lurk off you

В сером благополучии Чонса-доши по обыкновению птичий клич высмеивает тухлые будни горожан. Город дышит стальной строгостью восприятия и так же по-стальному выражает водоворот эмоций, который, сетуя на бедность большинства населения, окрашен тускло, чересчур приправленный горестями и черной тугой. Люди говорят: "Ты оплатил коммунальные расходы? Тебе пора в "Унын Кыччан", не жди пока твое горло заложит Зоб". Первостепенно все, конечно же, закрывают долги по жилплощади, жизнь на улицах Чонса-доши горька как чернила, никто не поддерживает несчастных бродяг и совсем скоро их настигает смертельный Зоб, хотя намного быстрее их тела находят с перерезанным горлом на месте изъятого Зоба. Многие отшельники нормотипичного социального образа жизни, а чаще просто сумасшедшие, еще верят, что поедание свежего Зоба IV заменяет сеанс в "Унын Кыччан". Сумасброды или благо психопатического разума? Сеансы "Унын кыччан", — который вовсе и не театр, но именно-таки плача, что ключевое,а только лишь одноместная кабинка с дверью на замке, креслом и проектором направленным на стену, — доступны каждому, так что даже продавец уличной еды или кассир круглосуточного магазинчика вполне сможет профилактироваться от Зоба минимум один раз в месяц. Всего по городу с населением в семьдесят одну тысячу триста девяносто пять человек было оборудовано три тысячи кабинок, укомлектованых новым оборудованием, находящимся под строгим контролем качества на государственном уровне. Хотя не стоит забывать и о том, что в отдаленных округах оборудование было получено подержанным из городов миллионников, потому во время сеанса голограмма Спасителя, — Спаситель это по сути собственный образ, самое дорогое и близкое, реже это мать или отец, на черном рынке можно заказать образ домашнего животного, но этот эксклюзив пользуется спросом у немногих, а качество работы не обещает передать любимца в его стопроцентном отпечатке, — может напугать даже бывалого патологоанатома. Не так давно, в центре города произошла трагедия: женщина, сидевшая на сеансе Спасителя-отца скончалась за 12 минут до окончания сеанса. Запись показала, что голограмме разорвало рот, а отец, как выяснилось, погиб от взрыва петарды, которую эта самая женщина будучи ребенком вставила ему в рот и подожгла. Ей нравилось видеть отца за курением сигар, но в тот день он так и не смог получить свой заказ, а дочка нашла дома в верхнем ящике шкафа. Но как говорили друзья, Разрывная должна была скоро забрать ее, ведь она упорно отказывалась идти на "Касан Санван", все по той же причине, по которой в ее доме никогда не бывало пиротехники к праздникам. Ах, "Касан Санван" — профилакторий Разрывной или Виноватой Паучихи, ("Паучихи" — от вздутых вен, хотя больше похоже на медузу, но народ решил так по-простому и иронично именовать Разрывную), эксклюзив для тех, кого вина сковывает до смерти, буквально. Сеансы не дешевые, но здесь уже определение осуществляется индивидуально: время, ассимиляция системы с Ментором, то есть принимающим услугу, редактирование восприятия. По таблице виртуального переноса одного часа хватает на 12 дней в реальности "Касан Санван". В среднем берут сутки, если нужно больше, тогда нанимается личная медсестра, которая следит за благосостояние тела Ментора. Но сутки в "Касан Санван" практически недоступны бедному слою населения, потому ночью где-то в далеке, а может и за самой стенкой, можно услышать характерный хлопок — значит кто-то остался без головы. Стены в золоте ушедших горестей. Но дальше от смертей и острых стрел непрощенного и не раскаяного стоит упомянуть о государственных школах, которые занимают весьма скромные территории в весьма скромных районах, где учатся дети горожан весьма скромного дохода и не редко Зоба II, как у них, так и у их детей. Прямо сейчас первый класс старшей школы мерно пережевывает скуку, пока учитель фонит и белошумит на задворках сознания, и только с задних парт доносится возбужденный шепот. — Ты точно видел? — Да..ну, представил..ярко. — Конечно. — Да погоди. Мне брат рассказывал, что племянник друга его подруги, проткнул Зоб прямо по центру. Боль жуткая, из Зоба выходила жидкость, но через пару недель он совсем исчез. — Да ну. — Да, все так. И тот парень скрыл от родителей, что не ходил на ун-ан и взял ту игруху. — То есть жидкость вышла? — парень бросает не глядя на друга, вышкребывая хомяка в броне и с мечом в лапах в тетради. — Ага, вот думаю тоже так сделать. Воспаление еще не совсем большо-ауч! — Черт, вот же недоумок! — прошипел парень зажимая карандаш в руке после того как дал другу смачного подзатыльника переведя на него свой серьезный шутливо презрительный взгляд. — В средней школе проходили эту тему, Зоб — это опухоль. Какая жидкость у него там вытекала? — Тот парень говорил, что это закапсулированые слезы. Мы не плачем и слезы накапливаются образуя Зоб. Глаза друга из насмешливых стали ошарашенно жалостливыми. — Хен, — простонал тот, — ты еще больший придурок, чем тот парень. Как ты мог в такое поверить? Сегодня я помолюсь и за тебя, — добавил серьезно. — Чего?? Отложив карандаш, парень похлопал по плечу впереди сидящую одноклассницу. — Сольчжу. — Чего тебе, чудило? Девушка слегка повернула голову, недовольная, что ее отвлекли от сладкой, тягуче сонливой заключающей речи учителя. — Гхм, Сольчжу, такое дело, у моего хомяка обнаружили деменцию. Знаешь ли ты молитву, которая помогает с тяготами слабоумия? — Тэхен, — прошипел его друг-рассказчик. — Она не обязательно должна быть анималистичного типа, подойдет и человече- — Ой, Ким Тэхен, засранец, —друг схватил его за ткань формы на плече, притягивая к своей парте. — Кого это ты сейчас назвал слабоумным? — Замолчите вы оба, после этого урока начнется сообщение от студ главы. — Да-да, Сольчжу, мы действительно замолчим...и уделим минуту молчания недугу моего щекастого друга, — пророптал Техен складывая руки на манер молитвы и поднося их к губам. — Твой ум был всегда свеж как воскресные манду у бабушки, но теперь он дряблый и сухой, — и совсем тихо, — как мешки под глазами Сольчжу, — за что прилетело ластиком в нос с передней парты. — Ты больше не будешь поражаться манере речи коментаторов спортивных передач, не насладишься тайным оргазмическим вкусом тех самых манду, не побросаешь со мной мяч в коль- — Придурок, прекрати. Ты же обо мне все это говоришь, а вовсе не о хомяке, — терзает парень друга за плечо. — Ах, хомяк, я- Просигналившая мелодия окончания урока заставила Техена остановиться и сосредоточиться на голосе вещающим из колонок: "Внимание. Уважаемые студенты, после окончания уроков прошу всех пройти в зал для собраний, где вы будете ознакомлены с важной информацией. Выступающий — директор старшей школы "Мунчжега" Иль Мун Су."

