Чудеса математики

Несмотря на всё то, что произошло между ними, они всё равно продолжили заниматься. Но, конечно, их занятия сильно изменились. Жан перестал трепать Армина по макушке, перестал задавать какие-то нелепые вопросы, да и вообще старался лишний раз не говорить. Армин, в свою очередь, избегал какого-либо зрительного контакта с Кирштайном. Он смотрел на тетрадь, на стол, на кровать, да на всё угодно, но только не на Жана. И даже, когда Жан протягивал ему деньги за занятие, Арлерт всё равно предпочитал смотреть себе под ноги. Атмосфера была гнетущей и крайне неприятной, постоянно возникали неловкие паузы, как будто каждый хотел сказать что-то важное, но в итоге этого не делал. Жан даже подумывал отказаться от этих занятий, но контрольные были на носу, а Армин был единственным человеком, который мог объяснить ему эту треклятую математику. В такой атмосфере они провели три с лишним недели. И всё это время каждый из них засыпал с одной и той же мыслью. В одну из осенних пятниц шёл жуткий проливной дождь: город был забит пробками, в младших школах отменили занятия, а люди старались вообще не высовываться на улицу. Метеорологи сообщили, что за десять лет впервые в их городке идёт такой дождь. Жану повезло, что его мама решила, что заберёт его и Марко из школы на машине. Но даже за те две минуты, которые они провели на улице в ожидании, они успели почти полностью промокнуть. Когда Жан наконец-то оказался дома, он нетерпеливо снял с себя влажную одежду и отправился прямиком в горячий душ. Однако и там ему не удалось расслабиться. Его мысли были забиты Армином, и он думал о том, как же Арлерт доберётся до него. Мысли о мальчике не оставляли его весь день, но в один момент Жан услышал заветный звонок в дверь. Кирштайн пулей вылетел из комнаты, но всё же оказавшись перед самой входной дверью, немного замешкался. Было какое-то странное предчувствие. Когда Жан открыл дверь, он увидел полностью мокрого Армина, стоявшего в излюбленной тонкой куртке. По его коротким волосам, к которым Жан до сих пор не привык, стекала вода. — Можно я пройду? — аккуратно спросил Армин. Жан сразу же отошёл от двери и позволил мальчику войти. Когда Армин снял куртку, он оказался в намокшем белом лонгсливе, который облипал каждую часть его торса и рук. Просвечивались даже соски и рёбра. Жан сглотнул. — Жан, ты чего стоишь как вкопанный? — воскликнула подошедшая женщина. — А ну-ка быстро дай Армину одежду! Он же сейчас простудиться! — Да, сейчас дам, — коротко ответил Жан, опустив глаза в пол. Невыносимо было смотреть на дрожащего Армина. Они прошли в комнату Кирштайна, и Жан вытащил из шкафа толстовку и старые шорты. — Я думаю, что будет великовато, но что поделать, — Жан протянул Армину стопку вещей. — Позови, когда переоденешься. Жан вышел из комнаты и принялся ждать. Часы показывали, что прошло уже целых десять минут, но Армин так и не подавал знак, что можно входить. «Господи, да сколько можно то переодеваться. Он уснул там что ли?» — раздражённо подумал Жан и открыл дверь в свою комнату. Армин стоял спиной и одной рукой надевал на себя толстовку, а второй придерживал шорты, которые так и норовили упасть с него. — Жан, ты чего? — из состояния оцепенения Жана вывел удивлённый голос покрасневшего Армина, который поспешно пытался надеть на себя вещи. — Да ты просто чего-то долго пиздец, — Жан сглотнул. Он старался отвести взгляд от худого впалого живота и торчащих тазобедренных косточек. Чёрт. Они так и продолжали молча стоять в комнате, не решаясь поднять взгляд друг на друга. Когда Жан всё же посмотрел на Армина, он подумал