Если любишь, отпусти

***

Блин! Блин, блин, блин! Она не была готова! Она абсолютно не была готова к внезапному появлению Того-кого-она-вот-уже-больше-двух-лет-избегала-называть-по-имени. Она даже не успела примириться с новой реальностью, в которой Демон был снова свободен и знал ее самую важную тайну. Еще вчера они с Крис хохотали над стаканами с ромом над тем, как она влипла — обе достаточно хорошо знали Измайлова, чтобы понимать — он не отступится. А уже сегодня, по какому-то издевательскому стечению обстоятельств, он объявляется у нее на работе. Карма сука, что тут сказать… А он изменился, думала Алиса, ведя его по коридорам Академии к спортзалу, где в данный момент занималась ее группа. Осунулся, похудел… Мешки под глазами, как от бессонницы. Но самое главное, из глаз пропали такие привычные жизнерадостные, чуть ехидные искорки. Брак не пошел ему на пользу, промелькнула мстительная мыслишка, от которой она сама себе стала противна. За пять минут, проведенные с ним наедине в ее кабинете, Алиса поняла, что привести его сюда было не слишком хорошей идеей. Потому что она, очевидно, как была влюбленной дурой, так и осталась. От его близости, от тонкого, горьковато-свежего аромата его одеколона до сих пор пробивала дрожь, и Алиса поспешила отгородиться от него широким письменным столом и маской Снежной королевы, которую она беззастенчиво скопировала с Крис. Очень помогало, кстати. Как в работе (курсантам элитной академии прописать в тыквы для профилактики, как она не раз делала с оленями, было почему-то нельзя), так и для того, чтобы отвадить нежеланных поклонников. Тот же Павел Сергеевич, хоть и посматривал заинтересованно, но относился с уважением и подкатывать не пытался. Ага, вот и на Измайлова подействовало, только почему-то не так, как она ожидала. Вместо того, чтобы отойти на обозначенную ею дистанцию, он как-то сразу взорвался. И да, его гнев обжигал все так же болезненно, побуждая причинить такую же боль в ответ. Да только ее яростный выпад (а мысли о Пашке сразу включали у нее инстинкт защищаться до последнего и не слишком церемониться с методами) он встретил не ответным огнем, как она ожидала, а… капитуляцией. Он сдался, и, как бы Алиса ни была на него зла, его боль не приносила ей радости. От поражения в его глазах, от горького предложения свалить ко всем херам из ее жизни ей стало так тошно, как не было даже после его скоропалительной, похожей на бегство женитьбы. Разговор о том, что привело его в академию, позволил отвлечься и успокоить нервы, которые в его присутствии как будто прошибало электричеством. Оказывается, она скучала — по ощущению общего дела, по тому, как они буквально считывали мысли друг друга. Все же они были идеальным тандемом, и это проявлялось не только в работе или сексе… Никто и никогда не понимал ее так, как Гриша, но им не дали даже шанса. Сука-судьба… Она прошла мимо него к выходу на подгибающихся ногах и попыталась открыть дверь дрожащими пальцами, когда он снова ее удивил. Его руки теплой тяжестью легли ей на плечи, в бархатном голосе слышалось искреннее сожаление, и она как будто вернулась в тот зимний вечер, когда они в последний раз прикасались друг к другу, как будто снова стала той отчаянной девчонкой, которой так хотелось, чтобы ее хоть кто-то любил, чтобы он ее любил… Ладно, это все лирика, заставила себя встряхнуться Алиса. Дойдя до спортзала, она жестом приказала Измайлову остаться снаружи, а сама пинком распахнула двери и ворвалась внутрь. Ожидаемой реакции не последовало. Физрук Степаныч только закатил глаза, привыкнув уже к загонам куратора второго курса. Да и студенты подобрались ей под стать, поэтому никто и не подумал прерывать пробежку из-за ее появления. Рыбкина хмыкнула и молча протянула руку в направлении седоватого полного мужичка, чем-то напоминавшего ей Яковлева. Тот также молча вложил в требовательно раскрытую ладонь тренерский свисток. По громадному, оборудованному по последнему слову моды и техники спортзалу раскатами разошлась пронзительная прерывистая трель. Курсанты, для которых это явно было не впервой, шустро построились посреди зала и встали по стойке смирно. Рыбкина удовлетворенно кивнула. — Здравия желаю, товарищи курсанты! — негромко, но четко поприветствовала она свою группу. — Здравия желаем, товарищ майор! — рявкнул ей в ответ многоголосый хор. — Вольно, — благосклонно кивнула им она. — Гринев со мной, остальная группа продолжает занятие.

