lurk off you

— Чонгуки, сынок, можешь отнести госпоже Хвэ юкхо с рисом после школы? — Да, мам! — набегу отвечает Чонгук вылетая из дома в школу. С утра день оказался сырым и зябким. Еще на рассвете, заскочив домой после ночевки у Ги за учебниками, Чонгук застал маму дома, собиравшейся выходить на работу, обычно они видятся только по вечерам. И как неудобно, что мама надумала угостить госпожу Хвэ, которая, как она думает, любезно поддерживает Чонгука символической платой за его чистосередечные старания. Ту госпожу, которой давно нет на свете. Но услышав просьбу, он быстро сообразил, что может поделиться едой с Гыримчжа, если застанет его вечером дома. — Оппача! — подкрался Ныктэ со спины и хлопнул по плечам Чонгука. Его дом находится не так далего от дома друга, но обязаный выполнять долг старосты, он приходит в школу за час до начала уроков. — Утро, Хорани. Чего так рано сегодня? — Утро, — улыбнулся Чонгук другу так же хлопнув того по плечу. — Ночевал у Ги вчера. — Аа, все-таки начал учебу с ним? — Да. — Теперь Йоу не отцепится от тебя, пхах. — В смысле? — Ну, он же помешан на запретных видосах, будет просить помочь ему с обхождением системы безопасности. — А, ну да. — Слушай, ты как, еще держишься? У меня через неделю будет идти отец на ун-ан при тюрьме. Может, с ним махнешь? Как раз экзамены закончатся. Нужно только официальное разрешение от родителей, а мой батя впишет тебя в свой лист попечителя. У Чонгука, к сожалению, еще нет необходимой суммы на сеанс, да и в семье — глухо. А растущий Зоб уже успел закрасться неслабой немой паникой. Ему бы можно было рискнуть одной вещью. А пока он просто говорит, что подумает и благодарит за предложение. По дороге в школу сырость улицы будто сильнее сжимает в своих объятьях, становится противно и морозно, но школа уже близко и можно будет отогреться, а заодно и поджарить голову в погоне за запредельной скоростью поступления в нее колоссальным объемам информации и ее обработки. Зайдя в здание школы, Чонгук направился к третьему классу средней школы ожидая кое-кого перехватить. Подходя к классу, он увидел его в коридоре, угорающим над чем-то с пацанами. Чонгук дал понять конкретному парню с красной слезой на щеке, что им нужно поговорить и направился к мужскому туалету. Проверив туалет на наличие студентов, Чонгук зашел в пятую кабинку и стал ждать. Через минуты три послышался звук открывающейся двери туалета и в незакрытую кабинку вошел парень. — Чего тебе? — спросил он небрежно, смотря на Чонгука сверху вниз. — Я сегодня не готов, ничего не получи- — Я хочу снять полноценку, — перебил Чонгук. Парень со слезой удивленно уставился на Чонгука и со сквозящим в голосе недоверием спросил: — Ты уверен? Все будет по-настоящему, понимаешь? Уже не со стилизованым желе. — Да-да, я понимаю. Я согласен. Когда можем приступить? Ох и во что он себя втянул? Ладно притворные всхлипы и глицериновые слезы, мерзкая кружевная черная маска на глазах, ужасный вкус чернил кальмара на холодном куске желе, но теперь стилизованый шмат уступит место натуральному куску настоящей плоти, которая долга грелась у чьей-то шеи. — Материал будет завтра, я сообщу. Будь готов. — Да понял я. Парень вышел из кабинки, а Чонгук принялся собирать свою волю в чуть подрагивающий (вовсе нет, ему не страшно. Ведь так?) кулак. — Что я наделал? — проскулил маленький Хорани зажав голову руками. Коссвенно, своим решением, он забрал жизнь у человека. И почему он посчитал, что его жизнь дороже? Да просто потому, что это все, что у него есть. Ему конечно же не чуждо сострадание и нагота всех наилучших человеческих качеств. Да только умирать он совсем не хочет. А по состоянию отца он понял, что тот уступит свой сеанс ему, уходя в безликую вечность. Этого Чонгук тоже ни за что не хочет. Так что тупой иглой он вгоняет себе этот грех под кожу и это — только начало.