о том, что блондин выглядит совершенно очаровательно в вещах, которые настолько ему велики. — Ну-с, начнём? — аккуратно спросил Арлерт, и они всё-таки приступили к математике. Занятие было странным. Даже ещё страннее, чем обычно. Между ними постоянно возникали молчаливые паузы, которые иногда длились минут по пять. Жан всё никак не мог сконцентрироваться на задачах, а Армин постоянно запинался, когда пытался объяснить логарифмы. — Кстати, я всё хотел спросить, — неожиданно заговорил Жан, — почему ты решил подстричься? Этот вопрос застал Армина врасплох. Он прекрасно помнил тот день, когда взял в руки ножницы, и со слезами на глазах отстриг волосы. Арлерт помнил, как недоумевающе и обеспокоено смотрели на него Микаса и Эрен, а он лишь отмахивался от любых расспросов. И, конечно же, ему никогда не забыть пристального взгляда дедушки, который, казалось, всё понял без слов. — Да просто как-то захотелось, — Армин пожал плечами и начал пристально разглядывать ручку, лежащую на столе. Ему хотелось провалиться под землю. А потом блондин ощутил чужую увесистую руку на своей голове, которая трепала его по волосам. Армин поднял глаза и встретился с пристальным взглядом Жана. В карих глазах читалась неуверенность. — Тебе идёт, — чуть улыбнувшись, сказал Жан и убрал руку. В воздухе снова повисла тишина, но уже немного другого характера. Когда их занятие подходило к концу, в комнату неожиданно зашла мама Жана: — Жанчик, там уже дождь стих, так что может сходишь в магазин? Как раз Армина до остановки подвезёшь. — Да, мам, окей, — чуть раздраженно ответил Кирштайн. Выходить на улицу ему совершенно не хотелось. Армин начал неторопливо убирать увесистые учебники в сумку. — Тебе необязательно довозить меня, — тихо произнёс блондин, пытаясь запихать последний учебник, который не хотел находить своего места в сумке. — Да ладно, — Жан отмахнулся. — Мне не сложно. Армин решил, что не будет снова переодеваться в комнате Жана, так что взял с батареи уже высохшие вещи и отправился в ванную комнату. Толстовка приятно пахла стиральным порошком, и снимать её совершенно не хотелось, но, увы, другого выбора не было. Арлерт неохотно надел на себя свои вещи и с горечью подумал о том, что ему снова придётся промокнуть. Когда Армин вышел из уборной, его уже ждал Жан. Тот стоял и листал что-то в телефоне, оперевшись об дверной косяк. — Ну что, пошли? — Кирштайн вопросительно посмотрел на блондина, на что тот лишь кивнул головой. Подойдя к входной двери, они неожиданно остановились, так как услышали женский голос: — Армин, ты в такую погоду собрался идти в этом? А ну как быстро надел толстовку Жана, а то никуда не отпущу! — Хорошо, мэм, — ответил Армин и вернулся в ванную комнату, где оставил аккуратно сложенные вещи. Он снова надел яркую толстовку и вдохнул её запах. Всё-таки он мог себе позволить ещё чуть-чуть им насладиться. Когда ребята вышли на улицу, они с удивлением отметили, что дождь действительно перестал быть таким сильным. Однако нельзя сказать, что он полностью закончился и был совсем не ощутим. Жан сел на свой собственный велосипед и жестом указал на сидушку. — Места, конечно, не много, но как есть. Армин осторожно сел, и в голову сразу же ударили воспоминания о том, как они ездили в планетарий. Эти мысли заставили Арлерта вцепиться худощавыми руками в металлическую сидушку, однако с места они так и не сдвинулись. — Да обхвати меня нормально, — почти шёпотом сказал Жан, чуть оборачиваясь. И Армин послушался. Он обхватил торс Жана и даже сквозь влажную ткань почувствовал тепло его тела. Щёки Арлерта сразу же приобрели