○○○

" ...директор средней школы "Гакапта" Кым Ённам." После радиосообщения, учитель попрощался со студентами и покинул класс, а ученики принялись за обед. Кто-то уходил в столовую, а кто группами или поодиночке размещался с домашним обедом в классе. У дальнего окна за сдвинутыми в квадрат четырьма партами всегда царило особо громкое чавканье перемежавшееся разговорами с вылетающими изо рта кусочками еды и каплями слюны. — Я так еще никогда не рыдал. (Ныктэ) — У меня всегда мелко, но все же немного легчает. (Ком) — Я так давно не ходил в ун-ан, у меня уже воспалилась эта штука, смотрите! (Йоу) — Да это кадык. Ты совсем что ли...у меня отец третью неделю с Зобом IV ходит, сестра и мама уже прошли сеанс, скоро и мне, но денег пока нет. (Хорани) — Слушайте, был с мамой на рынке, а там ачжосси, старенький совсем, с толстым платком на шее, набирал огурцы в авоську, и вдруг кот, ну вот этот — "ои-тонын-чукта", — подпрыгивает к корзине с огурцами и вцепается старику в руку с огурцом. Прокусил до крови, хорошо еще что не бешеный. Так кровило, а старик целой рукой развязал толстый шарф подраную руку замотать, а там Зоб воооот такенный. А шарф оказался совсем тоненький. (Йоу) — Эй, — толкает парня в бок Ныктэ, — лишнее говоришь, Йоу. — Хорани, отец поправится, бабушка говорила, на заводе премию обещают, так что и отцу, и тебе хватит на один ун-ан. (Ком) — Да, Хорани все оки будет. Да вы с отцом слезами умоетесь как все будет зашибись. (Йоу) — Да, конечно, вы правы. Не стоит унывать. — Ой, Хорани, ты после школы снова к Гыримчжа? (Ныктэ) — Это к старшаку-прогульщику? Будете смотреть запрещенные видео с плачущими девушками? (Йоу) — Йоу, что ты несешь бред какой-то. (Ком) — Да, к нему, — ответил Хорани и после глотка добавил обращаясь к Йоу. — Ты ничего не знаешь о нем. Он не ходит в школу, но он очень умный, он сам изучил программу старшей школы и еще совершенствуется в области IT. Я хочу учиться у него. Все трое уставились на парня замерев с набитыми ртами. — Вот и лихо, — прошептал Ком. — С ума сошел? — выговорил Ныктэ с выпучеными глазами. — Ты же в курсе, что не обязательно становиться IT гением, чтобы смотреть плачущее порно? — выдал Йоу плюясь рисом и на секунду Ком и Ныктэ обернулись на него с немым выражением лица, и покачав головами отвели от не взгляд полный разочарования в умственных способностях друга. — Школьный день — это больше половины суток, потом уроки, еще сон. Когда ты собираешься учиться у него? — Ныктэ отложил палочки и внимательно уставился другу в глаза. — Я думал ходить к нему по субботам и еще в будни, когда не сложные проекты...может еще по воскресеньям. — Что с людьми делает по- , — не успел договорить Йоу, как Ныктэ заткнул ему рот рукой. — Сумасшедший тигр. Ком так и замер с ложкой кимчи-тиге у рта, в то время как на лице Ныктэ расцвело брезгливое выражение, потому что некоему Йоу надоело сидеть с заткнутым рукой ртом и он, высунув язык, густо обслюнявил ладонь друга. — Я начну сейчас, через год, в старшей, будет совсем не продохнуть. Я успею многое освоить и- Резкий звук распахнутой двери заставил замолчать и перевести взгляд на входящего — парень из третьего класса средней школы, длинные волосы собраны в тугой хвост, под глазом татуировка красной слезы, прокол на нижней губе, прямо посередине, а на глазах серые линзы. — Чон Чонгук, на выход. Учителю Мину нужно, чтобы ты внес поправки в свое эссе. — Хорани, что это за тип? — прямо спросил Ныктэ смотря в упор на прервавшего их беседу. — Видимо, у них был урок с Мином. Сыпучий Мин любит напрягать всех и каждого поручениями. Скоро вернусь. Спешно складывая контейнер из-под обеда в рюкзак, Чонгук продвинулся к выходу из класса, вытирая рот от кимчи тыльной стороной ладони. — Мразь, — зло прошептал Йоу, но не был услышан.