***

Измайлов с чувством легкой ностальгии наблюдал через приоткрытые двери, как Рыбкина строит внушительную толпу парней и немногочисленных девушек. Было очевидно, что курсанты обоих полов ей искренне рады, смотрят с восхищением, и, как ни странно, слушаются беспрекословно. Да уж, для впечатлительных юнцов Рыбкина — просто удар под дых, усмехнулся про себя Гриша. Хотя вряд ли дело в возрасте — пожилой физрук смотрел на нее как на богиню, да и сам он недалеко от него ушел. Он до сих пор помнил их первую встречу. Уже тогда она умудрилась затронуть саму его суть, так, как не удавалось ни одной женщине до нее — и никому после. Она манила его, поражала и сбивала с толку, она пробилась через все слои его брони, за которой он прятал сердце, и устроилась там так непринуждённо и привычно, как будто всегда была частью его жизни, его души. «Так и начнешь верить в соулмэйтов», — промелькнула в голове нелепая мысль. Гриша посмеивался над романтичной Алёнкой, когда та впервые упомянула при нем древнюю легенду о половинках одной души, разделенных жестокими богами и стремящихся найти друг друга, чтобы снова стать единым целым. Та, естественно, надула губки и запилила целую речь на тему «Измайлов и цинизм в его жизни», с привлечением своих прокачанных трендовыми вебинарами знаний по психоанализу. Но тогда у них еще не прошла эйфория после начала отношений, поэтому в крупную ссору это противостояние не переросло, а глупая легенда отложилась на подкорке головного мозга как повод поржать с друзьями, не более. А потом появилась Алиса. Из размышлений его вырвал знакомый уже стук каблуков. Курсанты снова вернулись к тренировкам под неусыпным надзором седоватого физрука. Все, кроме одного. Со своего места в дверях Гриша разглядел плетущегося в кильватере Рыбкиной невысокого русоволосого паренька с острыми чертами лица. — Роман Алексеевич Гринев? — уточнил он для проформы. Пацан настороженно кивнул. — А вы?.. Гриша нетерпеливо сверкнул удостоверением. — Майор Измайлов, уголовный розыск. Есть разговор. — Да, конечно. — Я, пожалуй, пойду, — кашлянула Рыбкина. — Только… Рома, можно на пару слов? Мальчишка развернулся к Алисе, и та сказала ему что-то вполголоса. Хлопнула его ободряюще по плечу и пошла в том направлении, откуда они шли, бросив через плечо: — Если понадоблюсь, я у себя. Гриша с курсантом остались вдвоём. Майор с интересом смотрел на парня, вызывавшего такую симпатию Рыбкиной. Лицо привлекательное, но при этом не приторно-смазливое, умные глаза, взъерошенные светлые волосы. Вдруг подумалось, что в другой жизни этот пацан мог бы быть его младшим братом… — Чем я могу вам помочь? — не выдержал затянувшегося молчания Гринев. — Что ты можешь мне рассказать об исчезновении Анастасии Нежинской? На лице мальчишки появилась тревога. — Стаська так и не появилась? Фак. — Давай-ка сначала, — не впечатлился Гриша. — И полегче с выражениями, курсант. — Стаська, ну, Нежинская — мы с ней дружим с детства. Она мне как младшая сестрёнка, на самом деле. Предки партнерами были, ну и при каждом удобном случае нас сталкивали. Одно время даже поженить нас думали, но потом разосрались, вроде бы. Это года полтора назад было, я тогда как раз папеньку окончательно разочаровал и свалил из его позолоченного гадюшника, так что за сплетнями особо не следил. Знаю только, что Стаська тоже сбежать хотела, как только ей восемнадцать стукнет. У ее отца очень… категоричные взгляды на место женщины в семье и обществе. А она далеко не тургеневская барышня. — Бунтует? — спросил Измайлов, вспоминая свой собственный конфликт поколений с Никой. — Постоянно, — кивнул паренек. — Вообще, Стаська нормальная девчонка, хорошая, умная, серьезная. И родителей любит. Но хочет своей жизнью жить, сама чего-то добиться. А Нежинский все пытается ее под сыновей своих партнеров по бизнесу подложить. Типа, зачем девочке на физмат поступать, это же непрестижно. Главное, замуж удачно выйти. Таких экземпляров ей подсовывал, клейма ставить негде… Ну, она и делала все наперекор, постоянно встречалась с какими-то отморозками. Вчера вечером позвонила мне, вся в слезах, и попросила забрать ее из клуба. Вроде