Чёрный лотос

- Эй, дамочка, а вы уверены, что в вашем положении брать заложников - это хорошая идея? Пенелопа оборачивается к своим связанным пленникам. Мартыша с Роджером привязали к грот-мачте, однако рот затыкать не стали. Ещё немного, и Пенелопа пожалеет об этом решении. - Ну же, просвети меня, мудрейший мальчишка, в чём же я ошибаюсь? - Вы же знаете, что капитан Хэ так просто потерю членов своей команды не оставит, - с готовностью начал объяснять Мартыш, игнорируя немые мольбы Роджера заткнуться, выражаемые в пинании ногами, - а учитывая то, что капитану прекрасно известен ваш план, ему не составит труда донести об этом американскому правительству, выгораживая тем самым Ши Уду. И вуаля! Плакала вся ваша затея с местью. Пенелопа вполне искренне усмехнулась и даже присела перед связанным Мартышом на корточки, чтобы их головы оказались на одном уровне. - Хорошая задумка, ничего не скажешь. Особенно мне нравится та часть, где разыскиваемый пират самостоятельно идет к американскому правительству. - Ну, я думаю, капитан Хэ как-нибудь продумает этот момент, - не растерялся Мартыш и пожал плечами, - в конце-концов, не все же мы в розыске. - Вообще-то, все, - шепнул Роджер. Мартыш повернул к нему голову настолько резко, что аж шея хрустнула. - Да ладно?! И ты тоже? - Я нет, но какая разница, если я тут с тобой? Звонкий женский смех залил всю палубу, привлекая всеобщее внимание. Военные, разгребающие беспорядок, устроенный Мартышом, на мгновение остановились, чтобы посмотреть на причину веселья их госпожи. - Вы такие очаровательные, - улыбнулась Пенелопа, нежно проводя пальцем по щеке Мартыша. Тот дернулся, как от пощечины, - Хэ Сюань поистине умеет собрать вокруг себя все самые занимательные экземпляры. Мне грустно, что вам придется стать жертвой в этой игре, вы ведь совсем ещё дети. - Какой ещё игре? - пискнул Роджер, тут же вжимая голову в плечи, когда Пенелопа перевела на него взгляд. Мартыш инстинктивно попытался его загородить, но связывающие веревки несколько мешали это сделать. - К сожалению, твой смышленый товарищ прав, - спокойно отвечала Роджеру Пенелопа, - плакала моя затея с местью. Полагаю, подрывать четыре из пяти корабля не имеет смысла. Я при всём желании сделать этого не смогу, ведь так? Мальчишки молчали. Лицо Мартыша в кои-то веки стало серьезным, а Роджер громко сглотнул, тут же заливаясь краской. - Собственно всё, что мне остается, это осуществить самый классический вариант мести, - сокрушенно покачала головой Пенелопа, - ну хоть так. Полагаю, Ши Уду отправится вместе с Хэ Сюанем, когда тот явится спасать вас. - Капитан Хэ не настолько глуп, чтобы купиться на столь очевидную ловушку, - скептически фыркнул Мартыш. Но стоило ему услышать знакомый голос, как вся его бравада дала трещину. - Видимо, всё же настолько. Из-за грот-мачты вышел Хэ Сюань. Следом за ним показались Цинсюань с Мэй. А замыкал шествие Ши Уду. Увидев его, в глазах Пенелопы вспыхнуло не прикрытое ничем пламя. Настолько яростное и оглушительное, что она даже не заметила, как дальше на палубе между её людьми и тремя подчиненными Хэ Сюаня завязалась драка. - Капитан, зачем вы… - выдохнул Мартыш, но вновь осекся. Хэ Сюань на него не смотрел, не сводя взгляда с главного врага в настоящий момент. А вот Мэй, которая исключительно на силе воли держалась, чтобы не броситься к окровавленному Мартышу, смотрела исключительно на юношу. - Ши Цинсюань, какая встреча, - едко улыбнулась Пенелопа, испепеляя взглядом Ши Уду, - и какого это? Водиться с двумя жестокими убийцами? - Они не убийцы! - тут же вступилась Цинсюань. А потом бросила взгляд на брата и Хэ Сюаня и прикусила язык, - ну знаешь… Ты тоже не подарок! - Твоя правда, - усмехнулась Пенелопа. - Оставь её, Пенелопа. Все тут же перевели взгляд на выступившего вперед Ши Уду. Лицо Пенелопы потемнело. Цинсюань хотела было остановить брата, но Хэ Сюань мягко