○○○

Тем временем, в центре города у оборудованных у грузовика стеклянных кабин собралась толпа народу, которая не особо придерживаясь очереди, прорывалась на оформление талона к выдаче единицы защитного костюма. Среди звероподобной массы ожидающих стоял и Тэхен. Он уже озяб от влажного холода и припрыгивал на месте как пингвин. А очередь впереди была еще приличной длины, ближе к кабинам раскрываясь бутоном нетерпящих. "Почему всего две кабины!?" "И сколько работающему народу еще ждать вашей подачки?" "Подгоните еще кабины и людей!" "Я опаздываю на работу, сволочи!" Поочередно хлынули возмущенные возгласы. Тэхен и не пытался реагировать на них, все равно будет так, ничего их крики не решат. Так и простоял он с добрых пятнадцать минут в штиле затора, как почувствовал, что его кто-то тянет за штанину. Обернувшись он увидел безногого калеку на самодельном механизме передвижения. Мужчина выглядел мягко говоря не очень здорово, лицо — будто плохо смешаные между собой тусклые грубые тона пластилина, почти беззубый рот с трясущейся нижней челюстью, а одежда на удивление выглядела приемлемо и даже почти не пахла. — Могу потсопитьсь, — промямлил мужчина. — Что? — спросил Тэхен немного наклонившись к нему, чтобы тот повторил. Тогда мужчина, поняв, что его речь не разберут, кивнул на очередь и нарисовал защитный костюм в воздухе показав на пальцах две тысячи вон. — А, да не надо, не беспокойтесь. Мужчина посмотрел ничего не выражающим взглядом на Тэхена с пару секунд и начал отъезжать прочь. А Тэхен окинул взглядом замершего питона очереди и окликнул мужчину: — Ачжосси, я согласен! Продвигаясь с инвалидом вдоль очереди Тэхен не верил, что у них что-то выйдет, тем более принимая во внимание отупевше возмущенные взгляды из толпы. Но начало было положено, теперь главное, не оплошать. Подойдя вместе с инвалидом к волонтерам у кабин Тэхен громко обратился: — Обслужите вне очереди, со мной дядя инвалид! На Тэхена не обратили внимание и он, придушив стыд, попытался снова. — Простите, со мной инвалид, обслужите вне очереди! Один из волонтеров окинул Тэхена бесцветным взглядом и просканировав потрепаный вид инвалида обратился: — Кем Вам, говорите, приходится мужчина? — Дядя, это мой дядя, — быстрее, чем нужно выпалил Тэхен. — Дядя, значит, — недоверчиво отозвался волонтер. — Так что ж Вы дядю в таком состоянии с собой увязали? — Он...понимаете, дядя боится оставаться один. У него бывают галлюцинации и после мы еле приводим его в чувство. Помешкав с пару секунд и, видимо, расчувствовавшись положением, волонтер одобрительно кивнул. — Проходите один. Документы при Вас? — Да, конечно. Спасибо большое. Предъявив необходимые документы и заполнив заявление, Тэхен прошел с талоном вглубь кабины, где ему выдали защитный комплект. Выходя из кабины он вздрогнул от внезапно легшей руки на плечо. Обернувшись он увидел того самого волонтера и уж думал, что его сейчас отругают за нечестный и грязный поступок, но услышал только: — Возьмите дяде кресло-коляску, — говорит волонтер протягивая Тэхену листовку с адресом. — От пансионата раздают подержанную медтехнику компании "Маимый Мидым". Их отдают подержаными, но в хорошем состоянии. Сходите. — Большое спасибо, — ответил Тэхен поклонившись и принимая листовку из рук. Вернувшись к инвалиду, он отдал ему две тысячи вон и еще листовку, рассказав о возможности получить нормальное средство передвижения. Мужчина благодарно посмотрел на Тэхена и поехал прочь. Маленькая девочка выбежала из очереди вырвавшись из руки матери и нежно окликнула ачжосси, а когда тот остановился и развернулся к ней — повязала ему на шею розовую бандану с кошечками, чтобы липкие взгляды не сверлили его разросшуюся опухоль. А Тэхен потащился с тяжеленным комплектом в лачугу полуподвала.

○○○

— Я уж думал, ты забыл. — Обижаешь, Мунаг-а, эта дата выбита у меня на подкорке. — Ну и? — Мм, погода сегодня улет. Как считаешь? Я промерз до костей! И уставились друг на друга, молча, а потом рот Гыримчжа растянулся улыбкой и ее отзеркалил Мунак. — Иди сюда, засранец, — с теплотой в голосе сказал Ги обхватывая Мунака в крепкие объятья. — С Днем Рождения, Хосок-и, будь рядом всегда. — М! — отозвался Мунак в плечо друга усмиряя щемление в груди. Сердце знает, что хозяин лжет. — Ну что, на уринаму? Уринаму представляло собой старое дерево с раскидистыми широкими ветвями, которое еще тогда Хосок и Юнги обнаружили совершенно случайно, забредая в разные отдаленные уголки города. Редко парочки или семьи с детьми заглядывали туда приятно скоротать время, но чаще спутником ему было одиночество, которое двое друзей заняли своим смехом, откровенными беседами, мечтаниями с закрытыми глазами и просто размеренным дыханием плечом к плечу, когда тишина отдавалась чуткими поцелуями на сердце и в мыслях. — Погнали.

