Kimetsu no Yaiba Imagines

Липкий утренний свет тихо стелется по полу, окутывая комнату бледной дымкой золотистого оттенка. Нежный призыв к бодрствованию: сон отступает и все глубже погружается в бессознательное состояние. Вот где Гию обычно вставал, чтобы начать день пораньше, но сегодня усталость давит сильнее, а тепло, прижатое к его груди, опьяняет. Гию сонно вздыхает и крепче обнимает тебя. Щебетание птиц служит нежной колыбельной. Ты шевелишься, разбуженная внезапным движением. Сознание приходит к тебе медленно, и хотя веки Гию угрожают снова закрыться, он заставляет их открыться, хотя бы для того, чтобы увидеть, как ты морщишь лоб и твои глаза туманно встречаются с его, когда ты зеваешь. — Не пора ли уже вставать? — бормочешь ты, снова погружаясь в тепло его объятий. Полюбившееся объятия. Гию хочет сохранить этот момент, чтобы заморозить и хранить вечно. Он качает головой. Ты мычишь. И приглушенно: — Который час? Твоя голова уткнулась ему в грудь, не желая пока расставаться со своей импровизированной подушкой. Гию стонет, в равной степени не решаясь расстаться с вашими прижатыми телами, чтобы сказать тебе время. Он останавливается на самом близком, что может достать, поднимая руку, чтобы нарисовать время на твоей коже. Ты вздрагиваешь, кожа покрывается мурашками от его прикосновения. Выдыхая невнятный протест, ты пытаешься вырваться из его трепещущих рук, но не находишь другого выхода. Слегка удивленный твоей реакцией, Гию снова рисует на твоей спине, проводя размашистые линии по поверхности кожи. Он выдыхает смех, когда ты ерзаешь. — Гииюю, — пищишь ты, задыхаясь и дергаясь, пытаясь безуспешно уклоняться от его трепещущих прикосновений. Гию зарывается головой в твои волосы, чтобы скрыть растущую улыбку, щиплющую его щеки, — перестань меня щекотать! Я пытаюсь уснуть. — Но ты спросила меня про время, — он проводит пальцем по твоей спине. Ты прекращаешь извиваться, когда его прикосновение становится слишком долгим на твоей коже, обжигающим и успокаивающим одновременно. Он думает, что ты, должно быть, расшифровала его маленькое послание в бутылке, потому что ты смотришь на него и ошеломленно моргаешь. — Ты… ты пытаешься мне что-то сказать? Гию кивает. Твоя улыбка расцветает, как весна, широкая и яркая, но все еще затуманенная сном и усталостью. Короткий смешок срывается с твоих губ, прежде чем ты закрываешь глаза и снова прижимаешься к нему носом. Это самый спокойный Гию, каким он когда-либо был, когда ты вот так прижимаешься к нему, когда он может защищать тебя, лелеять и просыпаться рядом с тобой, как во сне, о котором он никогда не осмелился бы заговорить. Но в этом-то и вся твоя прелесть. Ему никогда не нужно произносить свои слова, никогда не нужно спотыкаться или искать идеальные слова, которые никогда не приходят, потому что ты всегда поймешь его мысли даже через одно его прикосновение. — Сделай это еще раз, — убеждаешь ты его, смех сочится, как мед, — позволь мне попробовать еще раз. Так он и делает. Ты пытаешься оставаться неподвижной, по спине пробегает дрожь. Твоя концентрация легко разрушается. — Сейчас… сейчас 5 утра? — спрашиваешь ты, сдерживая смех. Твоя спина выгибается дугой от его руки. Гию дважды похлопывает тебя по спине. Ты тихо радуешься празднику, но твой голос прерывается, когда Гию снова начинает говорить с тобой. Ты снова визжишь, но он может сказать, что ты пытаешься сосредоточиться на его словах. Ты всегда так делаешь. — Что? — твой голос хриплый, все еще посмеивающийся, — что ты пишешь, Гию? Он зарывается головой в твои волосы и повторяет иероглифы на твоей спине. Он повторяет это снова и снова. Теперь твои глаза широко открыты, ты полностью проснулась, когда впадаешь в истерику от его щекотки. Это не входит в его намерения, но Гию не может остановиться; одного вида твоих прищуренных глаз и приподнятых губ достаточно, чтобы одним махом развеять все его страхи и тревоги. Ты смотришь на него снизу вверх, и, поддавшись порыву, Гию наклоняется, чтобы поцеловать тебя. Ты мычишь от восторга и целуешь его в ответ. Все заканчивается слишком быстро. Ты слишком драгоценна и захватываешь дух. У Гию никогда не хватает слов, чтобы сказать, хотя ему есть что сказать, поэтому он довольствуется тем, что снова рисует этот иероглиф на твоей коже. — О, — бормочешь ты, закрывая глаза. Гию нежно целует твои закрытые веки, и ты удовлетворенно улыбаешься, — это то, что ты говорил все это время? Он похлопывает тебя по спине. Твоя улыбка становится шире. — Я тоже люблю тебя, Гию.