взял её за руку, безмолвно качая головой. Это не твоя война. - Ши Уду. И хватило же смелости. Ши Уду холодно усмехнулся без грамма веселья, натягивая свою фирменную маску безразличного капитана Ши. Цинсюань ненавидела эту маску, но конкретно в этот момент, такой вид брата давал ощущение, что всё под контролем. - Могу сказать тоже самое и о тебе. Столько лет притворяться моей преданной правой рукой ради мести, это достойно даже восхищения. - Я не нуждаюсь в твоём восхищении, - прорычала Пенелопа и вдруг резко выхватила шпагу из ножен стоящего рядом солдата. Как-будто кто-то активировал спусковой механизм. В то же мгновение второй из стражников Пенелопы бросился на Хэ Сюаня, а Мэй с Цинсюань метнулись вниз к связанным Мартышу и Роджеру, чтобы разрезать веревки. - Меня уже второй раз за сегодня пытаются спасти, такими темпами зазнаюсь, - хохотнул Мартыш, пока Мэй пилила толстые канаты у его рук. Он прекрасно понимал всю серьезность ситуации, но ничего не мог поделать со своей натурой, которая просто требовала хоть как-то отвлечь всех окружающих от ужасов вокруг, - хотя учитывая, что Бог любит троицу, в конечном итоге, вытащит нас всех Энрике. - Мартыш, Бога ради, заткнись. - Слушаюсь, мэм. Как только веревки были перерезаны, а Мартыш хотел таки ослушаться приказа и ляпнуть что-то по обыкновению неуместное, его шею стиснули в крепких и неожиданный объятиях. - М-мэй? Ты чего? - пораженно прошептал парень, не в силах даже обнять её в ответ. А все внутренние стены Мэй, которые не только оберегали её ранимое сердце, но и поддерживали видимость внешнего спокойствия, наконец рухнули. - Ты такой дурак! Идиот! Просто невыносимый тупица! Я тебя ненавижу! Чтобы ты ещё хоть раз сделал что-то настолько же безрассудное, я тебя собственными руками прикончу! Залившись краской ака переспелый томат, Мартыш поймал взгляд уже увлажнившихся глаз Цинсюань, которая так же обнимала перепуганного Роджера рядом, и одними губами спросил: “Да что я сделал то?” Но на счастливое воссоединение времени не было. Численный перевес был явно не в сторону Чёрного лотоса. На стороне Пенелопы всё ещё оставалась команда военных, и как бы безумны в схватке не были ребята Хэ Сюаня, как бы искусен в бою на мечах не был сам капитан, без хитрости им не одолеть команду вооруженных и подготовленных военных. Цинсюань это понимала, поэтому при других обстоятельствах не пустила бы Хэ Сюаня на борт без продуманного плана. Увы, времени у них не было так же, как и нормального оружия. Подскочивший с места Мартыш, чуть прихрамывая на раненую ногу и игнорируя попытки Мэй его остановить, схватил висящий на мачте абордажный крюк и огрел им по голове противника Хэ Сюаня. Тот покачнулся, но не вырубился. Вот только отвлекся, и это стало его ошибкой. Хэ Сюань тут же приложил его по многострадальной голове рукоятью сабли. - Капитан, какой план? - тяжело дышащий Мартыш схватил Мэй и Цинсюань за руки и завел их между собой и Хэ Сюанем. Тот помолчал мгновение, наблюдая, как к ним бежит следующий противник, а затем с ледяным спокойствием ответил. - Не сдохнуть. - Хороший план. Хэ Сюань бросил короткое “спрячьтесь” и сорвался с места навстречу вояке, скрещивая с ним мечи. Где-то сбоку Ши Уду продолжал бороться с Пенелопой, а на палубе громко и смачно матерился Сантьяго, пока Артур молча раскидывал противников. Мэй наклонилась к Цинсюань и спросила как можно тише: - Где Моцарт? Ответить она не успела. Под звонкий предупреждающий крик Роджера все четверо пригнулись - над головами просвистела шпага какого-то громилы. Цинсюань узнала в нём того мужчину, что встретил их рядом со зданием городской стражи. Оружия у них по-прежнему не было. - Быстро, на кухню! Пока Мартыш, размахивая своим абордажным крюком, отвлекал напавшего мужчину, Цинсюань, Мэй и Роджер рванули вниз по лестнице. На кухне их встретил не очень теплый прием корабельного кока и его