○○○

Наконец покончив с экзаменом, Чонгук будто впервые вдохнул свежий воздух. Он долго готовился, оставив три дня перед неделей сдач на отдых и усидку материала, впереди еще два экзамена, в которых, Гук уверен, он преуспеет и тогда на выходные можно будет снова погрузиться в учебу с Ги. Чонгук с нетерпением ждет этого, но столь же нетерпеливы и его нервы удерживающие на рвущемся поводке мысли о завтрашней съемке. За пятнадцать минут до начала экзамена, Слеза выцепил его, чтобы уточнить детали: "Ты же знаешь, что за подобное видео платят в разы больше? Участвующему присваивается ник, который доступен VIP-зрителям. Если кто-то узнает тебя в городе, они могут назвать его и если ты отзовешься, значит, принимаешь их предложение к сотрудничеству... разного характера..." Чонгуку после этой информации до одури захотелось разорвать сделку прямо здесь и сейчас, но вспомнив о том, для чего он на это пошел, уловив ощутимое удушение, сформировавшееся у него на шее, он заткнул свою истерику и принял вызов себе. "...Тогда принимающий услуги становится Сатурном, а предостовляющий — Дитям. Обычно, Сатурны не делятся своими Детьми, потому, как только ты согласишься сотрудничать с одним из них — наше с тобой сотрудничество заканчивается. Я больше не буду для тебя посредником..." Плетущийся в сторону дома Ги, от того, что ноги совершенно оторваны от земли и он, скорее, передвигается сальто, Чонгук явно ощущал то, как его рвет на части от лезущих в голову слов Слезы. "...Ник мне нужен сейчас. У тебя десять секунд на раздумия..." К черту этот позорный ник. Какое слово теперь придется опорочить? Что выбрать? И тогда идея чистого и светлого пусть лишь словом ведя борьбу со злом, пришла ему в голову. Наложение ослепляющего света на тьму широко распахнутых глаз. ""Сондуни"? Пфф, ты точно понял, во что ввязываешься? Хотя, многим может понравиться." Понял. Чонгук очень точно понял, что ему придется стать сильнее, намного сильнее и тогда он сожрет это проклятое солнце.