○○○

Стоя у зеркала в школьном туалете Чонгук умывал грязный рот проточной водой, во второй руке, крепко зажатые в кулак, были десять тысяч вон. Итого уже сто семьдесят тысяч, подсчитывал Чонгук в уме. Еще можно узнать о повторной подработке у ачжосси из магазинчика у дома, — пусть и в прошлый раз тот еле согласился, а Чонгуку пришлось переодеться на манер речи одного своего очень болтливого друга, чтобы заполучить ту несчастную подработку, — и тогда хватит на один ун-ан. И деньги нужны будут только для сеанса отца, а Чонгук соврет про оплату своего о помощи аджуме Хвэ, с ее выгулом собак, уборкой в доме, походами в продуктовый. Аджума Хвэ мертва уже как два месяца, но родителям знать не нужно. Хорошо, что старушка была одинока и нелюдима...не пошли слухи о смерти. Хорошо, что Чонгук очень любит собак и тогда, гуляя, забредая на чужие улицы, он заигрался с ее доберманом. Хорошо, что собаки были такие же старые, как и она, и горе потери их съедало недолго. Плохо, думалось парню, что ему недостает бдительности. Плохо, что Инсон, он же Йоу, узнал о том, что Чонгук держит на семи цепях и семи замках даже от самого себя, не смея поддаваться отчаянию. Плохо, что премии у отца не будет, потому что однажды он пришел на смену сильно пьяным, когда в очередной раз его охватила мысль о неминуемой кончине, а Зоб по-особенному подло сдавил мучительной болью горло. Неопределимо то, удачно ли Чонгук выставил целью службу в структуре "Касан Санван". Но определенно сейчас то, что ему, как ученику, нужно отправляться на уроки, а после выслушивать речь директора. И пусть в ней будет что-то хорошее.

○○○

"...а посему первое: индивидуальные кабины "Унын Кыччан" и кабинеты "Касан Санван" будут временно закрыты на карантин. Профилактории станут доступны по расчетам санитарно-противоэпидемической службы в течение одного года от начала работы по устранению ртутного заражения помещений. Неисправная техника будет утилизирована, а новая — доставлена из близлежащих городов в течение двух недель. На каждого, как отдельно проживающего члена общества, так и семью городскими властями будут выданы защитные костюмы, маски и баллоны с кислородом в количестве одного комплекта. С помощью укомплектованного защитного снаряжения можно будет посетить кабины "Унын Кыччан" спустя месяц от получения компьютерного обеспечения, после завершения и тестирования технических настроек доставленной аппаратуры, и только один раз, после чего костюм должен быть утилизирован соответствующим образом. Второе: в продажу в свободном доступе поступят ветровки с высоким воротом, которые обязано носить все сознательное население города, по причине высокой перспективы повышения риска нападений на лица с Зобом четвертой степени. Данная одежда должна будет носиться как на улице, так и в общественных местах без исключения. Третье: город выходит из культурных и спортивных мероприятий на ближайший год. Четвертое: принимая во внимание особые меры предосторожности городские власти обеспечат населению безопасный доступ к профилакториям "Унын Кыччан" и "Касан Санван" в городской тюрьме и психиатрическом диспансере. Заключающим словом, уважаемые студенты , хочу поже..." Собравшиеся в холле принимая и понемногу осознавая масштаб трагедии настигнувшей Чонса-Доши, доносящийся кратким ознакомлением из уст директора старшей школы "Мунчжега" не могли сдержать уважительной тишины. Одноклассники переглядывались друг с другом ведя возбужденные обсуждения: кто с течением обстоятельств откладывал сеанс до последнего? Сколько человек из семьи? Какие стадии? Выезд на сеанс в другой город? У кого с Зобом IV старики, бабушки и дедушки, смиренно дожидаются смерти, дабы не отягощать и без того бедную жизнь детей и внуков? Про Разрывную не говорили, известно ведь, что эта гостья любит задержаться подольше. Жизни должно хватить, если сузить ее до размеров, собственно, желания ее проживать. В ажиотаже, студенты еще долго не могли угомонить оживленное роптание. Классы выливали из дверей являя собой живейший водопад эмоций: страх, замешательство, немая задумчивость, гнев. Посреди центрального входа в школу водопад толпы разбился надвое, обходя одиноко стоявшую девушку с потрепанными большими сумками у ног и крохотной проржавелой клеткой с хомяком карликовой породы внутри. Девушка смотрела растерянно, беспрерывно растирая кисти рук, выискивая взглядом лишь одного, когда в хвосте толпы увидела неспешно плетущегося брата увлеченно что-то поясняющего другу. Брат подошел с немым вопросом в глазах. — Хянми, что ты..почему ты здесь? Что- — Тэхен-а, — протянула девушка гулко сглотнув слюну, — мамы больше нет. И тогда застывший ужас в ее глазах темным светом влился в глаза брата. Он упал к ее ногам задушенный горем и несправедливостью, жадно глотал воздух но словно и не получал кислорода вовсе, судорожно кашлял, отплевываясь вязкой горькой слюной. А она с мертвыми глазами, мертвыми губами говорила про визит домоправительницы, про невозможность отсрочки больших долгов и агонию матери. И про хлопок. Такой, характерный, и стены в золоте ее ушедших горестей. Горестей о том, что руки Хянми с сильно воспаленными суставами больны еще с рождения — генетический поцелуй от матери дочери — ревматоидный артрит, что сама она мучась от страшных болей не думала о своем лечении, пыталась откладывать на лечение Хянми. Но денег катастрофически не хватало. Вот и закончила свой визит Виноватая Паучиха, долго не засиживалась на этот раз.