тяжелой сковородки. Цинсюань застыла в проеме, преграждая путь Мэй и Роджеру. Кок скалился и перекладывал сковородку из одной руки в другую, будто выжидая момента, чтобы напасть. - И что теперь?.. - шепнула Мэй, пока Цинсюань судорожно соображала. - Э-э… бежим? Кок среагировал быстрее. Вот только сковородка одна, а целей три. Цинсюань и Мэй как по команде сорвались в две разные стороны. Роджер схватил кока за руку и вцепился в неё зубами. Тот заорал от боли и начал отмахиваться от ребенка. - Шавка ты помойная! - кричал кок, пятясь вглубь кухни, - отпусти, тварь! Вспомнив про сковородку в руке, кок было замахнулся на неотпускающего Роджера, но его руку раньше перехватила Мэй. В этот же момент по голове ему прилетело тяжелой кастрюлей. Под звон удара кок без чувств рухнул на пол. Роджер с Мэй отскочили от него и уставились на не менее шокированную Цинсюань. - Знаете, - тяжело дышала она, - вот никто не воспринимает поваров в серьез, а я всегда знала, что Котелок - самый опасный мужчина на корабле. Роджер обиженно надул губы и сложил руки на груди. - Капитан Хэ опаснее! - Капитан Хэ с тормозами, - возразила Цинсюань, хватая выпавшую у кока сковородку и снимая с настенных крючков черпак и кочергу. Отходя от стола она заметила кухонный нож и спрятала его за пояс. На всякий случай, - а Котелок… Мэй взяла переданную ей кочергу и махнула импровизированным оружием в сторону палубы. - Может мы потом займемся составлением топа самых опасных мужчин Чёрного лотоса? Контраст тени кухни и залитой солнцем палубы ослеплял и дезориентировал. Как только зрение прояснилось, Цинсюань тут же глазами нашла брата, который продолжал сражаться с Пенелопой на мостике. Хэ Сюань спиной к спине с Артуром отбивались от капитана корабля и его приближенных, в то время как Сантьяго гнал по всей палубе каких-то матросов, размахивая абордажным крюком. К слову об абордажных крюках. - Где Мартыш? - чуть ли не истерично воскликнула Мэй, очевидно устав задавать этот вопрос за последние несколько дней. Роджер тут же показал куда-то наверх. Мартыш стоял на рее грот-мачты с ножом наготове в одной руке и концами канатов в другой. Как только Сантьяго с матросами добежали до основания грот-мачты, Мартыш перерезал канат, и парус упал аккурат на загнанных в угол матросов. Сантьяго тут же подкатил пушку, чтобы придавить ею парус, а спрыгнувший сверху Мартыш принялся подкатывать другую. Увидев, как пойманные матросы принялись разрезать парус изнутри, Цинсюань, Мэй и Роджер бросились на помощь, по дороге прихватывая валяющиеся то тут, то там порезанные канаты. - Кидай сюда! - скомандовал Сантьяго Роджеру. Тот послушно перекинул один конец каната наставнику, а сам побежал вокруг запутавшихся матросов. Мэй точно так же перекинула другой канат Мартышу, пока Цинсюань долбила вылезающие из разрезов паруса головы сковородкой, вздрагивая и извиняясь от каждого удара. Когда матросы были связаны и основательно так побиты, все пятеро тяжело дыша отошли в сторону. - Что теперь? - спросила Мэй, кидая взгляды на дрожащие руки Мартыша. Кровь из пореза на ноге уже запеклась, а вот постоянно напрягающиеся руки - одна порезанная, а вторая разодранная канатом, продолжали истекать кровью. - Ждем Моцарта и валим отсюда к чёртовой матери, - Сантьяго заозирался по сторонам, пытаясь найти вышеупомянутого. Мартыш и Роджер, которые в силу своего непродолжительного плена в детали сырого плана посвящены не были, переглянулись. - А куда пошел Моцарт? Ответ не заставил себя ждать. Под безумный раскатистый смех на противоположной стороне корабля что-то взорвалось. Корабль качнулся, сбивая с ног всех присутствующих. Щепки от разнесенной части пола полетели в разные стороны, но не достали до той части, где столпилась большая часть команды. А вот Ши Уду с Пенелопой, которые сражались прямо над капитанской каютой, потеряли равновесие. Хэ Сюань с Артуром, изрядно