○○○

— ... Как Хянми? — доносится из динамика голос школьного друга Тэхена, пока тот лежит на кровати щекой в подушку. После получения костюма, он застал сестру дома, прибирающейся в квартире. Хянми к тому времени уже купила ветровки и много разной бытовой химии для уборки. И вот только пол часа назад, спустя часы упорной борьбы с грязью, паразитами и грибком, Тэхен, измотавшись, упал на кровать и даже не сдвинувшись с места, принял звонок друга переключив того на громкую связь. — Не могу сказать... Но она активная сегодня... хлопоты всегда помогали ей справиться с чем-то... таким, — растягивал Тэхен усталый ответ, закрывая и медленно открывая глаза. — Ты там совсем засыпаешь, да? Ладно, будем заканчивать тогда. — Ага. — Последний вопрос. Не хочешь завтра сгонять со мной в школу к малому? Мама попросила передать ему кое-какие вещи. — бодро протараторил друг в пока еще не закрытое сознание Тэхена. — Можно, — еле донеслось в трубку другу и дальше сознание Тэхена сдалось в плен сна. — Круто. Тогда сходим на большой перемене, думаю, что времени хватит вполне. — ... — Спишь что-ли уже? — ... — Отдыхай, дружище. Гудки Тишина комнаты, разбавляемая легким сопением и мягким ходом настенных часов, трепетно обволакивала уставшие тело и ум, и волнами уносила все глубже в прекрасное и светлое, без примеси тяжелого дыхания старухи жизни и, ее зловония, сестрицы смерти. Но гладь тишины вдруг потрескалась и посыпалась откуда-то сверху громкими осколками на слух Тэхена, когда через затуманенный полусонным разумом он понял, что кто-то звонит в дверь. Хянми отправилась за продуктами, но у нее ведь свой ключ. А вдруг потеряла или, может что-то хочет сообщить владелец? — Надо вставать, — сгреб себя мысленно с постели Тэхен и через пару секунд действительно поднялся и направился шаркающими шагами к двери. Предусмотрительно проверив в глазок Тэхен открыл дверь с недавних пор знакомому мальцу. — Чонгук...Чон, привет. — Привет, хен, — тихо отозвался Чонгук крепко ухватившись в немаленький сверток платка и лямку портфеля на плече. — Ты...что хотел? — как-то ломано спросил старший. Но он действительно не знал, что можно было предположить о цели визита донсэна. Тогда Чонгук протянул ему сверток. — Вот, мама приготовила... для Ги. Но его не оказалось дома. И скорее всего он будет дома только утром. Так что... угощайтесь. — А, ну раз такое дело, спасибо большое. Проходи, я выложу еду из судков. — Извиняюсь за вторжение, — проговорил Чонгук проходя в квартиру. — Снимай обувь и проходи, я еще должен найти куда Хянми запихнула нашу посуду, — крикнул Тэхен из кухни. Разувшись и аккуратно сложив обувь, Чонгук прошел прямо в небольшую гостинную, из который вели две двери — открытая спальня и закрытая дверь санузла. Проект тот же, что и у Ги. Но квартира выглядит чище и воздух свежее, и в целом даже сыростью не так тянет, как у другого хена. И Чонгук вдруг задумался о том, что, возможно, в совсем недалеком будущем ему тоже придется съехать в нечто подобное, чтобы облегчить быт родителей. Думал о том, какого это будет — приходить в пустую темную квартиру, засыпать и просыпаться в мертвой тишине немых стен. Наверное, Ги еще не привык к этому неприветливому холоду и хорошо, что теперь Чонгук будет с ним по выходным. И не о скуке речь, а только, все равно, имея рядом с собой друга немного легче бороться с холодом и тяготами, которые обрезает, как густой джем, закрывающаяся за собой входная дверь. Возможно, это хорошая идея, съехать на одну квартиру с Ныктэ или даже с Йоу, (педанта Бома, Чонгук однозначно не выдержит). Интересно, хотели ли бы и они того же, о чем сейчас думает их друг? — Не успел заскучать? — поинтересовался выходящий из кухни Тэхен протягивая сверток с опустошенными судками Чонгуку. Чонгук помотал головой. — Передавай огромное спасибо маме, аромат этого юкхо — это нечто, — громко сообщил Тэхен оживившийся от сна запахом вкусной еды. — Хорошо, хен, передам. Я пойду тогда. — Да, конечно... только, — жестом остановил его Тэхен и умчался в спальню чем-то громко шелестеть, — вот, держи, — протягивает он новую ветровку, — уже поздно и... в общем, это не помешает. А завтра можешь принести ее в школу и я зайду забрать. Чонгук посмотрел на ветровку и подумал, что жест немного интимный, ведь эта вещь новая и первым ее наденет не владелец. Но все же после стирки его запаха не останется, так что можно не волноваться, что можешь чем-либо потревожить того самого владельца. — Спасибо, хен, завтра я верну ее, — благодарил Чонгук натягивая великоватую ветровку поверх школьного пиджака и застегивая ее стоячий ворот до упора, так, что и губ его не было видно. — Да-да. Улыбнувшись, Тэхен подумал, что это выглядит мило. Чонгук выглядит мило. Совсем как ребенок, с его большими темно-карими глазами и слегка нахмуреными, широкими, красиво изогнутыми бровями чуть сходящими вниз к переносице. — До завтра, Тэхен-хен, — бросил Чонгук выходя за дверь. — До завтра, Чонгук. Спустя каких-то двадцать минут с продуктового вернулась Хянми. Она сетовала, что в этом, словно картонном, вороте ветровки очень душно и вообще он очень неудобен, а потом приятно удивилась угощению, когда Тэхен рассказал о визите Чонгука. — Ах, как жаль, Тэ, что все угощение придется съесть мне одной. — Это почему еще? — Груши, Тэ. И верно, Тэхен совсем забыл, что груши вызывают у него сильное расстройство. — Вот же... дурацкий организм, — причитает Тэхен расстроеный своей участью. — Но я только чуть-чуть попробую, — по-детски настаивает Тэхен, — и ничего со мной не случится. — Тогда пеняй на себя, мистер "ищите меня на горшке", — смеясь с наивности брата комментирует Хянми.