○○○

— Завтра утром, когда ты уйдешь в школу, я схожу куплю нам ветровки. Еще нужно сходить к пункту выдачи защитных костюмов. Прислонившись лбом к стеклу телефонной будки Хянми говорила с братом с закрытыми глазами. Она только что звонила начальству, договориться о выходном дне на завтра. Они с Тэхеном на улице с вещами, без плана и без собранных в точку мыслей. Ошалелые от горя и измотаные навалившимся вопросом о жилье. — Не хочу. Хянми медленно соскользнула лбом по стеклу в сторону брата. В глазах стальная усталость и задыхающиеся рыбы. — Что "не хочу"? — В школу. — Я могу договориться об одном дне. Защитный костюм, шлем, баллон — все это выйдет на килограммов 15, вес, который, Тэхен знает, суставы Хянми перенесут с надрывом. — Куда нам идти? Сидя на парапете, Тэхен растирал лицо руками, отгоняя прочь сон и пыльный слой заторможенного горем сознания. — Вот что, пойдем поедим сначала. Тогда и думаться будет лучше. Послушно взяв сумки с вещами, оставив сестре только клетку с хомяком, Тэхен поплелся в сторону ближайшей забегаловки. После около десяти минут ходьбы их лица озарило теплое искусственное освещение зализывающее красный брезент крытой площадки, а в нос ударил густой аромат вредной и вкусной еды в перемешку с сильным запахом соджу. Разместившись из-за тяжелых сумок у самого края площадки, за стареньким квадратным столом и такими же старыми пластиковыми стульями без спинок, они заказали тток-поки и кимчи Чон, соджу не брали: впереди еще поиск жилья. Еда была приемлемой, но в горло все равно проходила с трудом, да еще и за соседним столиком двое хорошо поддатых ачжосси навели шума в бурном все нарастающем возмущением каком-то мелочовном обсуждении: — И он, это самое, стоит белый, волосы тоже белые, как призрак. И че-то там копошится у банкомата. Я долго стоял, наблюдал, пока курил. А потом, докуриваю, а он раз — и потух. — Кто? — Да банкомат этот. А парень поворачивается, а я смотрю — он запихивает что-то под куртку, да так, с трудом. — Спер! — Да подожжи. И я ему кричу: "Ой, шпана, родной город разворовываешь?... — Праильно. —...А ну вываливай из-за пазухи". А он прищурился и — на меня. Вот так близко подходит и гарит... Знаешь че гарит? — Ну. — Гарит: "Не очкуй, дядя, на твои похороны у города не засвербит"... — Сволота. — ...и по шее меня "щелк". Я его, поганца, только думаю — ща как возьму за ворот и вмажу, чтоб знал, как со старшими огрызаться... — А как же, тока так. — ...а он хоп оп — кувырок с прыжком назад. А тут и другой, на велике, на штанинах еще огненые языки... — Наркоман что-ле? — ...и тот, белый, запрыгнул к нему и — укатили. Тот, что слушал, помолчал немного, потом неодобрительно покачал головой и снова изрек: — Сволота. — Естесно! И что он это, думает, раз у меня Зоб IV, то я недостойный человек нашего общества?... — Конеш нет — ...Что он себе думает, этот крашеный соп-...А! Он! Вор-призрак! — закричал вдруг краснолицый ачжосси тыча пальцем в парня через два столика.

