Ярко-синие глаза в монохромном мире

На вас когда-нибудь, ни с того, ни с сего, накатывало внезапное чувство, что ваш дом перестал быть родным, хотя там совершенно ничего не изменилось? А люди, что всю жизнь были с вами, вдруг стали чувствоваться, как чужие? Мысль, такая непривычная, серая, но не кажущаяся чем-то ненормальным, хотя и должна таковой быть. Это даже меланхолией не назовёшь. Тоска не светлая, и в то же время не тёмная. Она никакая. Словно все чувства, из ярких и радостных, превратились в монохромную кашу. Есть ли у этого состояния диагноз? Чем оно лечиться? И главное, что делать, если как таковых семьи, дома у тебя никогда и не было, но противное чувство словно намертво к тебе привязалось, под чистую стирая абсолютно все краски твоей жалкой, никчёмной жизни? У Осаму, например, два способа, хоть на время, но забыть об этом: бар и посещение могилы Одасаку. Дазай не Куникида, чтоб составлять миллионы расписаний, выделять на то, чтоб банально посидеть у надгробия, обняв колени, определённый день и час. Неполноценный сбегал туда в абсолютно любое время, если ему этого хотелось. И абсолютно никто, включая самого Осаму, не мог знать точно, пройдёт между этим «хочется» два месяца или десять минут. Только в этом месте, у могилы лучшего друга, Дазай чувствовал, что он — это он, что Осаму по-настоящему жив, без помощи алкоголя, другой туманящей сознание дряни, или обыденного лезвия. Хотя, где-то между брошенных полу-шизофренических фраз, в диалоге с самим собой, он мог воспользоваться распустившимися на дрожащих запястьях бинтами, параноидально расцарапывая не такие уж и старые увечья. В баре же, Неполноценный мог просто забыться за стаканом виски. Он, конечно, предпочитал за шестью, но не всегда это позволяла зарплата, которую надо бы сохранить, для следующей попытки самоубийства и банально закупиться продуктами на месяц. И всё же, выпивать он ходил регулярно. Нет, это был не печально известный бар «Lupin», а обыкновенная забегаловка где-то в городе. Просто потому, что Осаму не сможет временно выкинуть из воспоминаний место, в котором будет находиться. Слишком сложно. Ещё и атмосфера была бы ужасная. Он бы просто потратил всё на виски и пошёл прыгать с ближайшей высотки, в попытке уйти от неизменно давящего ощущения опустошённости. «Почему так щемит в груди? Все ведь говорят, что у меня нет сердца...» На сегодня у Дазая выпал выходной. И недавно он получил зарплату. А значит, это определённо хороший день, чтоб посидеть у холодной, каменной плиты, а потом и посетить полюбившееся своими относительно низкими ценами заведение. Да и, если что вдруг, рядом полно многоэтажек. И вход на их крыши всегда открыт для Осаму. Десять вечера. Дазай немного засиделся и задремал у надгробия Одасаку. И, что забавно, за пару часов, в неудобном положении, в месте, где нормальные люди надолго не задерживаются, — на кладбище, — он выспался лучше, чем у себя дома, на мягком футоне. И настроение после пробуждения было таким хорошим, как не было, казалось, ещё никогда. Самое время сходить в бар. Медленной прогулкой, Осаму дошёл до нужного места примерно за час. На улице уже темно и в полюбившемся самоубийце заведении уже горели все лампы. Сегодня понедельник, рабочий, для большинства, день, а потому, в баре было практически пусто. Две тихо выпивающие женщины, сидящие в самом дальнем углу и листающие новостную ленту в телефонах, один мужчина, уснувший за столом, ближе к выходу, и Дазай, усевшийся за барной стойкой. В углу негромко играло радио. — Как обычно. — улыбаясь, сказал Осаму бармену. Тот улыбнулся в ответ и спустя минуту перед Неполноценным стоял стакан недорогого виски со льдом. У Дазая есть одна неизменная установка: за каждую порцию он платил сразу, чтоб случайно не выпить слишком много и не встрять в долги. Эту зарплату ему выдали с премией, так что можно разгуляться по полной.