розоватый оттенок. Они двинулись с места, и Армин резко вцепился пальцами в толстовку Жана, так как ехали они крайне быстро. Казалось, что Кирштайну не мешали ни дождь, ни ветер, ни лужи под колёсами. Он целеустремлённо ехал к магазину, не обращая внимания ни на какие трудности. В тот момент ему вообще казалось, что в мире не существует ничего кроме него самого, велосипеда и Армина, который постоянно перебирал в руках его толстовку, пытаясь зацепиться как можно крепче. В один момент, когда до магазина оставалось всего ничего, они резко остановились, и Жан повернулся к недоуменному Армину: — Хочешь музыку послушать? — он достал из кармана джинс кейс с наушниками. — Д-давай, — воспоминания снова нахлынули на Армина. Неужели всё повторяется? Жан немного дрожащей рукой протянул Армину один наушник, другой он достал телефон и, ни на секунду не задумываясь, включил конкретную песню. Кирштайн подумал, что возможно будет жалеть о содеянном, но к чёрту. «And all I am is a man I want the world in my hands I hate the beach But I stand in California with my toes in the sand» Армин вздрогнул и ущипнул себя за тыльную сторону левой ладони. Ему казалось, что он спит и видит прекрасный сон, но вот-вот проснётся, и это всё исчезнет. «Use the sleeves of my sweater Let's have an adventure Head in the clouds but my gravity centered» Они остановились у круглосуточного магазина, и Армин даже не завёлся вопросом, почему он сейчас не стоит на остановке и с нетерпением ждёт своего автобуса. Они быстро зашли в круглосуточный продуктовый. Внутри помещение было освещено лишь тусклым голубоватым светом. На кассе стояла одна единственная продавщица, которая и пальцем не пошевельнула, услышав шаги посетителей. «Touch my neck and I'll touch yours You in those little high waisted shorts, oh» Они стояли у большого холодильника с молочной продукцией и как заворожённые смотрели вперёд. Первым голову повернул Жан. Он внимательно посмотрел на Армина, а потом аккуратно взял его за подбородок и повернул лицо к себе. Армин уставился на него своими огромными синими глазами. — У тебя глаза красивые, — тихо, почти прошептав, сказал Жан, не отрывая взгляда от Армина. Арлерт тяжело сглотнул и приоткрыл пухлые губы. Почему-то в помещении стало жарко. «Oh, she knows what I think about And what I think about» — У тебя тоже, — Армин смущённо улыбнулся и отвёл взгляд. — Врёшь, — Кирштайн наклонился к Армину и опалил его ухо своим дыханием. По телу блондина пробежали мурашки. «One love, two mouths One love, one house» Их лица находились на максимально близком расстоянии, и Армин жадно разглядывал лицо Жана, акцентируя внимание на мелочах. Он понимал, что такое может больше никогда не повторится и поэтому старался как можно больше запомнить. В один момент Жан медленно облизнул губы и потянулся к Арлерту. Сердце блондина забилось в бешеном ритме, и он совершенно не знал куда себя деть. — Молодые люди, вы оплачивать будете или нет? Я так то на перерыв хочу, — парни услышали голос тучной женщины, доносящийся из-за кассы. — Чёрт бы тебя побрал, — тихо выругался Жан и схватил Армина за руку, после чего они торопливо пошли к кассе. — Пакет брать будете? — громко жуя жвачку, поинтересовалась женщина. — Нет, — раздраженно ответил Жан и протянул ей смятую купюру. Ему очень хотелось поскорее выйти на улицу. Когда они оказались на улице, то оба заметили, что дождь снова усилился. — Погода чего-то разыгралась, — произнёс Арлерт, пытаясь нарушить молчание, возникшее между ними. Жан ничего не ответил. Он лишь посмотрел в сторону, сказал что-то про себя, а потом