ней настолько яркие чувства, не говоря уже о простом присутствии? Он слишком отчетливо помнит тот сон, когда он будучи спящим в глубине горы, подумав о девушке перед тем как уснуть, смог увидеть Сахарозу. Может это был лишь сон, а может таким же сном, как и тот, что показал ему происшествие на том же Драконьем хребте. Да, тот отряд замерз без серьезных повреждений на теле, что означает, что его сон не правдив, но все же он… Из раздумий его выдернула Сахароза, которая подсела к нему настолько тихо, что тот заметил ее только когда она стала вплетать ему цветки анютины глазки в небольшую косу с боку. Мягко улыбнувшись, алхимик поймал руку девушки, взял один цветок и так же заправил ей в волосы. Тут же покраснев, Сахароза поспешила сесть рядом и всполошившись, обхватила чужую руку. А пока она задавалась вопросом знает ли Альбедо о значении этих цветов, тот внезапно вспомнив о том же самом, был рад, что та не видит его лица. Молочная луна в окружении россыпи звезд отражалась в речке под мостом. Негромко трещали сверчки. Возле пушистых голубоватых, будто светящихся шариков одуванчика мерцали светлячки. Легкий ветер покачивал траву, шелестел в листве, приглушенно и отдаленно доносил веселые звуки праздника до их тихого местечка. Альбедо повернул голову в сторону девушки, почувствовав некую тяжесть у себя на плече, а затем снова улыбнулся — Сахароза уснула после такого насыщенного дня. Осторожно сняв и сложив ее очки, он убрал их на берет, что ранее несколько сполз с ее головы и был помещен рядышком на траву. Приобняв ее за плечи, он тем самым заботливо переложил ее от холодной стены к себе на грудь. Позволив себе совсем на немного мягко уткнуться носом в ее волосы и вдохнуть приятный мятный аромат, алхимик влюбленно вздохнул, направил сияющий внутренним спокойствием взгляд на умиротворенные пейзажи и наказал себе не спать, дабы охранять бесценный сон девушки. Но через пару часов его организм все же сдался и так же уснул. Проснулся белокурый от беспокойной мысли «не спать» вместе с солнцем, когда небо с востока начало только-только светлеть. Но он был спокоен, ведь на ту ночь ему, слава Архонтам, ничего не снилось. Сахароза же проснулась чуть позже, в теплых уютных объятиях, имея возможность наблюдать, как солнце потихоньку поднималось над холмами, показываясь краешком золотистого диска. — Доброе утро, — еле слышно произнес Альбедо. После сна его голос несколько охрип. Только сейчас Сахароза полностью проснулась, осознав, что снова лежит и греется от предмета своего воздыхания, вдыхая знакомый сладковатый аромат. — Вот они, — подал алхимик очки девушке, заметив ее суетливость. Взволнованно водрузив очки на нос, Сахароза пару раз моргнула и взглянула на сонного парня. — Ты не спал что ли? — Нет, почему. Спал. Ты то выспалась? Так рано проснулась. Сахароза кивнула и отодвинувшись, направила взгляд в небо, на задорно кричащих стрижей, что весело и дружно наматывали круги над городом. По коже вместе с порывом ветра пробежал утренний холодок. Она вздрогнула. — Куда ты? Идем, еще холодно, — притянул ее обратно к себе Альбедо. — Спасибо, — стараясь всеми силами скрыть смущение, поблагодарила она, — Ты сам не замерз за ночь? Принц мела отрицательно мотнул головой. Сахароза задумалась, — Странно, казалось бы несколько дней назад ходили как чужие, а сейчас сидят в обнимку и встречают рассвет. Может он тогда был не в настроении? Может он действительно тогда поругался с Сяо и долго приходил в себя. Или же ему так помогла та подвеска, которую она смастерила, поместив туда уменьшенные сесилии и подарила ему? Кстати, эффект скоро заканчивается, нужно обновить… Но он ведь и не стал прежним Альбедо. Да, все так же заботится и беспокоится, но будто по-другому. Будто уделяет больше времени, вкладывает больше чувств и тепла. Чувств? Альбедо? Ей? Как такое возможно? Она даже и мечтать боялась о таком внимании, а уже который день гуляет вместе с ним, общается, смеется. — Ну и хорошо, — запоздало ответила Сахароза. Но надолго ли это? Что если это лишь дружеские жесты на время праздников, способ отвлечься от работы и отдохнуть? Есть ли что-то большее за этими мягкими взглядами, аккуратными объятиями, поправкой волос, помощью, щедростью, заботой? Что если все это мимолетно и она сидит здесь и строит себе заоблачные надежды? Она вздохнула. Нет, хватит. Пусть лучше эти надежды разобьются о стену отказа, чем будут дальше таиться где-то в глубине души и съедать ее изнутри. Она больше не хочет ждать. Ей надоело быть в неведении и находиться в подвешенном состоянии ожидания. Надо решаться, как и посоветовал Сяо. Другим способом ей все равно уже не отделаться от своих чувств. Чем быстрее поранишься, тем быстрее заживет. А если ей будет совсем плохо, просто останется работать в Мондштадте. Вот и все, план готов. Дело остается за малым — признаться. — Альбедо, — решительно вздохнув, робко начала Сахароза, выползая из объятий. Девушка села напротив алхимика, боязливо опустив глаза, то и дело заправляя за ухо прядь волос. Биоалхимик сразу же побледнела, от волнения. Она знала, что второй попытки не будет, и если не сделает этого сейчас, то не решится никогда. К тому же, сейчас прекрасный