***

— Обнови. — попросил Осаму, придвигая к парню за барной стойкой пустой стакан. К этому времени в заведении стало ещё более пусто: ушли две женщины, сидевшие в дальнем углу. — Это будет уже восьмой стакан. Денег-то хватит? — спросил бармен. «Восьмой?» — хотел было переспросить Неполноценный. Он и не заметил, как выпил предыдущие семь. Даже не сильно опьянел. Выдавало его лишь то, что он перестал лыбиться, как придурок, ну, и слегка покрасневшие щёки. Дазай достал кошелёк и заглянул в него. От выручки осталось всего несколько купюр, на которые ещё предстояло прожить до следующей зарплаты. Осаму недовольно нахмурился, мысленно собираясь уходить. Но… — Положите это на мой счёт. — раздался позади немного хриплый и до мурашек знакомый голос, заставляющий вновь расплыться в улыбке. Накахара Чуя. Дазай оборачивается, чтоб встретится взглядом с бывшим напарником. Весь мир для Осаму словно монохромный, он не видит в нём ни единого цвета, кроме серого, и только эти глаза всегда горели ярко-синим пламенем, так и влекущим Неполноценного к их обладателю. В его жизни было лишь два человека, взгляд которых вдыхал в него жизнь. Теперь остался только один. И этот человек сейчас совсем рядом с ним. На соседний стул почти что запрыгивает рыжий мафиози, даже исподтишка пользуясь Гравитацией. Дазаю всегда казалось это забавным. — Стандартно. — кивнул бармену Накахара. — Когда это Чибико стал настолько щедрым, что даже решил заплатить за меня? — подперев голову ладонью, в привычной, наигранно-слащавой манере поинтересовался Осаму, так и не отведя взгляда от голубых глаз. — Тогда, когда мы стали каждый грёбаный месяц встречаться в этом баре и вместе выпивать. — Чуя, как полагается этикетом, снял шляпу и положил рядом, на столешнице. — Никак не пойму, толи это ты выжидаешь меня здесь каждый раз, толи это я за тобой шпионю по вечерам. Ах да, забыл упомянуть ещё одну деталь: Осаму раньше не посещал один бар постоянно, а заходил в тот, что просто был ближе. Но в этот он ходит на регулярной основе, и неважно, сколько до него идти. Почему? Потому что где-то полгода назад они с Накахарой здесь случайно пересеклись, и весь вечер не могли нормально пить: расселись в разные концы бара и постоянно друг на друга оглядывались. Мафиози параноидально ждал подвоха, а Неполноценный просто не мог оторваться от восхитительно светящихся синим огнём глаз напарника. На вторую случайную встречу ситуация повторилась, но теперь заклятый дуэт сидел чуть ближе друг к другу и уже не стеснялся встречаться взглядами. На третью так же, а в четвёртый раз Накахара вздохнул, отпил из бокала, для храбрости, и подсел к Дазаю, захотев хоть кому-то пожаловаться на работу и поговорить о других совершенно неважных вещах. А со временем, необходимость ещё раз посидеть в баре с бывшим напарником возникала снова и снова, подталкивая обоих вернуться туда в обыденный вечер выходного дня. — Мы, конечно, оба не без греха, но я клянусь тебе, что все эти встречи — чистое совпадение, к которому мы просто привыкли. — усмешка снова расцвела на лице Осаму. Мафиози в ответ лишь вздохнул и забрал принесённый бокал. Неполноценный же отпил не глядя, не хотя упускать из виду ни одну искру чужих глаз, настолько они были красивые. Хотя и сам их обладатель такой же яркий, обжигающий и… Всегда трудно добрать последнее слово, да такое, что в полной мере смогло бы описать, насколько он восхитителен. Кажется, Дазай навсегда и безоговорочно влюблён. Глупо было бы это отрицать. — Как на работе? — поинтересовался Осаму, пристально наблюдая за расслабленным выражением лица напарника, когда бармен отошёл. — М-м-м… — задумался тот, припоминая. — Да как обычно. Босс заваливает миссиями и отчётами, треть подчинённых полные идиоты, Ящерицы бедлам в здании переодически устраивают. Бесят неимоверно. — расконцентрированными глазами вырисовывая что-то на потолке, жаловался Чуя, сразу после отпив глоток вина. Накахара снова задумался, вспоминая, как всё было, но уже спустя пару секунд ухмыльнулся и перешёл на тон повеселее: — Они при начальстве решили поругаться, Хигучи громко ударила по столу, за что её чуть не ударил Тачихара, которого в тот момент ударила Гин. Хиротцу подошёл их отчитывать, но споткнулся о новый вид лимонных бомб Каджи, и через три секунды мы с Анэ-сан смотрели небольшой офисный салют. — Хи-хи, вот проказники. — Неполноценный, всё же оторвав взгляд, отпил виски и усмехнулся. — Ага, совсем распустились без командования правой руки босса. — рыжий ткнул в бывшего напарника локтем и засмеялся. А он сегодня в хорошем расположении духа. Вот в такие моменты, — в освещении бара, с бокалом красного вина, закинув ногу на ногу и спокойно прикрыв глаза, — Чуя казался ещё более соблазнительным. Сколько бы раз Дазай не видел эту картину, Накахара по прежнему оставался для него божественно красив. — А в Агенстве чё творится? — ответно спросил мафиози, слегка разминая затёкшую после рабочего дня шею. Засмотревшись ещё на секундочку, Осаму так же подался перечислять: — Пока тихо-мирно. Отдыхаем, мельком преступников ловим, недавно кулер в офисе поставили. — смешок. — О, вот на последнем расследовании забавный момент был: когда Куникида с Ацуши-куном заламывали одного бандита, а я рядом в засаде сидел, наше Детективное Высочество прям в этот же момент потащил всех к ближайшей кофейне, потому что очень уж хотел американо с молоком и тремя ложками сахара, в качестве награды за работу. Полиция, конечно, в шоке была. К моменту, когда этот пересказ подошёл к концу, Чуя уже смеялся практически в столешницу, параллельно пытаясь представить, как кто-нибудь из Мафии во время, ну там, перестрелки, решил бы прерваться, кофейку попить. Максимум это могла бы быть Элис, но никак не кто-либо другой, из-за чего становилось ещё смешнее. А алкоголь только усиливал это чувство. Но на этом беседа не закончилась, после приступа веселья перетекая в какие-то незначительные новости за неделю (по типу сломанного электрочайника или новой пары перчаток) и пьяные шутеечки всех мастей. Максимально комфортно и легко. Благо, мало людей и бармен не докучает лишними вопросами, вообще время-от-времени уходя куда-то за стойку, что позволяет ещё более раскрепоститься.

