Чудеса математики

Жан ну вообще никак не ожидал, что его горе репетитором окажется местный гений — Армин Арлерт. И из-за своего ступора, они так и продолжали стоять в дверях. — Уже прошло три минуты, как мы тут стоим, — решился заговорить Армин. — Так что может всё-таки зайдём? Или ты передумал заниматься? Хоть блондин и выглядел довольно хило, голос его оставался уверенным. И Жан чувствовал себя последним идиотом. — Да, давай начнём, — пробормотал Жан и впустил математика в дом. Последний оглянулся по сторонам, рассматривая обстановку и подмечая какие-либо интересные детали. По верхней одежде Жана, висевшей в прихожей, он сразу понял, что тот играл в футбол. До Армина дошло, что он имеет дело с заносчивым футболистом. — О, а Вы и есть тот самый репетитор? — Армин, снимающий обувь, услышал женский голос. — Вы очень молодо выглядите! Сколько же Вам лет? — Мне семнадцать, мэм, — скромно ответил Армин. — Ничего себе! — воскликнула женщина. — Вы, должно быть, гений! И да, зови меня Луиза, а то все эти «мэм» заставляют меня чувствовать себя старой. — Очень приятно. Я Армин, — Арлерт скромно улыбнулся. — Ладно, мам, не докучай, — Жан закатил глаза. — Мы пошли заниматься. Будем в комнате. Женщина лишь молча кивнула. А Армину показалось странным, что Жан так разговаривает со своей матерью. Сам Арлерт не видел родителей уже около пяти лет и жил со своим дедушкой. Они изредка присылали открытки, в которых обещали, что обязательно скоро приедут. Но, по всей видимости, скоро для них — понятие растяжимое. Жан бегло поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж, где и находилась его комната. Армин же, наоборот, шёл довольно аккуратно, боязливо, постоянно оглядываясь по сторонам. Когда они зашли в комнату, повисло неловкое молчание. Жан чувствовал себя абсолютным дибилом и рассматривал своего репетитора, который смотрел по сторонам и будто игнорировал существование Жана. — Ну что ж, начнём? — решил заговорить Жан. — А то я, честно говоря, пиздец как устал. — Да, давай, — спокойно ответил Армин, а потом, указав на небольшой стол, стоявший в углу, добавил, — мы сможем разместиться за этим столом? — Без проблем, — Жан пожал плечами и поставил ещё один стул. Они молча сели за стол. Никто не решался заговорить, и каждый был погружён в свои мысли. — Итак, Жан, Эрвин мне подробно объяснил всю ситуацию, — Армин решил первым нарушить их неловкое молчание. — Я понимаю, что математика тебе нужна исключительно на базовом уровне и исключительно для поступления. А теперь скажи мне, какой у тебя примерно уровень? Просто по телефону мне сказали, что всё совсем ужасно. — Тебе не наврали, умник, — Жан огрызнулся. — Значит, ситуация удручающая. — Понятное дело! — Жан начал немного закипать, так как его бесило абсолютное спокойствие его репетитора. — Я сейчас мог быть в окружение девчонок и попивать пиво на вечеринке у Йегера. А я сижу тут с тобой. — Да, Эрен говорил, что у него сегодня проходит увеселительное мероприятие. Но я не думаю, что это моя вина, что ты сейчас сидишь со мной. Жан отвёл взгляд. Чёрт, как же его бесил этот хилый мальчик. — Я вообще думал, что ты будешь каким-нибудь стариком, — Кирштайн решил поделиться своими мыслями. — Хотя, без обид, но переписываешься ты реально как старик. — Мы сейчас будем обсуждать способы моего общения или всё-таки займёмся делом? — сказал Армин, и Жан мог поклясться, что услышал в голосе того раздражение. Жан действительно раздражал Армина. Арлерт прекрасно знал таких ребят — высокие, красивые, популярные, всегда находятся в центре внимания и сделают всё ради своего школьно статуса. Только вот кого в реально мире будет волновать то, что в школе ты был популярным? Армин был убеждён в том, что школьная пора — самая идиотская и ненужная часть времени. Они начали заниматься, и