момент, когда весь город спит, ее никто не перебьет, не подслушает и есть куда убежать. Трусливо и жалко сбежать… — Да? — негромко отозвался Альбедо. Он перевел взгляд лазурных глаз от рассветного горизонта на не менее прекрасную собеседницу. Сахароза снова тихо вздохнула и решительно выпрямилась. Она должна это сделать. Сжав руки в кулачки, девушка подняла голову и стала кидать беглые нервные взгляды на алхимика. — Я… я хотела сказать, что, — Сахароза запнулась и еще больше побледнела. Сердце казалось билось с перебоями. Она знала, что будет сложно, но ведь не настолько. Она стала нервно сминать складки юбки, мелко дергать себя за рукава. — Я давно хотела сказать, что… что я, что мне, — тут девушка на пару секунд замолчала, лихорадочно думая. Ее глаза в панике бегали туда-сюда — эта идея признаться внезапно показалось ей очень плохой и глупой. Что если он ее совсем-совсем отвергнет? Она потеряет все эти едва налаженные отношения. Зачем? Чтобы сказать то, с чем можно жить и дальше? Нет, все же она не сможет перебороть свои страхи. Не может. Просто не в состоянии. Она слишком слаба и труслива. Через долгой пары секунд, она выдохнула, приняв отчаянное решение сдаться. Поникнув, девушка стыдливо опустила взгляд. Столько дней, столько беспокойных мыслей, и все впустую. Какое разочарование… Позор, позор! В горле стал образовываться ком, а уголки глаз щипать. Ха-ха, как она теперь и Сяо, и Альбедо, и себе в зеркале в глаза смотреть будет? — Что мне… что мне не хватает немного валяшек для моего эксперимента, — пробубнила наконец Сахароза, — Я хотела спросить, не хочешь ли ты после праздников сходить в Горы Буревестника. Мы могли бы пойти туда… вместе. Под конец ее голос дрогнул. Сахароза очень расстроилась. Она считала, что у нее все получится, и напрасно. А может ей не суждено признаться ему? Может ей удастся закопать все эти мысли под грудой работы? Или все пройдет само? Ей будет легче жить и работать. Так она сможет видеть в Альбедо лишь друга и коллегу. Она знает, что процесс принятия будет протекать долго и болезненно, но она готова на это, если так будет лучше. — Да, конечно, — ответил Альбедо. Затем послышался тихий вздох. — Сахароза, я… Не успела Сахароза ничего ответить и поднять голову, как услышала тихий шорох. Белокурый алхимик тихонечко подался вперед. Он мягко сжал ее плечо и аккуратно коснулся ладонью щеки. Через мгновение она ощутила дуновение знакомого аромата, перед тем, как почувствовала его присутствие совсем рядом, в считанных сантиметрах, так близко, что она кажется ощущает на своих губах теплое дыхание. Сердце бешено забилось, в голове что-то щелкнуло. Густо покраснев, девушка тут же оттолкнула алхимика, рефлекторно выставив руки перед собой. Тот больно врезался спиной в каменную стену. — Сахароза, прости, — Альбедо начал сразу же активно извиняться, виновато опустив взгляд и потирая затылок, — Я не хотел… я подумал… точнее не подумал, не знаю что на меня нашло… мне верно надо было сначала спросить, а не… Слова алхимика были прерваны Сахарозой, которая вся так же извиняясь, взволнованно кинулась к белокурому. — Прости, я не хотела, — она подняла руку к его голове, но тут же отдернула, — Не сильно больно? Чем-нибудь помочь? — Нет. Нет, все в порядке. Сахароза я… Я так виноват. Я должен был спросить можно ли… — Можно. Альбедо замер. Не веря своим ушам, он прокрутил еще несколько раз их диалог у себя в голове, а затем чуть заторможенно повернувшись, весьма удивленный уставился на девушку. — Что? Сахароза густо покраснела и отвела взгляд. Тихо нервно хмыкнув, она поспешила спрятать лицо в ладони, но ее руки успели перехватить. Поколебавшись с пару секунд, Альбедо снова двинулся вперед, медленно отпуская ее руки. Он заглянул ей в лицо, чтобы еще раз взглянуть на медовые глаза, которые были готовы уже намокнуть наворачивающимися слезами, и мягко положив руку ей на щеку, с замирающим сердцем неспешно прильнул к ее губам. Оба блаженно прикрыли глаза, почувствовал приятную волну, что расходилась по всему телу. Внутренний трепет заглушал все, что происходило вокруг: шелест листвы, крики птиц, звуки отходящего от ночи города — тогда все это было таким не важным. Оба понимали насколько были глупы, что так тянули. Что столько боялись, пытались понять, отвергали, принимали, снова отталкивали. Оба наслаждались спокойствием и умиротворением, теплом и нежностью друг друга. Что-то чужое, что неприятно копошилось ранее в груди алхимика, смиренно опустило голову, позволяя алхимику заключить девушку в мягкие объятия. Душащие путы канатов ослабли на руках и теле девушки. Теперь она могла спокойно дышать полной грудью, позволить себе опустить руку на плечо парня. — Дорогие граждане! — откашлялся стоящий в воротах Кэйа. Он гремел своим официальным тоном, приняв алхимиков за обычных горожан, — Постеснялись бы, правда. Прошу для вашей же безопасн… — И тебе доброго утра, Кэйа, — поздоровался Альбедо. Только сейчас капитан кавалерии, подойдя поближе, разглядел белокурого сидящего облокотившись о стену и Сахарозу, смущенно прячущую красное лицо в его плечо. — О… прошу прощения, что помешал, — улыбнувшись, ответил Кэйа и весело хмыкнув, поспешил удалиться.