○○○

— Апчхи! Разнеслось на весь класс, судорожно строчящий ответы вот уже на протяжении часа. — Псс. Ой, Хорани, — шепотом донеслось справа. Голова Хорани пульсировала крепкими раскатами боли, глаза наливались слезами, а горло будто искусали муравьи. — То Юн, не мешай, — промямлил Чонгук и лучше бы он молчал: в горле разлилась острая боль, так, что его даже бросило в жар. — Да ты совсем больной, — все не унимался Бом, — на перемене обязательно сходи в медпункт, — быстро шептал друг. — Или хочешь, я схожу с тобой? Чонгук и так зол на себя, что заболел, добавив ко всему день экзамена и его потому не очень хорошо соображающую голову. Просто взбешен, что именно на сегодня у него запланирована съемка и он просто с ужасом представляет, как та штука будет раздирать его раздраженное горло. Да еще и друг не унимается, а отвечать сквозь вонзенные иглы боли совсем не хочется. Пусть уже поскорее это время выйдет и он покончит с тем видео и отпросится домой. Сегодня его умирающий ум не послужит ему достойно. Чонгук только отрицательно машет головой, говоря тем самым, что справится сам и вести его никуда не нужно, и надеется, что друг на этом отстанет. — Ты уверен, а вдруг- Да черт побери. — Юн-а, завали, — резко рявкнул Чонгук и снова пожалел, теперь уже о двух вещах, — пожалуйста, — уже мягче добавил видя недоуменное удивление на лице друга. — Я справлюсь, спасибо. — Хорошо, Хорани, я понял, — подавленно выговорил Бом, отвернувшись, а глаза немного заволокло влагой. Парень совсем не умел справляться с любой грубостью по отношению к себе. Такой уж он, большой медведь с нежным сердцем косули. Прекрасно, теперь Чонгуку еще поганее. После окончания экзамена Чонгук первым делом направился к Бому и извинился за свою грубость. Тот только чуть улыбнулся и кивнул, что все впорядке. Чонгук тогда сказал парням, что пойдет в медпункт и потом попробует отпроситься, так что пусть они обедают без него. Парни пожелали ему, чтобы поскорее выздоравливал и принялись соединять столы для обеда. Со свинцовой головой Чонгук, конечно же не пошел в медпункт, а направился к мужскому туалету, где его уже поджидал Слеза. — Что за вид, пацан, тебе совсем херово? — прокомментировал Слеза откидываясь спиной от стены. — Только вот свежий материал доставлен и перенести не получится. — Я все сделаю, — строго ответил Чонгук смотря на парня красными воспаленными глазами. — Давай начинать уже. Закрывшись в кабинке парни приступили к подготовке. Гук уселся на закрытый унитаз, в то время как Слеза разместился стоя у него между ног. Младший разделся по пояс, надел повязку, которую достал из рюкзака Слеза. Эта выглядела, вычурнее обычного: черный сатин, в отличие от привычного тяжелого кружева, был редко украшен мелкими камнями-каплями и кое-где, будто капли дождя стекающие по стеклу, серебряной нитью были вышиты короткие и тонкие рассеяные полосы. И тогда Слеза достал ему органайзер с той штукой. Отчего Чонгука начало мутить, но он не понимал жар ли это или предвкушение того, что ему сейчас придется сделать. — Съесть нужно все, — предупреждает Слеза, вручая Чонгуку в раскрытые ладони вырезаную опухоль и, поочередно поднимая маску у глаз капает на нижнее веко глицериновые слезы. Слеза выпрямляется и направляет камеру телефона на Чонгука. — Готов? Чонгука трусит от всего одновременно: жара, тревоги, что кто-то может войти, факта съемки, и, особенно, от слизкого холода Зоба IV в его ладонях. И в каком месте он готов? Разум кричит о том, что он собирается совершить нечто абсолютно ужасное и делать этого ни в коем разе нельзя. Желудок скручивает от запаха и вида мерзкого куска. Но спустя только секунду Чонгук вторит "готов" и после произнесенного "старт" напряженно смотрит пару секунд в объектив и вонзается зубами в опухоль.

○○○

— Черт, а Хянми была права, — приговаривает себе под нос Тэхен схватившись за живот и несясь по коридору "Гакапта". Почувствовав спазмы боли в животе, Тэхен поинтересовался у Инсона об уборной и вот он — шут своих действий, корчится от спазмов, надеясь не попасть в неловкое положение прямо в коридоре. Добежав до туалета, он дернул ручку на себя краем уха услышав звук разбивающегося стекла, но если быть честным, его это сейчас мало заботило, так что Тэхен метнулся в кабинку и только начал растегивать штаны, как боль утихла, словно ее и не было. — Серьезно? — с издевкой выплюнул Тэхен, застегивая штаны обратно. Выйдя из кабинки он вымыл руки и почти уже дошел до двери как в одной из кабинок раздался истошный кашель и характерный звук рвоты. Вернувшись к кабинкам, он подошел к той из которой доносились звуки. — У тебя все впорядке, парень? — осторожно поинтересовался Тэхен, но ответом последовал лишь очередной приступ рвоты. — Эй, может позвать медсестру? Я сейча- — Не-, — и снова позыв, который Чонгук с силой подавил, чтобы его ответ был услышан, лишние проблемы ему ни к чему, — все впорядке, не нуж- И голос показался Тэхену очень знакомым, правда через хрип его трудно было разобрать целиком. — Хорошо, хен подождет тебя здесь, чтобы удостовериться, что ты жив. — Не н-на- И так спустя некоторое достаточно долгое время тревожных звуков из кабины, полуживой и бледный высовывается помятый, изнеможденный Чонгук и встречается с пораженным взглядом Тэхена. — Чонгук? А Чонгук не знает, что говорить. Он вымотан и просто хочет домой. Завалиться под одеяло и выдавить все мысли из головы, все чувства и воспоминания, держащиеся за тот случай. — Ты...тебе нужна помощь? Ха. Чонгук уже достаточно себе помог сам. В кармане пятьдесят тысяч за мразотный каннибализм и надежда, что он когда-нибудь простит себя за это. "Выпей это прямо сейчас, — протягивает Слеза пузырек, съежившемуся от невыносимого вкуса и разъедающего адреналина Чонгуку после остановки записи, — чтобы очистить желудок и вот это возьми, — дает еще шприц с жидкостью, — вколишь чтобы избежать отравления." Хорошо, думал Чонгук, что пузырек он выронил уже пустым, когда звук открывающейся двери застал его врасплох. Теперь что сказать этому хену? А обязан ли он вообще что-либо объяснять ему? С Чонгука на сегодня хватит. Он, игнорируя напрочь вопрос Тэхена, тянется к рюкзаку и достает из него ветровку, уложенную в бумажный пакет, протягивая ее старшему. — Спасибо за ветровку. Мне нужно идти. — Что за ребенок, — возмущенно приговаривает Тэхен, отодвигая мягко протянутую руку с ветровкой и ложит свою ладонь Чонгуку на шею. — Что ты твори- — У тебя жар. Нужно в мед- — Да сказал же, — кричит Чонгук с красными от злости щеками, резко одергивая от себя руку, — мне нужно идти! Тэхен замирает, опешев, а Чонгук впечатывает ему в грудь пакет, вылетает из туалета и несется прочь по коридору, что слышно по звуку бега. — Ты придурок, Ким Тэхен, — ругает себя Тэхен наклоняясь за пакетом ветровки, который упал на пол, — это совсем не твое дело.