сначала дело шло туго. Жан совершенно не знал, как решать задачи, которые дал ему Армин для проверки уровня знаний. И поэтому он просто молча смотрел на листок и даже не мог понять, что там написано. — Это просто бессмыслица! Выучить китайский легче, чем понять математику, — воскликнул Жан. Его просто невероятно бесило то, что он не мог понять, как решать грёбанное уравнение. — Математика — это язык вселенной, — спокойным голосом произнёс Армин. — И она не такая сложная, если в ней разобраться. — Ага, я прям вижу, как к нам прилетают инопланетяне, и мы начинаем общаться с ними с помощью уравнений. Бред! — Может и бред, но она нужна для поступления, — Арлерт глубоко вздохнул. — Поэтому давай я буду тебе объяснять всё постепенно. Начнём с простых уравнений. И так Армин начал объяснять Жану, как решать простейшие уравнения. Сначала Жан конечно же бесился, косо смотрел на Армина и недовольно фыркал. Но потом у него вдруг начало немного получаться. Он понял, как работают цифры в таком случае. Оставалось только применить это на практике. Голос Армина был чрезвычайно спокойным, и он совершенно не бесился, когда Жан чего-то не понимал (что делал, к примеру, Леви). Наоборот он монотонно и долго объяснял линейные уравнения. Кирштайна успокаивало то, что блондин не делает ему никаких замечаний, не ругается, а просто старается объяснить. — Смотри, Жан, чтобы научиться решать простые линейные уравнения, нужно запомнить формулу и два основных правила, — объяснял Армин. А Жан в тот момент решил подробно разглядеть своего репетитора. Его блондинистые волосы были подстрижены под каре, не доходя до плеч. Нос у него был маленьким и курносым. Губы у него были маленькими, но пухлыми и розовыми, и он постоянно облизывал нижнюю губу, когда задумывался. А коже мальчика могла позавидовать любая девушка: светлая, молочного цвета, без единого прыщика, она была как у младенца. — Жан, ты меня слушаешь? — спросил Армин, почувствовав на себе чужой взгляд. И тогда у Жана появилась возможность рассмотреть его глаза. Во-первых, они были огромными, и Жан мог поклясться, что никогда не видел таких глаз. А во-вторых, они были совершенно невероятного цвета. Голубые, яркие, с тёмной синей радужкой. — Знаешь Кристу Ленц? — ни с того ни с сего задал вопрос Кирштайн. — Да, знаю. Я всё-таки ходил в школу до седьмого класса. — Вы с ней похожи, — подметит Жан, а потом добавил, — ты реально в школу ходил? Но я тебя плохо помню. — Понятное дело. Ты уже тогда увлекался футболом и выстраивал себе путь к вершине пирамиды школьной иерархии. Но мы с тобой в начальной школе пару раз даже играли вместе. Только ты постоянно ссорился с Эреном. — Чёрт, как ты всё это помнишь? — Жану стало немного неловко, что он совершенно не мог узнать бывшего одноклассника. — У меня не настолько насыщенная жизнь. Поэтому я помню 98% людей, с которыми когда-либо общался, — голос Армина заметно изменился и стал более тихим. — А почему ты вообще перешёл на домашнее то? — Давай лучше перейдём к квадратным уравнениям. Жан понял, что уже не чувствовал былого раздражения по отношению к своему репетитору. И ему вдруг стало невероятно интересно, что творится в голове у этого тощего блондина. Да и вообще, какая у него жизнь? Хотя Жан предполагал, что Арлерт скорее всего проводит одинокие вечера в компании различных книг. Но вдруг окажется, что он ведёт двойную жизнь и на самом деле работает наркокурьером? — Как ты относишься к наркотикам? — неожиданно спросил Жан. — Эм, что? — лицо Армина выглядело настолько недоумевающим, что Кирштайну даже стало смешно. — Отрицательно отношусь. К чему вообще этот вопрос? — Ну я подумал, вдруг ты ведёшь какую-нибудь двойную жизнь как Майли Сайрус, — Жан был абсолютно серьёзен. — Днём ты репетитор по математике, а вечером возглавляешь преступный