○○○

В кругу почитателей стрит-дэнса с его вязким, тугим гомоном зрителей и терпким запахом пота парень с лижущими ноги будто живыми языками пламени чувствовал себя натурально в огне: горели мышцы, эмоции, кожа плавилась под одобряющими, подначивающими жадными взглядами толпы. В этот вечер он на пике, впрочем, как и в каждый свой выход множество ярких утомительно сладких вечеров напролет. Сейчас, как многие разы в прошлом он — спаситель и отрада многих, дух которых омрачен черным отчаянием и алыми предагоническим страхом. Он — надежда и самое верно действующее плацебо, стоящий на страже пограничной эмоциональной стабильности забытой молодежи. И это придает сил и, бумерангом, притормаживает черные и алые краски, начинающие пробираться внутрь него самого. Факт наличия черной банданы на шее, скрывающей Зоб III не тяготил. Но ранее в обед, звучащее из динамиков центрального проспекта сообщение о трагедии слегка надломило броню, но все же не прорвало. Сколько их таких, юных и брошенных на раздорожье трудного и бесперспективного выбора. Парень решил — он будет светить дальше огнем исцеляющего оптимизма, пока его воля не будет задушена, что сейчас он и делает, выжимая из себя сотни исцеляющих разрядов стреляющих по толпе. Задобрив своих верных поклонников отточенными движениями и живыми концепциями, вобрав их довольные лица и восхищенный гул он, разразившись широкой улыбкой, уступил центр следующему светилу и отступил за пределы круга к паре, поджидающей его. Быстро стянув с себя худи, он сменил его свежим. Сегодня вечером ему нужно забрать одного человека, потому времени на душ в общественной бане нет, но для короткого дела можно обойтись и просто свежей одеждой. Переодевшись, он благодарно принял бутылку воды и сделал пару крупных глотков, закинул на плечо лежащий на земле рюкзак и обменявшись прощальными жестами с парнями отправился на велосипедную парковку вглубь улицы. Минуя тихие проулки, он почувствовал вибрацию телефона в кармане штанов. — Через 7 минут на месте. Жду. — Принято, командир. Гудки. Времени вполне достаточно, можно не спешить, наслаждаться вечерней прохладой особо не засматриваясь на налет нищеты, сквозящий из старых построек отчаянно требующих ремонта, разносортный мусор, нищих, бродячих больных животных. В этих местах подобного в избытке. Отрадно, что автоматы с напитками и снеками при всем аморальном богатстве улицы все же целы и сейчас можно быстро перехватить айс-кофе, чтобы выпить по пути. Горизонт улицы пуст с обоих концов, хотя о разрезающих ее редких переулках этого нельзя знать наверняка. Сквозь шум выдающего кофе аппарата доносится различимое мычание. Времени проверять не то чтобы достаточно, но парень поколебавшись секунд семь движется на звук. В первом пролете со стороны доносящегося звука —пусто. Наверное, показалось, нужно возвращаться. Но мычание звучит снова, ближе оно разбирается отчетливее, а еще, что-то вроде холщового мешка по асфальту. И тогда парень движется дальше, к следующему проулку и кровь в жилах холодеет. На асфальте — тело, а над ним вцепившийся зубами в горло мужчина, смотрящий нежданному гостю прямо в глаза. Парень пятится, а мужчина отгрызает кусок с горла, а потом еще и срывается с места наутек. — Блять...какого хера...твою мать, — парень выругивается через жадные глотки воздуха продолжая пятиться назад, но потом срывается с места к велосипеду, бросая на землю банку с кофе и несется к другу. Через 2 минуты он уже подъезжает к месту, а друг стоит рядом с каким-то типом. Чего это он? Он видит, что друг мелко оглянулся на него и отпрянув от выпада типа отпрыгивает назад, где парень перехватывает его на багажник. — Вовремя. — Что за тип? — Затравленное общество не умеет мириться с привилегиями гениальных бродяг. — Ты не бродяга, Ги. — Ну да, трещащие стены полуподвала другого мнения. — Гхм...как улов сегодня? — В самый раз, чтобы сходить на ун-ан, но...ты слышал? — Конечно, в центре был как раз.. — Даа...а цены ведь взлетят. — Ты о чем? — Птичка нашептала, никакая это не банда, городу нужна зачистка, они хотят избавиться от неплатежеспособной немощи, чтобы отгрохать рекреационную базу для Гочжипсэн-доши. Территория невелика, а горожане наплаживают нищету...Вчера был хлопок от соседей. Это...так жутко, Мунаг-а. — Я сегодня, — сглотнув вязкую слюну начал Мунак, — видел додумока, по дороге к тебе- — То есть, ты прям видел? — Да. — Не сообщай. Ги обвел рукой живот Мунака. — Прицепятся с тестом и допросом, тебе не нужен еще один напряг. — И не думал...не тот случай, когда моя помощь имела бы значение...он был мертв, ведь тот прямо выгрыз, а я прямо на своей шее почувствовал его зу- — Эй, не стоит, не вспоминай. Ты в безопасности, все уже в прошлом. Мунак вдохнул поглубже и медленно выпустил воздух навстречу мягкому ветру в лицо. Да, сейчас он в безопасности, а ощутимая пульсация чуть ниже кадыка пройдет, как пройдет и страх и останется лишь… смирение. Но об этом Ги знать не нужно, у него свои дыры, что стоит закрыть. Ги гениален, ловок, находчив. Ему стоит жить и спасать этот мир от мракобесия. Только имя придется забрать. Ги или Гыримчжа принадлежит уличному танцору, спасителю с широкой улыбкой — Хосоку, имя Мунак принадлежит Юнги. Хосок сам дал ему его, ссылаясь на его страсть к изучению всего нового. И со временем они решили произвести обмен. "Кроме тебя у меня никого нет, слышишь?! Я умру, если в этом мире не останется Гыримчжа! Ты должен бороться, ты о-обязан жить…" Кричал Юнги вцепившись в пиджак друга, когда в первом классе средней школы тот объявил, что он примет судьбу от Зоба IV. Но тогда все обошлось. У семьи нашлись деньги и опухоль отступила, но только до второй степени. "...Я разделю твою боль. Ты...ты назови меня своим именем и я назову тебя своим. И пусть проклятие заберет нас обоих, когда время придет." Конечно же проклятия никакого не было. Был только приговор — Мутировавший Зоб. Неустранимая опухоль, которая имеет более быстрый рост чем в норме и более чувствительна к эмоциональному состоянию носителя. Что до имени Гыримчжа, то это к тому, что Хосок в действительности везде ходил тенью за Юнги, еще с детства. И в последнее время Хосок думает, что в конечном счете, рано или поздно, он действительно станет тенью: себя, своего имени и Юнги. — Там малыш Хорани? — подает голос Мунак, завидев донсэна у дома Ги. — Да. Я теперь вроде учителя у него. Звонил сегодня, вскользь сказал, что очень хочет учиться у меня. Прикинь, я — и учитель. — Не очень хорошо прикидываю, как учитель говорит "прикинь", — хлопок по животу выбивает смешок из Мунака, — но учишь ты превосходно. Хен не должен плошать с надеждой донсэна. — Само собой, — отвечает Ги спрыгивая с багажника друга. А Мунак бросает короткое "бывай" и съезжает на противоположную сторону дороги унося с собой языки пламени.

