Чудеса математики

Марко и Жан не разговаривали все выходные. В понедельник Жан хотел подойти к Марко, но тот лишь окинул его взглядом полным грусти. Во вторник Марко отсел от него на химии, из-за чего Кирштайн завалил контрольную. А в среду Марко вообще не пришёл, и на вопрос учителя о его местонахождении, руку поднял вовсе не Жан, а долговязый брюнет Бертольд. — Он заболел, — смущённо сказал Бертольд и украдкой посмотрел на Жана. Жан был в недоумении. Когда вдруг Марко начал общаться с Бертольдом? Кирштайн знал Бертольда, так как они играли в команде. Тот был всегда очень тихим и немного неуклюжим, однако с ролью защитника он справлялся на отлично. Но Жан ни разу не видел, чтобы эти оба как-либо пересекались. Или же он настолько был сконцентрирован на самом себе и своём успехе, что не замечал настолько очевидных вещей? Чёрт его знает. Когда прозвенел звонок, Бертольд старался как можно быстрее уйти из класса, но Жан всё равно его перехватил. — Так, Бертольд, откуда ты знаешь, что Марко болеет? — Кирштайн прижал испуганного Гувера к стене. — Мы, то есть я, ну короче, я попросил его скинуть конспект, а он, короче, написал, что болеет, — Бертольд жутко волновался и заикался, и Жан мог поклясться, что Гувер — самый худший лгун на свете. — Бертольд, ты просто отвратительно врёшь, это даже не смешно. Что между вами на самом деле происходит? — Жан выглядел очень злым. — Мы, мы друзья, — Бертольд резко покраснел и отвёл взгляд в сторону. — Что-то я не видел никогда вас вместе, — Кирштайн прищурился, показывая своё недоверие. — А теперь скажи мне честно, Бертольд, это ты заразил его гейством? — К-каким гейством? — Марко мне всё рассказал! И я уверен, что именно ты его испортил! — Жан, ты свихнулся? Ты в каком веке вообще живёшь? Мы то блять в двадцать первом, и каждый сам выбирает кого ему любить! А ты просто безмозглый гомофоб, — Бертольд выглядел разъярённым. И Жан про себя подумал, что никогда раньше не видел его таким. Жан растерянно отпрянул от Бертольда, у которого почти шёл пар из ушей. — Ты хоть тот ещё придурок, но Марко всё равно больно от того, что вы поссорились. Поэтому будь добр или и извинись перед ним, раз ты такой мужчина, — от гнева у Бертольда потекла слеза. Жан стоял посередине коридора, чувствуя себя придурком. Он не знал, как относится к тому, что только что произошло. Всё его детство отец твердил ему, что быть геем — ненормально. А тут на тебе, лучший друг оказывается является им. Кирштайну срочно нужен был советчик, но с этим была проблема. Самым близким его другом был как раз Марко, а со всеми остальными он общался очень поверхностно. С мамой обсуждать такое было стыдно. И в тот момент Жан подумал о том, что может быть Армин сможет ему помочь. Он же чёртов гений. Но только вот то, что он знает математику, совершенно не значит, что он хорошо разбирается в людских отношениях. Жану очень не хотелось терять лучшего друга, но он просто не мог его понять. Придя домой, он продолжал чувствовать себя плохо, и даже мамина стряпня не смогла его отвлечь. Ему срочно нужен был советчик. Ровно без пяти семь раздался звонок в дверь, и Жан точно знал, что теперь точно не перепутает гёрл скаута со своим репетитором. — Здравствуй, Жан, — поздоровался Армин. Сегодня он был одет в белую рубашку, которая явно была ему велика, и обычные джинсы. На плече у него неизменно висела сумка, украшенная различными значками. Они довольно быстро приступили к занятиям, но Армин не мог не заметить, что Жан выглядит чересчур рассеяно и даже грустно. Обычно он хоть и ничего и не понимал, но всё равно оставался довольно эмоциональным. Но в тот момент его губы были сжаты в тонкую полоску, а карие глаза как будто смотрели сквозь тетрадь. — Жан, у тебя всё нормально? — решился спросить Армин. — Ты выглядишь грустным. — Да я просто не могу справиться с одной задачей. Только она касается не математики, — Жан грустно хмыкнул. — Можешь рассказать, и я попробую помочь. Жан посмотрел на Армина. Глаза последнего выглядели такими