***

Стрелки в своём стандартном темпе подползают к одиннадцати часам, а из забегаловки до сих пор слышаться смешки. Разрушительный дуэт травил друг-другу очередные байки на рабочую тематику, переодически не попадая в мудрёные слова заплетающимся языком. Оба ещё с полчаса назад скинули свои плащи на соседние стулья, толи от накатившей жары помещения, толи от паров хорошего алкоголя. А разговор всё не утихал: — …Ну, ты ж его знаешь, он, как всегда, выпалил чё-то в духе «Ножи — это не для меня, моя способность — вот настоящая острота», а ему такой: «А овощи ты тоже способностью режешь, а?» — выдал Накахара и захохотал, впрочем, как и Дазай, через секунду осмысления. — Ты бы видел лицо его и Хигучи! Ладно я от этого видка просто заржал, Тачихара там чуть от смеха не умер! — в попытке в который раз не упасть со стула, рыжий взялся за плечо Осаму, что только умиротворённо улыбнулся и накрыл своей ладонью чужую, холодную, наконец-то без перчатки, что сейчас лежит где-то в кармане брюк исполнителя. Приметив этот ласковый жест, смеяться Чуя практически прекратил, слегка наклонив голову в сторону, отведя взгляд и закусив губу в довольной усмешке. Со стула он уже не падал, но руку не спешил убирать. А притуплённый алкоголем гениальный мозг Дазая так и не смог решить, как расценивать эту реакцию. В этот момент вся его мыслительная способность могла выдать разве что забавное замечание, вроде: «Почему у Чиби такие холодные руки? Он ведь, хах, такой горячий». — Эх-х, вот бы разговаривать с тобой целую вечность… — мечтательно проговорил Неполноценный, уже будучи прилично поддатым, глядя на партнёра, и, воспользовавшись небольшим расстоянием между ними, положил голову на плечо Накахары, который, в общем-то, не был особо против. — Если вечность будем болтать, у нас темы закончатся. — усмехнулся мафиози, потрепав каштановые волосы. Всего третий бокал заканчивается, а уже на такие нежности распустило. Дазай потянулся за стаканом, небрежно взял и поднёс к лицу, осматривая оставшееся количество содержимого. Практически пусто. На один глоток осталось. У Чуи примерно столько же. — Может ещё по двести грамм? — предложил детектив, приластившись к чужой руке. — Бля, да хватит тебе уже бухать. Утром плохо будет. — высказал на это Накахара, не стесняясь нецензурных выражений, но продолжал поглаживать чужую голову, только теперь развернувшись в сторону Осаму, который теперь тыкался в шею собеседника. — Чибико так обо мне заботится… — миленько протянул Дазай и, уткнувшись носом ещё немного ниже, куда-то в ключицу рыжего совершенства, обвил руками его спину. — Хотя самому завтра будет не лучше. — колко позволил себе заметить Неполноценный. — Ой-ой-ой, — наигранно покачал головой исполнитель. — С чего ты это взял? — С учётом нашей переносимости алкоголя, два бокала вина для тебя равняются двум бутылкам виски для меня, причём без закуски. — пояснил Дазай куда-то в рёбра собеседника-собутыльника, на что тот тихо, недовольно хмыкнул: — Алкаш херов… — Кто бы говорил. — ответом на эту фразу стал тычёк под рёбра. А вот не надо было выпендриваться. Умиротворённо хихикнув в чужую жилетку, Осаму только крепче обвил его спину и вдохнул исходивший от него запах. Запах дорогого вина, табачного дыма и весьма неплохого одеколона. Не только в глазах Чуи хотелось раствориться, но и в его запахе, ощущениях, эмоциях… Во всём его существовании. «Когда-нибудь, — подумал Дазай, — Я всё-таки его поцелую.» — и, счастливо улыбаясь, прикрыл глаза, мечтая лишь о том, как бы наслаждаться этим моментом целую вечность.