потрепанные и явно уставшие, воспользовались заминкой своих противников, и наконец получили возможность раскидать последних, что держались на ногах. Но тут раздался второй взрыв, и полетевший от пола обломок попал прямиком в ногу Хэ Сюаню. Он потерял равновесие и упал на пол. Артур, отвлеченный боем, не мог помочь ему подняться, и Цинсюань словно в замедленном течении времени наблюдала за тем, как первым после взрыва оклемался вовсе не Хэ Сюань. - Нет, - выдохнула она и сорвалась с места. Мэй с Мартышом попытались её остановить, но Цинсюань была быстрее. Над головой Хэ Сюаня взлетела шпага. Тот быстро перевернулся на спину и успел заблокировать удар собственной саблей, но лежащие положение было заведомо проигрышным. Вояка нависал сверху и из последних сил давил на оружие, а силы Хэ Сюаня покидали его с каждой минутой вместе с вытекающей из ноги кровью. Цинсюань неслась так быстро, будто от этого зависела её жизнь. Хотя почему “будто”. За колотящимся в ушах пульсом и собственным частым дыханием она не слышала ничего вокруг. Легкие горели огнем, ноги болели от долгой нагрузки, но всё это не имело никакого значения. Чёртово платье, и в половину не такое пышное, как обычно она носила в своей “прошлой” жизни до похищения, сильно мешалось, разбросанные кругом канаты и обломки дерева преграждали путь, а Хэ Сюань со своим противником как будто только отдалялись. С разбегу замахнувшись сковородкой, Цинсюань со всей имевшейся в руках силой огрела военного по голове. Тот мгновенно обмяк и упал прямо на шокированного Хэ Сюаня, который немо хватал ртом воздух, пытаясь спихнуть с себя тело и посмотреть на Цинсюань одновременно. Та тяжело дышала и во все глаза смотрела на Хэ Сюаня, пытаясь прийти в себя после такого забега. И тут глаза Хэ Сюаня широко распахнулись. - Цинсюань, сзади! Не имея мало того, что военной подготовки, но даже просто физической, среагировать быстро для Цинсюань было бы крайне сложно. Тем более после того, как она потратила все силы и дыхание на попытку спасти Хэ Сюаня. За волосы вдруг больно потянули. Цинсюань вскрикнула и выронила сковородку, хватая военного за руку, которой тот сжимал её хвост. Хэ Сюань кое-как сбросил с себя тело солдата, но на него тут же налетел другой. Военный потащил сопротивляющуюся Цинсюань на мостик. Та билась и вырывалась, но против крупного и сильного мужчины сложно было что-то противопоставить. Когда они вскарабкались наверх, мужчина швырнул Цинсюань в сторону Пенелопы, и та мгновенно среагировала, наставляя свой клинок не на нападавшего Ши Уду, а на шею своей пленницы. Ши Уду тут же замер. Побежавший следом Хэ Сюань замер. Как будто почувствовав перевес сил, бой внезапно прекратился. - Не трогай её, - выдохнул Ши Уду без прежней бравады в голосе. Он говорил почти не слышно и медленно поднял руку с мечом так, чтобы Пенелопа видела - он не собирается нападать. Женщина тяжело дышала. Она перехватила Цинсюань за волосы, как совсем недавно держал её военный, и сильнее прижала клинок к шее. По коже заструилась кровь. Хэ Сюань за спиной Ши Уду дернулся вперед, но Пенелопа, заметив это, лишь сильнее сжала волосы Цинсюань, вызывая у той болезненный вскрик. - Око за око, Ши Уду, - прошипела Пенелопа, вновь дергая Цинсюань, - из-за тебя я видела, как убили мою младшую сестренку. Теперь ты увидишь смерть своей. - Цинсюань здесь не при чем! - закричал Ши Уду, роняя шпагу на пол, - ты имеешь полное право ненавидеть меня, но не трогай её! Она не виновата… - А моя сестра, - перебила Пенелопа, сверкая глазами, - была виновата? Или может быть моя мать? Или хоть кто-то из всех тех, за смертью которых ты безразлично наблюдал? Не многовато ли крови на твоих руках, Ши Уду? За всю свою жизнь ты совершил столько грехов и после этого правда рассчитывал, что кара не затронет твою сестру? Она махнула головой в сторону замершего Хэ Сюаня, как бы намекая, что