схватил лицо Армина обеими руками и резко поцеловал. Арлерт сначала стоял как вкопанный с широко открытыми глазами, но потом услышал тихое «расслабься», прикрыл глаза и начал стараться подражать движениям Жана. Их первый поцелуй был неумелым, но в этом наоборот было что-то нежное и тёплое. Они постоянно сталкивались зубами, кусались. Но это никак не портило впечатления, а напротив добавляло трепета. В какой-то момент Жан отстранился от Армина и посмотрел на того широко распахнутыми глазами. Арлерт ожидал, что услышит, что то, что только что произошло — ошибка. Однако на лице Жана засияла улыбка и он снова поцеловал Армина. Они оба постепенно привыкли к губам друг друга и начали целоваться уже более страстно и напористо, иногда жадно глотая воздух. Неумелость Армина заводила Кирштайна, и он поймал себя на мысли, что готов расцеловать каждый участок тела блондина. — Ладно, Жан, мне пора идти, — тихо прошептал Армин, отстраняясь от Кирштайна. Жан ничего не ответил, а только лишён прижал блондина к себе. Ему совершенно не хотелось, чтобы они расходились. Но выбора не было, а проливной дождь только усугублял ситуацию. Жан проводил Армина до остановки и ещё раз нежно поцеловал. Ему очень нравилось наблюдать за тем, как Арлерт краснеет и пытается не смотреть на него. Это вызывало у Кирштайна какие-то странные и неизведанные ранее чувства, которые он пока был не в состоянии как-то охарактеризовать. И единственное, чего ему по-настоящему хотелось — это чтобы этот момент навсегда остался в его памяти. Придя домой, Жан сразу же разделся и лёг в прохладную кровать. Он до сих пор ощущал губы Армина на своих. Блондин целовался неумело, и любая незнакомка с вечеринки точно превосходила его в технике поцелуев. Но Жан признавал, что хоть ему и нравилось целоваться с разными девушками, с Армином всё было по-другому. Поцелуи с блондином вызывали в нём не только похоть и страсть, но также нежность и трепет. Кирштайн сам не мог понять, почему он всё-таки решился на это. Однако в ту ночь он не стал нагружать свой мозг ненужными размышлениями, а просто спокойно принял ситуацию и решил пустить всё на самотёк. На следующий день ему очень хотелось написать Армину, но он всё-таки продолжал испытывать некоторое стеснение. Такие чувства были ему в новинку, и Жан совершенно не знал и не понимал, что ему делать дальше. Но, к счастью, у него был Марко, который точно знал, что делать в такую ситуацию. Хоть на улице продолжал капать дождь, погода всё равно была приятной. Жан быстро собрался и побежал к дому Ботта, который жил крайне близко. — Жан, ты чего так рано? — дверь открыл заспанный Марко, который явно не ожидал появления друга. — Марко, срочно нужно поговорить, — Жан выдохнул. — Я кое-что сделал. После слов Кирштайна Марко встрепенулся и начал проигрывать в голове варианты того, что мог натворить его друг. Прислал дик пик мистеру Аккерман, а не какой-нибудь девчонке? Снова полез целоваться к Микасе, а потом получил нагоняй от Эрена? Сказал матери, что она невкусно готовит? Вариантов было очень много, но Марко уловил смущение Жана и начал догадываться, что произошло. — Это как-то связано с Армином? — аккуратно спросил Ботт. — Дай мне войти и я всё расскажу. К счастью, родители Марко уехали навестить родственников, и дом был полностью свободен. Поэтому мальчики устроились на диване в гостиной, и Марко принялся ждать, когда Жан заговорит. — Жан, что всё-таки произошло? Ты снова обидел его? — Марко насторожился. Жан ответил не сразу. Он сидел ровно и взволнованно смотрел куда-то вдаль. Ночью, когда он сам размышлял о сложившейся