искренними и завораживающими, что он был готов рассказать ему всю жизнь. — Короче, я узнал, что мой друг гей, — Жан сказал это настолько быстро, что Армин ещё секунд пять пытался разобрать его слова. — И что в этом такого? — аккуратно, даже чуть более чем обычно, спросил Армин. — Да в смысле? Как я могу с ним дружить после этого? — недоумевая, воскликнул Жан. — А ты до этого с ним общался исключительно из-за того, что думал, что ему нравятся девушки? Какая-то странная дружба, — взгляд Армина стал стальным, и в нём исчезло былое добро. — Нет, но… — Тогда в чём проблема? Почему ты думаешь, что тот факт, что ему нравятся парни, как-то изменит вашу дружбу? — Ну вдруг он захочет меня… — А почему это он вдруг должен захотеть тебя? До этого хотел? Жан задумался. У них с Марко были почти братские отношения, и сколько он пытался вспомнить какие-нибудь каверзные моменты, он не мог. — Нет, никогда ничего такого не было, — честно ответил Кирштайн. — Тогда в чём проблема? — Я, я не знаю, — Жан посмотрел на пол. — Просто отец всё детство твердил мне, что это ненормально. И я всегда относился к этому плохо. А теперь самый близкий человек оказывается геем. — К родителям нужно прислушиваться, но они не всегда правы. Любовь есть любовь, и ты не в праве осуждать Марко за то, что он любит людей своего пола. Какая, в конце концов, вообще разница? Мы все один биологический вид. Нужно смотреть не на гениталии человека, а на его душу. Поэтому, Жан, лучше выкинь эту дурацкую гомофобию и помирись с другом. Жан слушал его как заворожённый. Он никогда даже не думал о том, что отец может оказаться не прав. — Чёрт, чувак, а в твоих словах реально есть смысл, — честно признался Жан. — Оказывается ты не только в математике гений. — Для того, чтобы понимать такие вещи не нужно быть гением, — Армин снисходительно улыбнулся. Они продолжили заниматься, но сконцентрироваться Жану всё равно было трудно. Его мысли то и дело возвращались к Марко, и он хотел поскорее поговорить с другом. — Жан, ты всё ещё остаёшься рассеянным. Мы решаем один и тот же пример уже минут двенадцать, — заметил Арлерт. — Слушай, Армин, — Жан замешкался, — может в пятницу подольше позанимаемся, а сейчас в кино сходим? Я просто не в состоянии думать о математике. Я заплачу полную сумму за это занятие. Армин глубоко вздохнул. Он чувствовал себя совершенно неправильно, но всё же решил согласиться. — Ладно. — О, чувак, — Жан улыбнулся во все тридцать два, — на какой фильм пойдём? Там вроде ужастик «Мы» вышел. — Я не фанат фильмов ужасов, — честно сказал Армин. — Да не бойся, я же рядом буду, — Жан потрепал блондина по макушке и не заметил, как тот немного покраснел. Жан накинул на себя толстовку и надел излюбленный бомбер. Он быстро оглядел своё отражение в зеркале и радостно хмыкнул. «Хорош» — Мам, мы с Армином идём в кино. Буду поздно, — крикнул Жан маме, оповещая её о своих планах. — Мальчики, стойте! — запыхавшаяся женщина прибежала в прихожую. — Дайте я вам хоть печенья с собой дам, а то совсем голодные наверное! — Мам, кто ходит в кино со своей едой? — с раздражением спросил Жан. — Да какая разница? Ты посмотри на на Армина, ему же от голода плохо стать может! — женщина продолжала настаивать. — Мам, — Жан снова хотел начать причитать, но был перебит Армином, который всё-таки взял из рук женщины коробку с печеньем. — Спасибо Вам большое, — мягко улыбнулся Арлерт. Они вышли на улицу, и Жан продолжал с презрением глядеть на коробку с едой. — Вот и зачем ты взял? Будем выглядеть как идиоты, — Жан сложил руки на груди. — Ну во-первых, мне совершенно наплевать, как мы будем выглядеть. А во-вторых, я просто не мог отказать твоей маме, — сказал Армин, открывая коробку. — Ты так смотришь на эти печенья, как будто ты ребёнок из Африки, — прокомментировал взгляд блондина на еду Кирштайн. — Да нет, я просто давно не видел такой красивой домашней еды, — честно ответил Армин и заметно погрустнел. — Твоя мама не готовит тебе? — Я не видел своих родителей уже почти пять