○○○

Кто бы подсказал сейчас Чонгуку, как оставаться верным своему сердцу и разуму, и продолжать уважать в себе личность, когда все, что ему хочется, это вырвать из себя трепыхающийся шмат и разорвать его зубами, прямо как тот кусок опухоли. Ее вкус он уже никогда не забудет. И он абсолютно уверен, что не пойдет на сделку ни с каким Сатурном, мать его. Сейчас он крепко держит себя в своих объятиях, еще крепче, чтобы вдруг не потерять, не упасть туда, откуда он себя не вытащит уже. Пробравшись сквозь ночь, как увязший в трясине, Чонгук медленно открыл воспаленные глаза. Утро и пора собираться в школу, думает Чонгук переворачиваясь на другой бок и... кричит. Просто орет нечеловеческим голосом, когда рядом с ним на кровати видит отца с широко открытыми блеклыми глазами с навсегда застывшим взглядом, а над отцом — сестру, треплящую тело отца вгрызаясь зубами ему в шею. Вдруг, сестра поворачивает голову к Чонгуку пережевывая большой кусок плоти. Открывает широко рот и достав изо рта недожеваный кусок протягивает Чонгуку. — Бери, братику тоже хватит. — Ааа! — кричит Чонгук пробуждаясь от собственного голоса. На кровати — пусто, Чонгук один. За окном — раннее утро, но дома уже никого. Это понятно из-за тишины. Чонгук хватается руками за голову и мычит раскачиваясь в кровати, а потом кричит, громко и до последнего дыхания. И пусть он будет услышан, пусть он будет спасен от зверя, что создал он сам.