ситуации, ему казалось, что он вроде как всё принял. Но сидя рядом с Марко, который ожидал рассказа, Жан не мог выдавить и слова. — Ну, вчера, короче, так получилось, что, ну, — Кирштайн отвёл взгляд в сторону и пытался сказать хоть что-нибудь. — Жан, успокойся и скажи нормально! — Ботт нахмурился и свёл брови. — Ты же знаешь, что я тебя выслушаю и поддержу. Жан безусловно знал это, но ему всё равно было очень трудно признаться другу в содеянном. — Я поцеловал его, — наконец-то прошептал Жан и опустил голову. — И я даже не был пьяным. И мне не было противно. — Жан, — Марко положил руку на плечо друга и мягко улыбнулся, — в этом нет ничего такого. Скажи честно, он тебе нравится? — Я не понимаю, что я чувствую, — честно признался Кирштайн. — Попробуй описать, а я помогу тебе разобраться. — Мне просто спокойно с ним. И он так понятно объясняет математику и никогда не орёт на меня. И вчера мы стояли у магазина, и у меня внутри был какой-то пиздец. Я смотрел на него, и он показался мне красивее Ланы Роудс.* И в итоге я его поцеловал. Несколько раз. Марко сначала долго молчал, а потом вдруг резко рассмеялся, на что Жан отреагировал недоумевающим взглядом. — Ты чего ржёшь то а? — Кирштайн свёл брови. — Жан, — Марко пытался перестать смеяться, — я даже не думал, что ты первый раз серьёзно влюбишься в нашего местного гения. Ей Богу, красавица и чудовище. — Он не очень похож на чудовище. — Так я о тебе говорю, — Марко снова засмеялся. Они ещё долго сидели дома у Ботта и разговаривали обо всём на свете. Жан узнал, что Марко и Бертольд начали официально встречаться. И Кирштайн долго и упорно думал о том, кто же из них будет активом. — Серьёзно, я не могу представить, как эта молчаливая дылда тебя порет, — сказал Жан и ухмыльнулся. — Тебе и не надо такое представлять. Ты ещё маленький, — Марко мягко улыбнулся. — Жан, но то, что ты не знал, что существуют бисексуалы… — Да что в этом такого?! Но я рад, что Том Харди и нашим, и вашим. — Ты хочешь Тома Харди? — Нет, не его, — Жан опустил взгляд. Он пока не был готов признаться Марко в том, что регулярно представляет, как Армин под ним стонет. — Тебя больше привлекают худощавые маленькие блондины? — Ботт ухмыльнулся. — Марко! Я этого не говорил! — Но ты покраснел, когда я упомянул об этом. — Ничего я не краснел! Я не виноват в том, что у тебя дома жарко до пизды! — Да, да, — ответил Марко и снисходительно покачал головой. Придя домой, Жан плюхнулся на кровать и покосился на телефон, который лежал рядом. В его голове крутилась куча разных мыслей, и он не знал, какой из них ему поддаться. Может, всё-таки всё что случилось было ошибкой, и ему нужно просто забыть о случившемся? Он просто не мог этого сделать, так как каждый раз, когда вспоминал об их с Армине поцелуе, его ноги буквально становились ватными. Но также Жан осознавал, что боится своих чувств, боится реакции других людей. В его голове постоянно проносились слова отца о том, что любовь между одинаковым полом это противоестественно. Но вопреки всему Жан всё-таки взял телефон в руки и зашёл в определённый диалог. Его пальцы тряслись, и ему было безумно стыдно за такую трусость. «Жан: привет. ты не хочешь пойти со мной на осенний бал?» Была не была. Всё равно живём один раз. «58: Привет. Я не против. Встретимся завтра?» Ахуеть. Армин оказался гораздо более смелым, чем Жан. И это безусловно било по самолюбию Кирштайна. «Жан: давай)» Жан ударил себя по подбородку за эту дебильную скобочку. Ей Богу, как целка малолетняя. «58: :)» Увидев это сообщения, Жан почувствовал будто все его органы принимают тёплую ванну.