не только Пенелопа тут имеет свои счеты с семьей Ши. - Уничтожь мою карьеру, - взмолился Ши Уду, окончательно теряя свою маску, - опусти меня перед всей американской армией, пусть меня казнят с позором! Но отпусти Цинсюань, я прошу… - Брат… Пенелопа прижала клинок сильнее. Цинсюань заплакала от боли, но продолжала стоять на коленях, не позволяя себе вцепиться в руки Пенелопы. Вместо этого она завела руки за спину. - Хватит! - отрезала Пенелопа, - ты достаточно бегал от возмездия, Ши Уду, пора платить по счетам. - Нет! Хэ Сюань бросился вперед одновременно с Ши Уду. Вот только оба так и не добежали, в немом шоке наблюдая за тем, как Пенелопа пораженно отступает от Цинсюань в сторону. По платью Цинсюань заструилась кровь. Не ожидая ничего подобного, Пенелопа выронила клинок и отошла от завалившейся на спину Цинсюань. Из бока у той торчала рукоять кухонного ножа. В этот момент на мостик взлетел Артур. Он отбросил за борт солдата, такого же шокированного, как и его госпожа, и схватил Пенелопу за руки со спины. Хэ Сюань и Ши Уду очнулись как по команде и подлетели к часто дышащей Цинсюань. - Ты что наделала? - Ши Уду дрожащими руками схватил лицо сестры, в то время как Хэ Сюань оторвал от своей рубахи подол, пытаясь остановить кровь. - Мне нужно было отвлечь её, - прохрипела Цинсюань, глотая слёзы от ужасной боли. - Капитан, всё готово! Но мостике возник Моцарт с почерневшим канатом в руках. Он натер его порохом, чтобы иметь возможность подорвать корабль с по прежнему сухим порохом в трюме. Ши Уду оторвал взгляд от сестры и оглядел палубу. Все подручные Пенелопы были либо в отключке, либо связаны. Сантьяго и остальные стояли на палубе, во все глаза смотря на мостик и развернувшееся там действо. Рядом лежали всё-таки вырвавшиеся из парусного плена и повторно выведенные из строя матросы. Артур крепко держал вырывающуюся Пенелопу, а Хэ Сюань трясущимися руками зажимал рану Цинсюань. Команде нужно успеть унести ноги, прежде чем фитиль подожгут. Канат был недостаточно длинным, чтобы поджечь его далеко от берега, а если стоять в непосредственной близости от корабля, может задеть обломками. Кроме того, Цинсюань нужно было как можно скорее доставить к Энрике на Чёрный лотос. Ши Уду тяжело вздыхает и позволяет украсть у дня это мгновение. Всего одно, не более. Он прикрывает глаза и когда открывает их, остается одна лишь решимость. - Цинсюань, послушай, - Ши Уду наклоняется к сестре и пытается привлечь её ускользающее внимание, - А-Цин! Хэ Сюань стреляет в него осуждающим взглядом, но тут же переключает своё внимание на издавшую неопределенный звук Цинсюань. Она то ли застонала от боли, то ли откликнулась на зов брата. - Хэ Сюань о тебе позаботится, - Ши Уду сжимает похолодевшую ладонь Цинсюань, - он уведет тебя отсюда далеко-далеко, и тебе больше никогда никто не будет угрожать. - О чём ты? - Цинсюань слабо хмурится, всматриваясь в лицо брата. Изображение расплывается и ускользает, но она держит его из-за всех сил. - Дома, - продолжает Ши Уду, не обращая внимания на крики Пенелопы, - в моём кабинете висит твой портрет, помнишь? За ним спрятан сейф. Ключ спрятан в том романе, который ты давала мне почитать, помнишь? - Ты же так его и не прочитал, - шепчет Цинсюань, начиная догадываться о том, что происходит, - брат, к чему это?.. - А-Цин, - перебивает он, - Пенелопа права. Я совершил слишком много грехов. И должен расплатиться. Ши Уду поднимает голову и встречается взглядом с застывшей Пенелопой. Как только он собирается встать на ноги, его с удивительной для раненого человека силой хватает за рукав Цинсюань. - Брат, что ты делаешь? Нам нужно уходить! - Вам нужно уходить, - Ши Уду едва заметно улыбается и всё таки опять опускается на пол, - А-Цин, прости, что был тебе таким ужасным братом… Я даже сейчас продолжаю тебя разочаровывать. Меньшее, что я могу сделать, это передать тебя тому, кого