○○○

— Ты что-то сказал? — спросил вдруг Тэхен друга. — А? Да, что я согласен принять от тебя скромный дар выполнения моей недельней домашки. Тэхен прямо уставился на друга. — Чимин, я такого не говорил. — Ну, да, не говорил, — раскололся Чимин, — а я и не говорил ничего. — М. — незаинтересовано отозвался Тэхен. — Ой, Тэхен-а, ты что-то какой-то прибитый после обеда. Что, — подбивая локтем друга в бок, скалится Чимин, — встретил прекрасную девченку, пока бежал в туалет? Хочешь, снова махнуть? — Эй, Пак Чимин, совсем опух что-ли? Уроки идут, какое "махнуть"? — Так все-таки встретил? — не унимается и скалится гиеной друг. — Встретил. — Охохо, — приговаривает Чимин, — имя назвала? — А как же. — Ким Тэхен, да ты настоящий ловелас. И как же зовут удачливую барышню? — Пак Бансок, — без нотки эмоций на лице отвечает Тэхен. А Чимин перестает улыбаться и, прицокивая, выдает. — Сукин ты сын. Остаток дня тянулся медленно и тошно. А Тэхен все еще немного травил себя за то, что так давил на донсэна. И чего он вообще полез не в свое дело? У Чонгука есть родители, друзья, его учителя в конце концов. Кто такой этот чертов Ким Тэхен, чтобы навязываться со своей помощью? Совершенно никто, Чонгуку — уж точно и лучше уж ему это уяснить. Еще и ветровку эту вчера всучил ему. Мамочкой заделался что-ли? Да даже если бы на него напа- Что? Тормози, Ким Тэхен, далеко заходишь. Примчавшись обратно с Чимином в школу Тэхен так замотался, что забыл надеть отданую ветровку, сунув ее в портфель, да и после школы он пошел домой неся ее на плечах. Загруженый своими мыслями, он и не замечал на себе неодобряющие взгляды людей на улице, явно осуждающие его за несоблюдение правил личной безопасности. Только уже прийдя домой, поев и приняв душ Тэхен принялся разбирать портфель, и первым делом на глаза ему попался тот самый бумажный пакет. Он схватился за его нижний край и вытащил, когда услышал шорох падающего предмета по портфелю. — О, что это? Порывшись, Тэхен к своему большому удивлению обнаружил шприц с закрытой иглой и жидкостью внутри. — Неужели это его? — задумчиво проговорил Тэхен вертя шприц в руках. — Айщ, снова придется встретиться. До чего же неловко... Лекарство что-ли? Чонгук чем-то болен? — рассуждал Тэхен вслух. Заломив руки за спину Тэхен стал ходить по комнате, думая ни о чем и о многом. Сузив круг своих шагов он закрыл глаза и так продолжал нахаживать некоторое время. — А вдруг ему это нужно было сегодня? — резко остановился Тэхен и открыл глаза, увидев перед собой шкаф. Все-таки сошел с траектории. Подумав, что в школу он к нему идти не хочет, Тэхен решил утром сходить к Чонгуку домой и отдать лекарство или чем бы это ни было. Главное, чтобы Ги-хен был сейчас дома, ведь адрес спросить больше не у кого. Ага. И зачем бы Тэхену понадобился бы адрес донсэна? Не говорить же об этом шприце? Это не его дело и разглашать об этом ему, так же, не следует. Тогда придется о чем-нибудь солгать. Сходив к Ги и застав его дома, Тэхен сморозил что-то про двоюродного брата своего друга, который учится с Чонгуком в одном классе и, что тот самый брат забыл свою флешку с материалами завтрашнего экзамена дома у брата, а Тэхен будучи у того самого брата дома вызвался помочь и передать флешку Чонгуку, чтобы тот передал ее законному владельцу. — Ты что-то недоговариваешь, малой, — говорит Гыримчжа смотря на Тэхена с прищуром, — говори, зачем тебе нужен адрес Чонгука? Приехали. И что теперь говорить-то? Эх, была ни была. — Я влюблен в его сестру и хочу отправить ей цветы. — Опять вранье. Ты ведь даже и не знал о сестре, а так, на понт взять решил. Давай правду, а не то, видишь вон ту плесень? — сильнее распахивает дверь Ги указывая на черные пятна на стене. — Языком будешь слизывать за свою гнусную ложь. Тэхен поморщил нос, набрал побольше воздуха в грудь и шумно медленно выдохнул. — Хорошо, я соврал про сестру. Тот, в кого я влюбился, это Чон- — Проваливай, чудило, — выплюнул старший и хлопнул дверью у Тэхена перед носом. — Черт... Сам вылизывай свою плесень, хен! — громко оповестил Тэхен раздосадованный отказом, но услышав приближающиеся шаги за дверью пулей умчался в свою квартиру. — Значит, подойду в школу, — побежденно проговорил Тэхен, приступив к урокам.

○○○

— Поднимай! — орет рабочий сигнализируя, что бак зафиксирован и можно загружать мусор в отсек машины. Через пару минут мусор уже выгружен и пора переходить ко второму баку. — Тьфу, блять, ну и вонища. И что они только выбрасывают? — бурчит рабочий проверяя, чтобы захват на бак лег правильно. — Подни-Стой! Стоп, я сказал! Не поняв в чем дело, напарник выскакивает из кузова на внезапный крик и замирает от увиденного. Из мусорного бака выглядывают кончики пожелтевших пальцев. А чуть дальше, от мусорных баков и любопытных глаз, стоит одинокое кресло-коляска с розовой банданой повязанной на ручке и гордым "Маимый Мидым" на спинке. Как было установлено позже полицией, бездомному перерезали горло изъяв Зоб IV, что и послужило очевидным мотивом убийства.