○○○

— Как закончишь, погнали перекусим. — Да, хен. Подсвеченное холодным светом экрана монитора лицо Чонгука со вздернутыми бровями и напряженным бегающим по строчкам взглядом несмотря на внедренную ранее в голову новость о трагедии, кричал о полной самоотдаче и влитии в изучение. Около двух часов ушло у Ги на введение Чонгука в общий план инженерного, системного и програмирования VR Development. Сам же Гыримчжа профелирует в области системной безопасности, почему и являются возможными небольшие аферы с банкоматами. Обсудив выбор резонного языка C++ и Python Ги запустил Visual Studio, где началось ознакомление Чонгука с интерфейсом программы. После ознакомления Ги подал Чонгуку пояснение к написанию первой программы — "Hello, world" на обоих языках. Занимаясь кодом, Чонгук как бы отстранился от внешних тревожных обстоятельств, не тяготился мыслями о запертом в сознании звере, не размышлял о перспективах дальнейшей жизни с ее урезанным доступам к профилакториям и прогнозируемым ростом преступности. А еще эти ветровки... Да с в них они — запуганное стадо с трясущимися поджилками, рой воинов принимающих смерть под тугим окольцовыванием удушающей смерти. — Проверишь? — Чонгук оборачивается к Ги, на экране — две вкладки с лелейно вычитаными готовым кодами. — Ты изменил название проекта? Это ведь только чтобы выделить по смыслу из сотней других. А этот ведь абсолютно стандартный. — Да, но я решил так, — ответил Чонгук уставившись на плывущие перед глазами строки: наконец сказалась усталость изматывающего дня, — что-то вроде начала моей свободы. Активной комбинацией клавиш Ги запустил поочередно обе программы заключив: — Ну что ж, программы написаны успешно. Поздравляю, мой юный ученик. В дальнейшем работы предстоит много. Ты готов к этому? Чонгук думал, что готов процентов на сорок, но в виду последних событий, он добил в голове все шестьдесят, ведь город нестабилен, будущее нестабильно, а это именно та связующая нить с возможностью иметь контроль над этими двумя неразрывными элементами его жизни. — Да, хен...я совершенно точно готов.

○○○

— Что думаешь о ситуации в городе, Гук? Интересно услышать твои рассуждения...подозрения, возможно. Неспешно направляясь к ближайшей крытой забегаловке парни успели обсудить дела друг друга за последний месяц, что они не виделись. Гыримчжа был занят переездом от родителей в скромную, недорогую по аренде лачугу именуемую полуподвалом. Так как здание давно списано под снос, но меры пока не были приняты, владельцы нелегальным образом выжимают последнее из погибающей собственности. Многие квартиры корпуса пустуют, все же грибок, удушающая сырость, возможность потопа — сильно остужают спрос на аренду даже отъявленно нуждающихся членов общества. Чонгук рассказал немного о школе, друзьях, которые не дают увязнуть в трудных часах учебы. Поделился, что неплохо было бы записаться на углубленный курс физики, математики, архитектуры ПО и VR конструирование. Только вот родители не потянут, а ему такой комплекс уж точно не под силу. То, что он делает наступая на собственное достоинство металлическими раскаленными башмаками — он делает, чтобы выжить. Чтобы попросту не стать обнаруженным где-то в темной, глухой аллее с перерезанным горлом милостью додумока. Это дикость, что Чонгуку приходиться самому заботиться о своем благополучии в столь нежном возрасте, но клыки и когти тигра, а главное, его воля — несломны, пусть и давление может показаться непосильным. На то он и прозван у друзей тигром. Повод шутливый и берет начало от ведущих персонажей любимой игры у четверки друзей. Но таковыми они и являются отчасти. Сдержанный и рассудительный волк, педантичный и добродушный медведь, изворотливый и потешный лис, и решительный маленький тигр с отнюдь не маленькой волей натурального хищника, выжирающего место под солнцем. А он и солнце это сожрать может и сам светить, никому, себе одному, если это потребуется. — Сегодня я смотрел в глаза отца и там было то, что я совсем не ожидал увидеть, — начал медленно и осмысленно отвечать Гук. — Что-то вроде принятия. Ни гнева, ни тяжелых раздумий, а только облегченное...принятие... Чонгук знает, отец измотан постоянными пограничными сеансами "Унын Кыччан", знает, что лучшего заработка выбарывать негде, знает, что они с матерью и сестрой — его самое дорогое сокровище, подарок судьбы, и что это безумная гонка, приз которой жизнь, изрядно измотала отца. Но он все равно взбешен подобным отношением и принятием подобного рода ситуации его характер его не милует. — ... и я посчитал тогда, что очень многие разделят реакцию и отношение с моим отцом. Многие прекрасные сильные люди, как и мой отец...или не такой уж и сильный, как я думал. И естественно будет много смертей, нам не стоит уж сильно надеятся на планы о помощи властей нашему городу, ведь...разве они не могли предотвратить трагедию подобного масштаба? Трудно поверить, что это было террористическое движение. "В самую цель, Гук", — подумал Ги, но говорить не стал. Донсэну еще рано знать об этом, считает он, пусть окрепнет на ногах и тогда они обо всем поговорят с натуральным смыслом. — Знать наверняка невозможно, но подобные догадки, я думаю, зародились в умах немногих. Слишком многое давит на людей, чтобы думать свободно. — Ты прав, хен. Мы обязательно разберемся с этим багом, верно? — Дело говоришь, Хорани. Обойдя угол дома они наконец вышли на нужную им закусочную. Людей внутри на удивление не так уж много. Запах соджу и распаренных острых крылышек сразу ударил в нос. Сделали заказ и в уже более легкой ненавязчивей беседе принялись ожидать свою еду. Как вдруг откуда-то сзади: — А! Он! Вор-призрак! Видя неудоуменный взгляд Хорани направленный себе за спину Ги оборачивается, встречаясь с жирной сарделькой-пальцем указывающего на него любопытного ачжосси с выпученными глазами и багровыми щеками из раннего дела с банкоматом. — Вот гадство, поели…