синдикат. — Жан, я метр шестьдесят восемь и у меня астма. О каком преступном синдикате может идти речь? — Ну, мистер Аккерман тоже не гигант, но я уверен, что у него куча скелетов в шкафу, — пытался оправдать глупость своего вопроса Жан, неловко оглядываясь по сторонам. — Давай лучше вернёмся к обсуждению квадратных уравнений, — уже более серьёзным голосом сказал Армин, и они снова начали заниматься. Время пролетело довольно незаметно, и когда настал тот час, когда Армину надо было уходить, Жан был немного потрясён. Обычно на уроках математики он считал каждую секунду, оставшуюся до конца урока. Но сейчас всё было совершенно по-другому. — Ну что ж, до среды, — чуть неловко сказал Армин, поправляя небольшую сумку, украшенную различными значками. — Я скину тебе домашнее задание смской. — До среды, — Жан поднял уголки губ. — Было не так плохо, как я ожидал. — Рад слышать, — Армин взаимно улыбнулся перед тем, как покинуть дом Кирштайна. И в тот момент Жан почувствовал, что эта улыбка вызвала в нём какие-то странные чувства. Однако он быстро забыл об этом, решив, что просто давно не ел. Утро субботы встретило Жана ярким солнцем, напоминающим о том, что у него нет особенно времени на то, чтобы долго валяться в кровати. Всё-таки субботние тренировки никто не отменял. И поэтому Жан быстро собрался и поспешил к школе. На тренировке он, как обычно, отдавался по полной и был лучшим. И это чувство было несравнимо абсолютно ни с чем. Ему нравилась похвала тренера, нравились завистливые взгляды ребят из команды, и, конечно же, нравились восторженные вздохи девчонок черлидерш. Скоро у них должна была состояться очень важная игра, на которой будут присутствовать представители разных университетов. И Жан поклялся, что он сделает всё, чтобы его заметили. После тренировки он побрёл в раздевалку, и как обычно остановился у зеркала. Конечно же Жан считал себя красивым, ну а как ещё. Шесть кубиков пресса, накаченные руки с ярко выраженными венами, широкие плечи и мускулистая спина. Он подмигнул сам себе и отправился в душ. — Я знаю, что ты вчера занимался с Армином, — Жан услышал голос Эрена, стоявшего рядом. Чёрт, никто не должен был узнать, что у него есть репетитор. — Эрен, не говори об этом никому, — попросил Кирштайн, продолжая намыливать руки. — Да кого вообще ебёт, что у тебя есть репетитор? Тем более я вообще ни к этому веду, — ответил Йегер. — Я хотел сказать, что если попытаешься его хоть как-то обидеть, то я убью тебя. Он видит в людях только хорошее и быстро к ним привязывается. И я прошу тебя, не ломай его. Жан искренне не понимал, к чему весь этот диалог. Армин был просто репетитором и ничего больше. Тогда каким образом Жан может сломать его? Не извлечь корень? Бред. — Да без проблем, брат, — спокойно ответил Кирштайн, хотя эта ситуация его немного удивляла. Вообще с Эреном у них были нормальные отношения, даже можно сказать дружеские. Только вот у Йегера было огромное количество закидонов, и он постоянно выходил из себя, из-за чего они с Жаном очень часто ругались. Но всё же Кирштайн знал, что тот действительно готов глотку порвать ради своих друзей. После тренировки Жан встретился у школы с Марко. Последний выглядел как-то встревоженно, что не осталось незамеченным Кирштайном. — Эй, Марко, ты какой-то странный, — Жан решил озвучить свои мысли. — Нет, нет, Жан, всё хорошо, — пытался заверить его друг, но Жан не собирался ему верить. — Марко, я знаю тебя с того момента, как научился говорить, а это было ну о-очень давно, — Кирштайн посмотрел на друга со всей серьёзностью. — Поэтому ты обязан рассказать мне, что случилось. Если не сейчас, то точно тогда, когда мы купим холодного пивка и пойдём сидеть у тебя на крыше. Договорились? Марко лишь кивнул ему, соглашаясь, и они побрели в небольшой магазин, где им всегда