Kimetsu no Yaiba Imagines

Муичиро всегда смотрит куда-то вдаль. Его глаза пусты и широко раскрыты, он не осознает окружающий мир и молча движется вперед. Он неподвижен, он спокоен там, где весь остальной мир хаотичен. Ты прислоняешь голову к подоконнику и вздыхаешь. Даже не пытайся проследить, куда упал его взгляд, потому что он всегда будет упрямо оставаться вне досягаемости. Это факт, который ты давно знала и уже неохотно приняла. Это не делает твою жизнь немного легче, менее одинокой. Рядом с тобой тепло Муичиро, его кожа согревает твою так, как никто другой не может, но его разум далеко. Далеко, в месте, где никто никогда не был. Ты поднимаешь голову вверх. Небо быстро темнеет, переливаясь от малиновых и золотых до полуночных оттенков. Ты пытаешься вспомнить время, когда закаты были прекрасным зрелищем, но память не достигает этого. Эту сцену ты уже видела бесчисленное количество раз, и этого достаточно, чтобы забыть о ее красоте. Новизна ушла, волшебство поблекло. Это просто там. Неопровержимый факт жизни. Ты сжимаешь руку своего парня, и, видя, что он не отвечает, ты задаешься вопросом, не надоест ли он тебе тоже и ты уйдешь. Очередной раз. Кажется, он даже не замечает твоего одиночества. Кажется, он даже не знает, что ты рядом с ним. Он в курсе? Он просто предпочитает игнорировать это? Или он действительно не знает о тебе? Ты не знаешь, что больнее. Ты думаешь, что молчание говорит само за себя. Это говорит о расстоянии между вами, о непреодолимой щели между ваших пальцев, о недостижимом оцепенении в его глазах. Он кричит, эта тишина, эта тишина; он кричит и вопит, пока кто-нибудь, кто-нибудь не выслушает его горести. Так ты перебиваешь, потому что у тебя звенит в ушах от этой оглушающей тишины, и ты больше не хочешь слышать, как твоя любовь рушится, терпит неудачу. – Сегодня был очень напряженный день, да, Муи? Нет ответа, конечно. С таким же успехом можно было бы говорить со стеной, только стена не должна отвечать вообще, и твое сердце не пленено стеной так, как он держит все твое существо в своих ладонях. Ты снова сжимаешь его руку и ждешь. Ждешь, пока он не заметит тепло твоей кожи, прижатой к его, потому что вечность — это небольшая цена за женщину в муках любви. – Столько всего нужно сделать. Я даже не знаю, с чего начать. Ты ждешь. Тишина тонет, углубляется. – Муи… - ты наклоняешься к мальчику и убираешь его волосы с лица. Кончики пальцев касаются его щеки, а он все еще не реагирует. О чем он мечтает, спросишь ты, это настолько пленительно, что он не может отвести взгляд, хотя бы на одно мгновение, чтобы встретиться с тобой взглядом и заверить, что он все еще любит тебя. Чего ты не можешь ему дать, чего он должен прибегать к фантазиям, для достижения этого? Это привязанность, щедрость, это твое тело? Что ты должна дать, чтобы он снова тебя заметил? Ты вздыхаешь и кладешь голову ему на плечо. Это бесполезно. Совершенно бесполезно. Муичиро подобен туману: здесь, там и повсюду, но его нельзя сдержать, нельзя схватить или удержать. Не совсем. Никогда по-настоящему. Что нужно, чтобы он услышал? Ты продолжаешь, по-прежнему, хотя никто не слушает. – Я не могу дождаться пятницы. Я думаю, что мы все заслуживаем некоторого перерыва от всего этого, ты так не думаешь? Иногда ты удивляешься, почему держишься. Это потому что ты его любишь? Не может быть, потому что любовь мимолетна и импульсивна, и хотя ты уже очень долго об этом думаешь, вывод каждый раз приходит один и тот же: ты не можешь уйти, потому что не можешь жить без него. Ах. Может быть, это потому, что ты одинока? Тогда не считается ли еще более одиноким быть с человеком, столь удаленным от мира? Это потому, что ты в отчаянии; быть тронутой, быть желанной, быть любимой? Это потому, что ты мазохист, сердце сжимается от боли, которую приносит каждый его отказ? Ты закрываешь глаза и падаешь на него. Он не ловит тебя; он никогда не ловит. Его руки неподвижно лежат по бокам, не двигаясь, хотя они такие же теплые, как всегда. Он все еще жив? Его сердце может биться, его легкие могут работать, но без твоего прикосновения, направляющего его путь, он никогда не двинулся бы с места. Он останется на месте, пока песок и буря не объявят его своим, скульптуру, затерянную во времени и огорченную историей. – Эй, я тут подумала. Хочешь пойти со мной на свидание? Хотя бы пообедать. В последнее время мы почти не встречались. Что ты думаешь? Безответный как статуя. Его грудь вздымается и опускается, и ты обманываешь себя, думая, что он может использовать это дыхание, чтобы формировать слова и, наконец, заговорить с тобой. Смехотворно. Поистине смехотворна в своей жалкости. Солнце садится, и луна восходит, постоянно появляясь там, где раньше ее затмевало солнце. Это вощение сейчас. Ты думаешь, Муичиро бы это не понравилось. Он предпочитает свет, предпочитает полную луну с ее серебристым сиянием и великолепием. Ты задаешься вопросом, действительно ли пришло время сдаться, когда твои мысли отвлекаются на похоронные обряды и прошедшее время, когда ты думаешь о нем. – Муи, — говоришь ты снова, — ты все еще любишь меня? Сорванные лепестки, танец на ветру, безответная любовь, горькая с унылой надеждой и парализованным страхом. Твой возлюбленный — статуя, неподвижная и, несомненно, столь же непоколебимая, какой и должна быть. Тебе, наверное, стоит сдаться. В груди возникает поразительное ощущение, колющее и болезненное. Ты должна сдаться, уйти. Неизбежное расставание между вами будет менее болезненным, если вы никогда не попрощаетесь. Один твой друг как-то сказал: «увидимся» вместо «до свидания», потому что это менее болезненно и дает больше надежды. Ты думала, что это мило, а потом ты была вынуждена прощаться, навсегда, снова и снова. Опять же, пока ты не потеряла всякий смысл этого слова и не забыла «увидимся». Всё равно всё исчезнет, ​​рано или поздно. Лучше обрежь нить до того, как она будет сформирована, чтобы она не защемила твою кожу при разрезании связи. Тебе действительно стоит, наверное, сдаться. Тебе вообще не следовало вмешиваться, потому что теперь тебя ждет только сожаление. Ты знала, не так ли? Ты все это время знала, но все же пыталась желать лучшего, счастья. Оптимисты заслуживают того, что получают, потому что не видят должным образом, на какую жестокость мир способен. Муичиро долго не отвечает на твой вопрос. Ты закрываешь глаза и засыпаешь под отпечатком его глаз под веками. Как земля, стоическая и непреклонная. Затем, словно сгоняя мороз, он поднимает руки и обнимает тебя за плечи, нерешительно, словно неуверенный в своих действиях. Ты подпрыгиваешь от прикосновения его кожи к своей, странного, но приятного. Ты снова шепчешь его имя, и, хотя он не отвечает, он позволяет своим рукам оставаться вокруг тебя, утешительный порок, удерживающий тебя от этой зависимости, пока ты не погружаешься все глубже и глубже, откуда нет спасения.