ты любишь. - Но я и тебя люблю! - зарыдала Цинсюань, вцепляясь в руку всё сильнее, - пожалуйста, брат, давай уйдем отсюда. Все вместе. Пожалуйста! - Кому-то нужно остаться и подорвать корабль. Цинсюань, будто позабыв о своей ране, начинает смотреть то на брата, то на Хэ Сюаня, пытаясь вразумить хотя бы одного из них. Зачем подрывать корабль? Чтобы избежать преследования? Разве сдать Пенелопу и её людей городской страже будет недостаточно? Разве они не спасли остальные корабли, чтобы брат избежал наказания от властей? - Но… но… - Цинсюань, - перебил Хэ Сюань, - ты теряешь кровь, нам нужно торопиться. - А-Цин, - Ши Уду вновь берет заплаканное лицо сестры в руки, чтобы та посмотрела ему в глаза, - я всегда жил только ради тебя. И из-за меня же ты всегда будешь в опасности. Не Пенелопа, так кто-нибудь другой захочет отомстить, я нажил слишком много врагов, а моё слабое место не очевидно разве что слепому, - Ши Уду горько усмехнулся, - хоть в чём-то отец был прав. Ши Уду переводит взгляд на Хэ Сюаня и едва заметно ему кивает. - Позаботься о сестре. Хэ Сюань с широко распахнутыми глазами кивает в ответ, подхватывает слабо сопротивляющуюся Цинсюань на руки и зовет Мартыша. Тот быстро подбегает и подхватывает плохо стоящего на раненой ноге Хэ Сюаня под руку. Под громкие рыдания и крики Цинсюань Ши Уду поднимает свою шпагу и кивает Артуру. Тот без слов понимая, что от него хотят, отпускает Пенелопу и отходит в сторону. У женщины и так не осталось сил на сопротивление. - Нам обоим давно пора в Ад, - горько улыбается Ши Уду и, не дождавшись ответа, вонзает шпагу в сердце Пенелопы. Моцарт кидает край фитиля Ши Уду. Тот, продолжая крепко держать рукоять шпаги, другой рукой ловит канат. Сантьяго уже давно увел с корабля Мэй и Роджера, Артур поджег деревянную балку рядом с Ши Уду, чтобы тому было ближе кинуть фитиль в огонь, и направился к трапу. Хэ Сюань, крепко прижимая к груди рыдающую Цинсюань, обернулся на Ши Уду в последний раз. - Эй, капитан Хэ, - крикнул тот, поймав на себе взгляд золотых глаз, - если ты обидишь её, я вернусь к тебе неупокоенным духом и буду преследовать до скончания веков. - Не сомневаюсь, - ухмыляется Хэ Сюань, - можешь быть спокоен. Я скорее последую за тобой следом, чем допущу подобное. Не теряя более времени, Хэ Сюань с Цинсюань и Мартышом покидают корабль. Уже во дворах ближайших домов их застает звук взрыва.

~~~

Скрип канатов. Тихий звон раскачивающегося на ветру колокола. Разбивающиеся о причал волны. Плач скрипки. Под ярким Солнцем на причале стояла девушка. Грубая древесина занозила босые ноги, ветер раздувал дешевое, но удобное платье. Она играла на скрипке. Треснувший корпус старого и некогда выкупленного в каком-то забытом Богом борделе инструмента молил о пощаде. Смычок доживал свои последние минуты, но огрубевшие от морского воздуха руки не прекращали мучить струны. Девушка продолжала играть. Единственный корабль на причале готовился к отплытию, на горизонте же не было ничего, кроме бескрайнего синего океана. Шум портового города остался далеко от этого заброшенного причала и маленького домика рядом. Кругом было тихо. Только плач скрипки. - Цинсюань, Бога ради, научись обуваться. Пальцы, наконец, замерли. Печальная мелодия оборвалась, а девушка со слабой улыбкой обернулась к подошедшему к ней мужчине. - Ну капитан, пор фавор, - заныл Сантьяго, как раз пронося мимо коробку с припасами, - когда мы ещё услышим игру А-Цин? - А ну цыц, - шикнул Энрике, не отрываясь от перебирания вместе с Леонардом и Мэй закупленный лечебных трав на вынесенном на пляж столе, - кто мешает А-Цин играть? А вот про обувь капитан прав. Она только оклемалась после ранения. - Вот именно, А-Цин, - авторитетно заявил Мартыш, - после ранения нужно беречь себя. - Уж кто бы говорил! - воскликнула Мэй, стреляя глазами в Мартыша, который минутой назад нёс такую же тяжелую коробку, как