лет, — с грустью ответил Армин, закрывая печенья крышкой. — Они путешественники. Изредка отправляют цветастые открытки, считая, что это восполнит пробел в нашем общении. — И ты получается живёшь один? — Жан удивлённо посмотрел на блондина. — Я живу с дедушкой. Но он болеет раком и ведёт лежачий образ жизни, — с горечью в голосе сказал Армин. А Жан в тот момент подумал о том, какой он бестактный идиот. — Тогда давай устроим сегодня конкретную обжираловку и не оставим ни кусочка от маминого печенья, — Жан широко улыбнулся Армину и снова потрепал того по макушке. Арлерту в тот момент стало легче. Всю дорогу до кинотеатра они шли почти молча. Но тишина не была неловкой и совершенно не давила на них. Наоборот они чувствовали себя непривычно комфортно рядом с друг другом. Дойдя до кинотеатра, Жан сразу же пошёл к кассе для того, чтобы купить билеты. И хоть Армин как рыцарь доказывал, что он сам может оплатить свой билет, Жан всё равно сделал по-своему. Поскольку была среда, зал был абсолютно пустой, и Жан выбрал два места ровно по середине. Он также купил им обоим попить и одну пачку попкорна на двоих. — Ну что, Армин, главное не описайся, — ехидно сказал Жан, когда они уселись на свои места. — Я скорее умру не от страха, а от ожирения, учитывая, сколько еды ты набрал, — Армин сложил руки на груди. — Да ты вон какой щуплый, — сказал Жан и ущипнул Арлерта за бок. — Тебе нужно пожить у меня в доме месяца два, чтобы умереть от ожирения! Когда экран загорелся, Жан восхищенно уставился на экран, но начавшаяся реклама утихомирила его пыл. Однако скучать долго ему не пришлось, так как Армин начал комментировать каждую рекламу. — Ничего интересного. Они найдут этот меч, потом будет выбор между богатством и любовью, герой выберет любовь, но потом обретёт ещё и богатство. Пять из десяти, — Армин откусил кусочек шоколадного печенья. — Тут у неё будет выбор между богачом и сантехником, сначала она выберет богача, но потом поймёт, что с милым рай и в шалаше. — Ну тут даже думать не надо. Они серьёзно решили купить дом, в котором умерли двенадцать человек? Второсортная банальщина, — скучающе сказал Армин. А Жан думал о том, что комментарии Армина в разы смешнее шуток парней из его футбольной команды. Когда фильм начался, они решили замолчать. Жан, на самом деле, не очень любил фильмы ужасов, так как боялся резких моментов. И для того, чтобы не облажаться перед Армином, он придумал план. Жан сидел тихо и косился на Армина в ожидании. Изначально он планировал следить за мальчиком, чтобы подобрать нужный момент. Но он заметил, что начал смотреть не только на выражение лица блондина. Кирштайн опустил свой взгляд чуть ниже и оглядел белоснежную кожу на шее, а потом его взгляд пал и на выпирающую ключицу. Он не знал почему так бесстыже разглядывает Армина, но ему было очень сложно остановить себя и приступить к выполнению собственного плана. Когда атмосфера в фильме начала накаляться, а музыка становится тревожнее, Жан аккуратно и незаметно приблизился к Армину. Он смотрел на ничего не подозревающего Армина, который грыз ноготь на большом пальце. Его большие голубые глаза были сконцентрированы исключительно на том, что происходило на экране. В момент накалённой атмосферы Жан, опаливая своим дыханием ухо Армина, резко сказал «Бу» и ткнул блондина пальцами под подмышки. Арлерт вскочил, покраснел и зло посмотрел на Жана, который не мог прекратить смеяться. — Ты бы видел своё лицо, — задыхавшись от смеха, сказал Жан. — Жан, это было совершенно не смешно! Я бы мог умереть от сердечного приступа! — Армин был не в себе от ярости. И он не знал, что именно заставило его так покраснеть — испуг или обжигающее ухо дыхание Жана. Чёрт. — Я бы сделал так ещё тысячу раз просто для того, чтобы увидеть твою реакцию, — Жан не прекращал смеяться. А у Армина в голове промелькнула мысль о том, что если Жан всегда будет находиться так близко, то Арлерт не против в конце концов умереть от испуга. Они продолжили смотреть фильм, и Жан потерял былую