продавали алкоголь. Жан не понимал, что происходит с его другом. Тот всю дорогу шёл молча и витал в облаках, а взгляд его выглядел совершенно потерянным. Что могло случиться у Марко? Он в основном увлекался учёбой и не имел большого количества друзей. Может плохая оценка? Или ссора с родителями? Но он бы обязательно сказал об этом Жану. Когда они сели на крышу дома Марко, тот продолжал выглядеть хмурым и растерянным. Он аккуратно открыл банку с напитком и уставился куда-то вдаль. Небо медленно становилось закатным, создавая определенную атмосферу, которую так любили мальчики. — Как прошло твоё занятие с репетитором? — впервые за долгое время решил заговорить Марко. Жан хотел наорать на него, сказать, что причём тут вообще репетитор. Но даже он понимал, что таким образом у него не получится выпытать информацию: — Да я в ахуе был. Прикинь, мой репетитор по матеше — Армин Арлерт, который недавно олимпиаду по физике выиграл. Но он пиздец застенчивый и похож на близнеца Кристы, но объясняет довольно неплохо. Марко ничего на это не ответил, только лишь чуть-чуть поднял уголки губ, и они продолжали сидеть молча. Жан, конечно, хотел быть тактичным и не набрасываться на друга с расспросами, но это было выше его сил. — Марко, да ёбанный в рот, что с тобой случилось? — он устремил гневный взгляд на друга. — Мы пообещали друг другу всё рассказывать! А ты сидишь как воды в рот набрал! Ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя. — Жан, проблема в том, что я знаю, что в этой ситуации ты меня не поддержишь, — Марко опустил голову. — Ну ты же не террорист какой-то! Если даже ты влюбился в Микасу, то я всё равно буду дружить с тобой! — Не в Микасу, — с горечью ответил Ботт. — Так ты влюбился? И поэтому весь день молчишь? — недоуменно спросил Жан. — Я тебе всегда рассказываю, если мне девчонка нравится! Что в этом такого то? — Жан, — Марко серьёзно посмотрел на друга, — проблема в том, что мне нравится не девчонка. Жан был очень удивлён. Он даже не мог подумать, что его другу нравится его же пол. — Тебе типо мальчики нравятся? — аккуратно спросил Жан. — Типо да, Жан, — немного раздраженно ответил Марко. — И как давно? — Да всю мою, мать его, жизнь! — воскликнул Ботт. Его глаза начали активно слезится. — Я пытался притворяться нормальным, поддерживал твои разговоры о девчонках, осуждал с тобой грёбанных педиков. Но вот незадача! Я сам оказался грёбанным педиком! Из глаз друга полились слёзы, и Жан совершенно не знал, что ему делать. Он хотел как-то успокоить друга, но ему действительно было не по себе от мысли о том, что Марко гей. Жан всегда относился к таким людям с некой неприязнью, так как в спорте это было не принято. — Марко, я даже не знаю, что сказать, — честно сказал Жан. — Ты уверен, что это не пройдёт? Или это можно вылечить? — Ты, блять, издеваешься? Вылечить? — разъярённо воскликнул Марко. — Ну, можем тебе девочку найти какую-нибудь… — Девочку? Ты хоть сам понимаешь, что несёшь? Я родился таким! Я люблю мужчин! Люблю члены, а не вагины! Дрочу я на гей порно! Ты это, блять, понимаешь? — голос Марко плавно перешёл на крик. Жан не понимал. Совершенно не понимал. — Марко, я не знаю, что ответить, — честно сказал Жан и отвёл взгляд в сторону. — Не надо ничего отвечать, — сквозь зубы проговорил Марко. — Просто уходи. Пожалуйста. И Жан ушёл. Он чувствовал себя омерзительно. Он понимал, что ему нужно было остаться и успокоить друга, но он просто не мог этого сделать. Все его мысли были заняты воспоминаниями о том, как они проводили время вместе. Ночёвки, поездки куда-то. Чёрт, Жан же даже показывал ему свой член. Кирштайн думал, что Марко краснеет или отворачивается из-за того, что он просто стеснительный. Но сейчас всё встало на свои места. Сможет ли он продолжить с Марко общение, зная, что тот гей?