у Сантьяго. Пока команда продолжала шутливо препираться, Хэ Сюань покачал головой и, поставив перед ногами Цинсюань обувь, обнял её со спины. - Как ты? - тихо спросил он. Цинсюань пожала плечами. - Это была любимая мелодия брата. Хэ Сюань сжал плечи девушки чуть крепче, а затем опустился на колени, чтобы надеть ей на ноги обувь. Где-то за спиной присвистнул Артур, а Сантьяго пошутил что-то про предложение руки и сердца, но ни на одного, ни на второго никто внимания не обратил. - Он бы не хотел, чтобы ты простыла сразу после выздоровления. Обувь спрятала озябшие ноги. Хэ Сюань выпрямился и посмотрел на хмурое лицо напротив. - Меня он не спросил о моих желаниях, почему же я должна… - А-Цин, - Хэ Сюань едва прикасаясь провел ладонью по щеке, Цинсюань тут же прижалась к ней, прикрывая глаза, - ты и сама всё знаешь. Он не мог поступить иначе. - Мы могли бы просто сдать Пенелопу городской страже. В чём был смысл подрывать корабль?.. - опять завела свою шарманку Цинсюань. Этот разговор у них завязывался не в первый, не во второй и даже не в третий раз. - Сдать одну Пенелопу страже, а потом всю жизнь опасаться, что отомстить ему твоей жизнью попытается кто-то другой? - как и все разы до этого резонно спросил Хэ Сюань. Как и все разы до этого Цинсюань не нашла, чем возразить, - пойми, А-Цин, он и сам больше не мог жить под гнетом постоянного чувства вины. Твой брат, - Хэ Сюань тяжело вздохнул, ведь эти слова в отличие от прошлых разов он говорит впервые, - твой брат - не плохой человек. И он любил тебя больше жизни. - Я тоже его люблю, - по щекам Цинсюань заструились слезы, но в них уже не было того горя, что всегда наполняло их ранее, - и всегда буду. Хэ Сюань соединил их лбы и прикрыл глаза, давая Цинсюань время успокоиться. Спустя одну маленькую вечность он набрал в легкие побольше воздуха. - А знаешь, кто ещё любит тебя больше жизни? Резко распахнув глаза, Цинсюань отстранилась, но тут на них налетел Роджер. Он, громко хохоча, спрятался за ногами Хэ Сюаня. Следом его догнал Мартыш. - Капитан Хэ, этот паршивец перепутал все подписи коробок! У нас в коробке с мясом лежит картошка, а с картошкой новое исподние! Роджер, продолжая гаденько хихикать, показал Мартышу язык. Тот аж задохнулся от возмущения. - Нет, ну вы видели? - Роджер, - почти успешно скрывая усмешку, позвал хулигана Хэ Сюань, - за такое поведение с капитаном корабля, он имеет право тебя выпороть. - Вот именно, - важно покивал Мартыш, складывая перебинтованные руки на груди, - тебе повезло, что сейчас капитан в хорошем настроении, ведь если бы не… Он резко осекается. Глаза Хэ Сюаня и Цинсюань горят весельем, пока Мартыш мысленно прокручивает фразу Хэ Сюаня ещё раз. - Что вы сейчас сказали? - Я сказал, что за такое поведение с… - Мартыш - новый капитан! - радостно заорал Роджер и рванул к остальным, делиться этой внезапной новостью. Послышались одобрительные возгласы и поздравления. Мартыш стоял, будто у капитана Хэ внезапно отросла вторая голова, и не осмеливался даже сформулировать вопрос. - Я… то есть… - Я передаю Чёрный лотос тебе, - подтвердил Хэ Сюань, улыбаясь, - мы целый месяц обсуждали, что мы с Цинсюань остаемся на суше, а это значит, что Лотосу нужен новый капитан. - Но, но, - заикался Мартыш, - почему я? Есть же Артур. Есть Сантьяго. Энрике, в конце концов! - Артур всегда говорил, что скорее начнет надевать закрытую одежду, чем вернется на руководящую должность. Энрике слишком стар, а Сантьяго… Я всё-таки хочу, чтобы Чёрный лотос продолжал жить. Где-то у корабля послышался возмущенный крик. Всё то они слышат, когда им нужно. Мартыш продолжал прерывисто оспаривать выбор Хэ Сюаня, пока тот не поднял руку, призывая своего пока подчиненного замолчать. - Мартыш, ты умный, самоотверженный, справедливый. Ты верен своим принципам. Ты станешь отличным капитаном. - Но я - не ты! - воскликнул Мартыш, тщетно пытаясь призвать