○○○

— Тэхен-а, не нравится мне это, посмотри — с ним совсем ребенок, нужно вмешаться. Встревоженная, Хянми пристально наблюдала за разворачивающейся перепалкой между пьяницей ачжосси и молодым парнем, на вид — чуть старше Тэхена. Они стояли друг напротив друга в паре шагов расстояния, позади стоял парниша помладше первого с обескураженным взглядом огромных глаз пялясь на агрессивно настроенного незнакомца. Старик что-то рьяно высказывал парню с белой шевелюрой, и, судя по его реакции, ответные вспышки парня заставляли его кипеть. — Да сделай уже что-нибудь, ты же мужчина! — прошипела Тэхену сестра вызвав у того недоуменное удивление. — Да какой я тебе мужчина, а, женщина? Мне всего 17. — Вот именно, взрослый олух, спокойно наблюдаешь, как ребенка ввязывают в серьезный конфликт. Тэхену эта ситуация тоже очень не нравится, но он со своим субтильным телосложением вряд ли послужит хорошей подмогой парням. Да и что он может разрешить? Причина конфликта ему совершенно неизвестна. Быть может это вообще их отец или дядя, или кто еще. Глупо ввязываться в семейные склоки. — Это не наше дело, Хян- Но проносится удар прямо по скуле старшего из парней сбивая его с ног. Взбешенный ачжосси обтирает свой кулак что-то причитая. А Тэхен уже не видит, чем собрался отвечать белокурый, он подрывается с места и хватает с соседнего столика бутылку соджи: ачжосси за столиком уже прикончил две и спокойно посапывает обмывая стол слюной. Тэхен выпивает всю бутылку залпом и, шумно выдохнув, идет в бой. — Айщ… Из чего, сделана твоя рожа, шпана? Придется теперь в травмпункт идти...А ты кто еще такой? В паре шагов от себя старик замечает несущегося к нему очередного юнца, который замирает в нескольких сантиметрах от его лица. Ачжосси видит, как парень склоняется к его шее и шумно вдыхает. — Ублюдок, что т- — Ааах, сладко. — выдает Тэхен смотря теперь старикану в глаза упивающимся безумным взглядом, — Уважаемый ачжосси...накормите меня. Тэхен все так же смотрит не отрываясь, а на лице его расплывается широченная необоснованная улыбка. — Что ты несешь, пацан? Не хватает, на обед, так иди мети улицы, полоумный — Видите ли, то что я хочу съесть...это, — и теперь Тэхен переводит взгляд. — Да куда ты пялишься? Ты...не понял, — и багровое лицо ачжосси за миллисекунды начинает терять свои краски, когда он видит стекающую слюну по нижней губе парня в сочетании с его улыбкой и сжигающим взглядом на Зоб IV. — Ты хочешь мой зо- — Ага! — перебивает Тэхен и голос его начинает звучать как рев, а глаза становятся еще безумнее. — Твой зоб. Дай мне сожрать его! — и блефовым движением порывается напасть на старикана. — Ааа! Отъебись от меня, монстр! — орет ачжосси и пятится на выход из палатки, из которой уже вылетел его дружок. — Ну дай! Дай, дай сожрать его! — ревет Тэхен, наступая на старикана. Запуганный старик поворачивается спиной к Тэхену и пулей вылетает из палатки, а Тэхен секунды спустя складывается пополам опустошая свой желудок. — Что это, черт возьми, было? — подает голос белокурый парень, потирая скулу, лежа на земле. — Хен, это что, и правда додумок? — обеспокоенно обращается младший. — Не думаю, так они точно не действуют. Это был театр одного актера. Этот безумец вроде как помог нам, — заключил старший, наблюдая как подмога продолжает обблевывать землю у ног, а некая девушка бросилась к нему и гладит по спине, что-то приговаривая. — Пойдем, Хорани, нужно поблагодарить беднягу.