○○○

— О, здорова, пацаны. А где Чонгук? — обратился Тэхен к группке, в которой заметил Инсона, зайдя в класс Чонгука. — А его нет сегодня, — отозвался Инсон. — Он вчера больным в школу пришел, — добавил коренастый парниша, То Юн, вроде, вспоминал Тэхен. — А ты что-то хотел от Чонгука, хен? — прямо спросил Вониль. — Да не то чтоб- "Внимание. Классный руководитель класса 2-2 пройдите в кабинет к директору. Повторяю, классный руководитель класса 2-2 срочно пройдите в кабинет к директору." Вдруг донеслось из динамиков у потолка. — О, нашего вызывают. Чего это у нас уже стряслось? — прокомментировал Инсон, активно накручивая лапшу на палочки. — Так что, хен? — смотрит выжидающе Ныктэ. — Просто интересуюсь, — улыбнулся мягко Тэхен, а внутри его всего скрючивало от этих препон. Сначала Ги-хен со своей осмотрительностью и непреклонностью, теперь Чонгука и вовсе нет в школе и, естественно, что и у его друзей спрашивать адрес смысла нет, они ведь, считай, незнакомцы друг другу. Немного поговорив с младшими, по большей части с Инсоном, Тэхен попрощался и вышел из класса. Что ж, можно еще заскочить в столовую за содовой и возвращаться к себе в школу. Стоя у автомата выдачи напитков Тэхен невольно наблюдал за заканчивающими обед студентами и слушал разговор поваров. Так уж вышло, что он стоял близко к окошку и все улавливал, но разговор этот стелился для него белым шумом, пока он попивал клубничную газировку: "...мол, могло ли быть так? А у нас ведь отродясь не бывало... да я же тут всех вижу и каждый день одни и те же лица... а он и слушать не хотел, им, говорит, нужно отправить образцы на экспертизу... да, мальчик и только один, в инфекционке сейчас с отравлением... так он сюда и не ходит... из класса 2-2... был помладше — забегал за банановым молоком и приветливо так всегда улыбался... Сонгук?... А, Чонгук, Чонгук-Чонгук... Эх, а..." "Чего?", — засигналило в голове у Тэхена. Ведь он лично вчера застал парня за рвотой. Значит, у Чонгука было отравление, а Тэхен еще и налегал на него со своими распросами. Вот ведь дурак. И знал бы кто, что побудило Тэхена, да только он сорвался с места бросив бутылочку в урну и рванул на выход из столовой. Выбежав из школы, он залетел на удачно подъехавший автобус и плюхнулся на свободное место нервно постукивая пятками по полу. Вылетев на одну остановку раньше необходимой, он громко выругался: "А щибаль!" и, как не хорошо, прямо в лицо старенькой аджумы. Та посмотрела на него с омерзением, а Тэхен извинившись в скупом поклоне рванул со всех ног дальше по улице. В больницу он вбежал красный и запыхавшийся. — А, здравствуйте. Чон Чонгук, инфекционное отделение. Какая палата? — протараторил Тэхен. —Кем приходитесь пациенту? — настолько же холодно отозвалась медсестра просматривая документ. — Я — брат, — солгал Тэхен, надеясь, что прокатит. Медсестра с прищуром посмотрела на Тэхена заключив: — В списках значится только отец, мать и сестра. — Они всегда меня недолюбливали, — уже несло Тэхена, самого уже отравленного этим затянувшимся вопросом о возврате шприца. — Можете быть свободны, молодой человек, — отрезала медсестра и принялась дальше разбираться со скопившимися документами. — Айщ! — проскулил Тэхен и медленно отошел от рецепшена. Не отводя взгляда от аджумы он прокрался к ступеням и понесся к нужному отделению. Зайдя на коридор он обнаружил, что из мед персонала никого нет. Как удачно. Тихо, как мышь, он пробирался по коридору тихонько раскрывая двери палат и неловко улыбаясь уставившимся на него в ответ. Открыв четвертую палату он наконец обнаружил Чонгука мирно спящего на койке. Второй пациент также спал, а еще две кровати пустовали растелеными. Не выдерживая больше духоты, Техен машинально растегнул ветровку, снял и оставил ее на тумбочке. Аккуратно подойдя к Чонгуку, Тэхен едва ощутимо дотронулся до его предплечья и когда тот открыл глаза пораженно уставившись в ответ, прошептал: — Все впорядке, хен принес твое лекарство. Оно, видимо, упало в пакет с ветровкой. И раскрыл ладонь Чонгука вложив в нее шприц. Выйдя из больницы Тэхен направился в школу за портфелем. Уроки закончились, а он промотался весь день гоняясь за донсэном. Чонгук поблагодарил его за лекарство и тогда Тэхен сразу же ушел. Неспешно выхаживая по улице, он то присвистывал приятную ритмичную мелодию, то чесал за ушком милого малыша пинчера подбежавшего его понюхать, помог одному старичку собрать огурцы обратно в авоську, после того как увидел, как кот вцепился старичку в руку и тот выронил свою покупку. И так он дошел до школы и поговорил с охранником попросив вынести ему его портфель. — Бывай, парень. И ветровку не забывай носить, — сказал охранник вручая Тэхену его портфель. "К чему это он про мою ветровку?", — вскользь пронеслось у Тэхена. А охранник только стоял и недоумевал, почему парень вдруг швырнул свой портфель на землю крича: "Сукин ты сын, Ким Тэхен!"