Хэ Сюаня к благоразумию. - А ты и не обязан быть мною, Сянцзян. Ты - это ты. И только тебе я доверю Чёрный лотос. - Ты справишься, - улыбнулась Цинсюань, подходя к Мартышу и обнимая его, - а остальные помогут. К тому же, ты всегда можешь навестить нас, чтобы спросить у Хэ Сюаня совет. А ещё, - Цинсюань лукаво улыбнулась, указывая на разговаривающую с Энрике Мэй, - у Чёрного лотоса есть своя собственная примета: женщина на корабле - к счастью. - Кажется там было немного иначе, - пробормотал Мартыш и перевел немного испуганный взгляд на Хэ Сюаня. Новый капитан Чёрного лотоса глубоко вздохнул и, наконец, взял себя в руки, - я не подведу вас, капитан Хэ, даю слово. - Уж надеюсь. Команда продолжала готовиться к отплытию до самого вечера. Когда над водной гладью поднялась Луна, и все вещи были погружены, команда полным составом встала перед своим бывшим капитаном и его избранницей. - Для меня было честью быть вашим капитаном, - начал Хэ Сюань, осматривая свою команду. Свою семью, - когда-то я стал во главе группы беспризорников, чтобы отомстить своему злейшему врагу. Он отнял у меня мою семью, но тем самым дал возможность обрести новую. Роджер и Сантьяго в два носа громко шмыгали. Артур похлопывал по плечам державшихся на честном слове братьев и Леонарда. Энрике тихо переводил некоторые слова Максу и Алексу, которым английский в особо эмоциональные моменты давался нелегко. Цинсюань переплела свои пальцы с пальцами Хэ Сюаня. Теперь она была его поддержкой. Хотя, конечно, едва ли капитан позволит себе заплакать. - Мы не прощаемся. Двери нашего дома всегда будут открыты для каждого из вас. Кроме того, каждый визит Чёрного лотоса в порт Тринидада будет отмечаться знатной гулянкой. Команда одобрительно заулюлюкала. Но быстро успокоилась, когда Хэ Сюань одним жестом призвал ребят к тишине. - Я передаю Чёрный лотос Мартышу и верю, что он станет для вас лучшим капитаном, чем был я. - Сразу после того, как перестанет искать книги в борделях, - хохотнул Артур, вызывая взрыв смеха. Мартыш не обратил на подколку внимания. Он с полными эмоций взглядом поднял голову на Хэ Сюаня. “Для меня ты навсегда останешься единственным капитаном, капитан Хэ”, - безмолвно, одними лишь глазами сказал Мартыш. И был услышан. После было много объятий, смеха и слез. Энрике долго наставлял Цинсюань и таки всучил ей свою книгу о лечебных травах, пока Котелок прятал заплаканное лицо в шее девушки. Артур, Мартыш и Хэ Сюань обсуждали некоторые рабочие вопросы, которые необходимо было усвоить молодому капитану, а Мэй и Леонард проводили последнюю ревизию припасов. Чёрный лотос отплыл от пристани. Хэ Сюань с Цинсюань не сходили с места вплоть до того момента, пока машущие на борту фигуры не превратились в неразличимые точки. - Ты начал что-то говорить, - вспомнила Цинсюань оборачиваясь к обнимающему её Хэ Сюаню и заливаясь краской. - Когда? - Ты спросил, знаю ли я, кто ещё любит меня, кроме брата. Хэ Сюань продолжал невозмутимо смотреть на удаляющийся Чёрный лотос. А вот его покрасневшие уши говорили всё за него. - Не припомню. - Хэ Сюань! - Цинсюань шутливо пихнула его в плечо и начала делать вид, что вырывается из объятий. Тот не особо напрягаясь лишь прижал девушку сильнее. - Как говорил один мой знакомый, кто старое помянет, тому глаз вон. Иронично, что одного глаза у него как раз таки не было… - Знаешь, у кого сейчас не будет глаза, если ты не договоришь? Предупреждаю, Хэ Сюань, я после всей этой истории нервная… - Я люблю тебя, - перебил Хэ Сюань, смотря замершей Цинсюань в глаза, - настолько, что меня это пугает. Сердце Цинсюань закручивало в самый яростный шторм, а вот душа, вопреки всему пережитому, была спокойна как никогда. Она вновь сделала то, что так полюбила в последнее время - переплела их пальцы, и быстро клюнула всё-таки покрасневшего Хэ Сюаня в острую скулу. - В таком случае, давай бояться вместе.