смелость. Каждый раз, когда на экране происходил какой-то резкий момент, он чуть подпрыгивал и вжимался в кресло. Когда он увидел, как какого-то мужчину закололи ножницами, он снова подпрыгнул и неосознанно вцепился в рукав Армина. Заметив это, Кирштайн поспешно убрал руку и немного покраснел. — Чёрт, чувак, прости, — Жан виновато покосился на Армина. — Всё нормально, это естественная реакция на страх, — спокойно ответил Армин, не отрывая взгляда от происходящего на экране. Когда Армин понял, что на самом деле Жан действительно боится, то стал разбавлять гнетущую атмосферу какими-то фактами и статистикой. — Вообще, человек бы умер от болевого шока или потери крови, а не стал бы терпеть эти пытки. — Ты знал, что тёмный цвет негритянской кожи создается пигментом меланина, который распространен во всех уровнях кожи и найден даже в мускулах и мозге. — К вопросу о твоей шутке, могу сказать, что количество ежегодных смертей от сердечного приступа во время просмотра ужастиков в США превышает количество смертей из-за неудачного прыжка с парашютом. Жан слушал голос Армина и ему становилось гораздо легче. Он даже особо не вникал в то, что именно говорил блондин. Но его голос был спокойным и даже убаюкивающим и отлично помогал отвлечься от ужасов, происходящих в фильме. Когда фильм закончился, они встали со своих кресел. Армин потянулся, и Жан заметил его оголенную кожу в районе живота. Такая же белоснежная и наверное очень мягкая. «Насколько давно у меня не было секса, что я сейчас пялюсь на живот собственного репета» — пронеслось в голове у Жана. Стоит отметить, что секс у него был всего один раз в жизни. В летнем лагере в 13 лет он заперся с какой-то девчонкой в каморке. Они провели там рекордные десять минут, в течение которых она постоянно выкрикивала какие-то странные слова на немецком, из-за чего Жан даже не смог кончить. В дальнейшем ему пару раз отсасывали на вечеринках, но дальше этого дело не заходило. Девочки всегда хотели чего-то серьёзного, а Жан был полной противоположностью этого. — У тебя все руки грязные, — голос Армина вывел Жана из его мыслей. Жан посмотрел на свои пальцы. Они действительно были в масле, соли и крошках от печенья. Поэтому он бесстыже начал класть каждый палец в рот и громко облизывать. — Жан, это просто отвратительно, — скривив лицо, сказа Армин. А потом почему-то отвёл взгляд и чуть покраснел. — Это же самое вкусное! Сам попробуй, у тебя тоже руки не чистые, — восхищённо сказал Жан, посасывая безымянный палец. — Я лучше дойду до уборной и спокойно помою руки. — Да попробуй ты просто! — громко сказал Жан и свободной рукой обхватил запястье Армин. Последний же стоял как вкопанный и удивлённо следил за действиями Жана. Кирштайн резко взял руку Армина, оттопырил его средний палец и засунул в рот блондина. — Ну вкусно же! — Жан приподнял уголок губ и посмотрел на ошарашенного Армина. — Ты чего? Совсем свихнулся? — лицо Армина приобрело багровый оттенок и он зло уставился на Жана. — Да не кипишуй ты, — Жан по-доброму улыбнулся и вновь потрепал Армина по светлым волосам. Они вышли из кинотеатра, и улица встретила их приятным холодом. Они стояли на улице молча и глубоко вдыхали воздух. Вечер был необычайно приятным, и расходиться совершенно не хотелось. — Ну-с, я пожалуй пойду, — Армин поправил лямку сумки. — Так уже же поздно, чувак. Может останешься у меня? — предложил Жан. И Армин с огромной радостью принял бы его предложение, но жизнь сложилась таким образом, что он просто не мог этого сделать. — Прости, Жан, но я вынужден отказать тебе, — Арлерт опустил глаза. — Мне нужно ухаживать за дедушкой. — Ладно, чувак, тогда до пятницы, — Жан мягко улыбнулся. — И спасибо тебе за то, что помог мне с ситуацией с Марко. — Не за что. Извинись перед ним как может скорее. Ты не в праве осуждать его за любовь, — на прощание сказал Армин и неспешно побрёл к автобусной остановке. Жан же продолжал стоять у кинотеатра, стараясь не обращать внимания на тепло, растекающееся внутри него самого.