○○○

Идя обратной дорогой к лачугам полуподвала уже вчетвером компания слушала легкие подвывания парня о том, что он отравлен насмерть и пусть они выбросят его труп прямо здесь. После того, как парни подошли выразить благодарность, они разговорились с девушкой, — блюющий парень особо и не мог вступить с ним в человеческий диалог, — которая оказалась сестрой безумца. Сестра вскользь обмолвилась, что в таком состоянии квартиру нечего и искать, и уж лучше им пойти в общественную баню. На что белокурый вызвался с предложением, так сказать оказать помощь в ответ, и рассказал о пустующих квартирах своего полуподвала. И девушка с некой долей опасения все же доверилась предложению и отправилась вместе с ними смотреть обещанный вариант жилья. А парни предложили еще с помощью переноса сумок, так как почти бессознательного брата сестра тащила на себе. — Вот мы и на месте, я схожу позову владельца, он здесь недалеко живет. Хорани ,побудь с сестренкой Хянми, я мигом. Чонгук смотрел на удаляющегося Ги и неловкость сковывала его все сильнее. И почему хену нужно было оставлять его с этой парочкой? А вдруг они оба додумоки и только прикидываются невинной парочкой? А сумки уже набиты частями тел так же глупо попавшихся на развод. Да еще и желудок урчит, что добавляет смущения, ведь они так и не успели поесть. — Что эт за пртивный звук? — отозвался Тэхен склонившийся на плече сестры с закрытыми глазами, еле выговаривающий слова. Замечание вогнало Чонгука в легкий румянец. Неужели обязательно было комментировать? — Вот...снова он. У тебя несрав-сварение, сестра? Братик пгладит твой живот и фсе будет чики-пуки. Тэхен потянулся было к животу сестры, но она спокойно убрала его руку. — Тэхен-а, у сестренки не болит живот, постой спокойно, сейчас придет хен и мы зайдем в помещение. Тэхен недовольно высвободился из рук сестры. — Но хоть ты и говоришь, что не болит, я фсе равно слыс-шу этот звук. Но...погоди. Тэхен оборачивается на Чонгука, и под раздосадованное урчание живота тот вытаращивается на Тэхена с горящими розовым щеками. — Так это тебе нужно погладить животик? — глупо лыбится Тэхен протягивая к Чонгуку руки. И Хорани вскипает: — Что ты заладил! Н-не нужно мне ничего гла-гладить! — кричит Чонгук отпихивая от себя парня. — Ище как нужно, тогда боль пррройдет. И следующим добивает. — Или...может тебе прсто нужно покакать? — искренне интересуется пьяный Тэхен, на что у Чонгука вспыхивают даже скрытые под волосами уши. Хянми прыскает со смеху над глупым поведением брата, а младший стискивает зубы и сквозь них шипит: — Я не хочу в туалет, спасибо за беспокойство. — Кому-то нужно в туалет? — спрашивает подоспевший Ги, уловив только часть фразы, а Чонгук мысленно дубасит себя по лбу.

○○○

Поговорив с владельцем, условились на временной аренде, пока около двух недель, чтобы прийти в себя, решить вопрос о кремации и уже потом обдумывать с переездом в место чуть получше сырого, обветшалого помещения. Тэхена уложили спать, а Хянми немного поговорила с Гыримчжа на общую, беспокоящую всех тему — о грядущем переполохе и крахе зыбкой стабильности, что они имели до сегодняшнего дня. Чонгук остался ночевать у Ги, сообщив родителям по стационарному, что останется у друга, а рано утром зайдет домой за учебниками. Обволакиваемая мраком сырь спальни внушала мнимый покой и, потихоньку, мысли собирались в красивый узор, который Чонгук плел подобно пауку — мастеру своей зыбкой колыбели. Тягучая дремота постепенно уносила в красочное забытие ночных фантазий, но стук в дверь резко вырвал из ее объятий. Чонгук знает, что Ги сейчас абсолютно не добудиться, он пробуждается только по своим внутренним часам и ничто не сможет потревожить его крепкий сон. Так что поднявшись с постели Гук направился в коридор, посмотрел в глазок и быстро захлопнул крышку глазка с четким намерением проигнорировать визитера и отправиться спать. Но потом все же открыл дверь и теперь на него смотрел уже вполне трезвый и осмысленный взгляд безумца из забегаловки. — Да? — отозвался Чонгук к молчащему парню. Тэхен помялся с ноги на ногу и облизав губы начал: — Я хотел извиниться за то, что говорил, обычно я не пристаю к людям со странными предложениями... — Так, — холодно простимулировал Чонгук — И, в общем...А, я рассмотрел на тебе форму "Гакапта". В этой школе учится двоюродный брат моего друга — Пак Инсон. Знаешь его? — Ну, допустим. — Друзья? — Есть такое дело. — Отличный парень, правда, иногда его сильно заносит с историями, хах, — проговорил Тэхен и диалог круто оборвался, а Чонгук уже было хотел закрывать дверь, пожелав что-то вроде спокойной ночи (в самом же деле просто буркнул "иди, хен"), но старший заспешил сказать: — Еще раз прошу прощения за свое поведение и...передавай Инсону привет от меня...да, это все, — подытожил неловкий Тэхен растянув губы в закрытой улыбке. — От кого привет? — спросил Чонгук в спину удаляющегося Тэхена. — А? От меня. Но встретившись с надломленным пораженным взглядом младшего, поспешил добавить тыча пальцем себе в грудь. — Ким Тэхена. Меня зовут Ким Тэхен. — Понятно, хорошо. — Как твое имя? — Чон Чонгук. — Приятно познакомиться, Чон - А имя съела закрытая дверь и изрядно уставший за сегодня Чонгук плюхнулся в подушку лицом, где узор мыслей во главе с мастером пауком подхватили его в свое коротенькое турне в край безбрежной неги.