она очередного ухажера отшила, и ему это не понравилось. Только, когда я приехал, ее там уже не было, а на стоянке валялся ее телефон, разбитый вдребезги. А рядом пятна, похожие на кровь. Я ничего трогать не стал, сразу полицию вызвал. Ну, попытался. Меня послали. Сами понимаете, как это выглядело. Типа, она не впервый раз в загул уходит, вернется, никуда не денется. И тогда я… Курсант замялся. — Что? — поторопил его Гриша. — Позвонил ее матери. Она меня выслушала, рассказала Нежинскому, а он уже поднял вас всех на уши. Еще и меня обвинил, козел. Якобы я на его девочку плохо влияю. — Так, — задумчиво прервал его Измайлов и захлопнул блокнот, который рассеянно вертел в руках во время разговора. — Кто и как на кого влияет, это мы разберемся. Ты сам-то где был на момент ее пропажи? Гринев задумался, припоминая. — Ну, когда она мне позвонила, я был в качалке с пацанами, они и персонал зала смогут подтвердить, наверное. Это был видеозвонок, ее не только я видел. — А звонок, конечно же, нигде не сохранился, — уточнил майор, ни на что особо не надеясь. — Вообще-то сохранился, — возразил ему паренек. — Мы в телеге созванивались, да вот, смотрите, я вам могу переслать… Он полез за телефоном. Открыв приложение и покопавшись в настройках, Роман сунул Измайлову под нос устройство, на котором уже начало воспроизводиться видео. Экран был темным. В тусклом свете фонарей на заднем фоне едва можно было разглядеть лицо звонившей девушки. Совсем непохожая на стандартных кукол с Барвихи, она была бы хорошенькой, если бы не стремительно опухающая щека и заплаканные глаза. — Стаська? — раздался за кадром голос Гришиного собеседника. — Стась, что случилось? Где ты? Простая человеческая тревога в голосе парня, казалось, стала для девчонки последней каплей. По ее щекам покатились крупные слёзы, которые она даже не пыталась вытереть. — Ром, я так больше не могу. Забери меня отсюда, пожалуйста, просто забери… Я боюсь, что он меня убьёт… — Где ты?! — прервал ее записанный голос Гринева. — Я выезжаю. — Я скину тебе геолокацию, — прошептала она, быстро перемещаясь по забитой парковке и нервно оглядываясь. — Мне нужно бежать, пока он меня не нашёл. — Кто, Стась? — Расскажу при встрече. Ром, пожалуйста, приезжай быстрее. Клуб «Тоннель», буду ждать на парковке. — Ок, еду. Постарайся до моего приезда ни во что больше не вляпаться. Ее губы тронула слабая улыбка. — Спасибо. Видимо, она нажала на кнопку отмены вызова, потому что видео на этом обрывалось. Гриша протянул телефон хозяину. — Перешли-ка мне его. Покажу экспертам, может, чего и вытащат. А после звонка ты, значит, собрался и приехал в этот клуб. — Нет, — возразил мальчишка. — Я поехал на место, координаты которого она мне прислала. Но там вообще не было никакого клуба, какая-то промзона. Потом загуглил по названию этот «Тоннель» и поехал туда, там не так далеко, на самом-то деле. На парковке нашел ее телефон, я говорил уже… — Я понял, — кивнул Измайлов. — Локацию тоже мне скинь. Кстати, кого она так боялась, знаешь? Гринев только пожал плечами. — Я так понял, что своего последнего парня, но кто он, я без понятия. Она их как перчатки меняет. Вроде, какой-то Влад. — Ладно, пробьем, — рассеянно пробормотал Гриша, набирая сообщение для Елисеева. — Из города пока что не уезжай, если еще что вспомнишь, звони. В случае чего, обращайся к своему куратору, она знает, как со мной связаться. — А… вы же сейчас в тот клуб? Можно, я с вами поеду? — выпалил мальчишка. — Это ужасно — сидеть на парах и не знать, что с ней… Мне же никто ничего не говорит, я ей не родственник даже… Кому какое дело, что у меня ближе нее никого нет? — Иди учись, курсант, — сочувственно усмехнулся Гриша и хлопнул его по плечу. — Когда появятся новости, я лично удостоверюсь в том, что ты о них узнаешь одним из первых. Пацан прерывисто выдохнул, явно пытаясь не сорваться. — Спасибо, товарищ майор. Разрешите идти? — Свободен, — отпустил его Гриша. Тот развернулся и побрел обратно к спортзалу. Измайлов некоторое время смотрел ему вслед, обдумывая полученную информацию, а затем, не торопясь, направился к кабинету Рыбкиной. Им было, что обсудить.