Kimetsu no Yaiba Imagines

Тонкая полоска света заливает подвал огнем заката снаружи. Люди болтают, птички щебечут, жизнь движется — Муичиро входит внутрь, и все замирает. Звук сердцебиения звучит как метроном. Он весело улыбается тебе, держа в руках поднос с едой и стакан воды. Он все еще одет в униформу, пот и тяжелый труд высохли на его коже, как шрамы и кровь. Однако он игнорирует усталость своего тела и отставляет поднос в сторону, чтобы встать на колени перед тобой. (Ничто не имеет значения, кроме тебя.) — Привет, — здоровается он, наклоняя голову, чтобы встретиться с тобой взглядом. Далеко; ты смотришь на горизонт, который не можешь видеть, — как поживаешь? Я принес тебе немного еды.Твоя любимая! Я вспомнил на этот раз! Разве ты не гордишься мной? Нет ответа. Песок стекает по песочным часам, где-то бьют часы. Из-за теней твое лицо выглядит изможденным, но Муичиро считает тебя по-прежнему самым красивым человеком, которого он когда-либо видел. — Т/и? — зовет он, — о, я такой глупый. Хочешь, я тебя покормлю? Я бы развязал тебя, но не думаю, что Юи это очень оценит. Все еще нет ответа. Все в порядке. Муичиро может говорить за вас обоих. Он осторожно берет немного еды палочками для еды, сложенной ладонью снизу, чтобы поймать все, что падает, и подносит ее к твоим губам. Ты двигаешь головой в сторону. Муичиро снова слышит, как его сердце разрывается. Он сглатывает против волны эмоций. — Эй, Т/и. Ты должна поесть, пожалуйста. Ты не отвечаешь. — Т/и? (…тишина) Муичиро роняет палочки для еды на тарелку и наклоняется к тебе, положив руки тебе на колени, пытаясь встретиться с тобой взглядом. Ты отказываешься, молчаливая демонстрация протеста, даже когда твой желудок протестующе урчит. Ты отказываешься есть уже несколько дней с тех пор, как начала жить с близнецами. Муичиро больше не знает, что делать. — Эй, ты все еще злишься на меня? — спрашивает Муичиро, — не сердись на меня. Мне жаль. Эй, Т/и. Послушай меня. Прости. Ты не будешь отвечать. (почему ты не отвечаешь?) Его руки слепо вцепляются в твою одежду, отчаянно прижимаясь к тебе сильнее, пытаясь привлечь твое внимание. Не работает… почему не работает? (посмотри на него, черт возьми.) — Т/и, — повторяет он снова, снова и снова, как мантру, — Т/и, пожалуйста, посмотри на меня. Эй, Т/и. Смотри… смотри на меня. Ты меня больше не любишь? (скажи что-нибудь, что угодно; он примет что угодно, кроме этого пустого молчания… пожалуйста.) — Ты действительно так меня ненавидишь? — спрашивает он на грани истерики, спускаясь со скалы безумия. Слезы лижут его ноги, становясь все тяжелее, карабкаясь, карабкаясь, карабкаясь, пока не достигают его горла, удушая. Он пытается поймать твой взгляд, но он взгляд слишком далеко, — пожалуйста, Т/и! Я сделаю все, что ты захочешь! Я убью себя, если хочешь! Только, пожалуйста, не ненавидь меня! Т/и, пожалуйста. Это не работает. Ты слишком далеко, и Муичиро пытается разбудить тебя, пытается окликнуть твое имя. Он молится богам и Будде, тебе, но ничего не получается. Его зрение расплывается, и слезы, горячие, как кровь, текут по его щекам, когда он чувствует, как его сердце разрывается на части. Это больно… больно. Почему? Разве ты не должна была принести ему счастье? Он должен был быть счастлив, когда у него наконец появилась ты. Тогда почему ты такая? Такая… безразличная и холодная и… и… Мертвая. Он не может этого вынести. Он не может этого вынести, он не может этого вынести, он не может. Это не ты. Боги, верните ему его Т/и. Как бы сильно он ни держал тебя, твои глаза остаются удручающе пустыми. (и после всего, что он сделал, тоже… он не может, просто не может потерять и тебя. просто не может.) — Муичиро. Голос щелкает, как хлыст сквозь пелену слез. Муичиро напрягается и оглядывается туда, где стоит Юичиро, скрестив руки на груди, и смотрит на вас обоих сверху вниз. Муичиро фыркает и вытирает глаза. — Она все еще ничего не делает, Юи! Что нам делать? Что… — Просто дай ей немного времени. Его голос смягчается (как перышко, как черт на плече, как сирена с блестящими зубами), — давай пока оставим ее в покое. Ей должно стать лучше, когда наступит утро. — Но… Мелькает выключатель: жизнь дышит в твои потухшие глаза. С твоих губ срывается резкий вздох, и Муичиро резко поворачивает к тебе голову, восхищенный выражением, искажающим твое лицо. (Ужас. Абсолютный, презренный ужас.) — Н… не оставляй меня одну, пожалуйста, —пищишь ты, борясь со своими связками. Твои глаза округлены от ужаса; свет снаружи отражается от твоих радужных оболочек и делает их белыми, — что угодно, только не это, пожалуйста. Только не снова, пожалуйста! Муичиро поворачивается к тебе, его грудь согревается от звука твоего голоса. (сладкая, сладкая колыбельная — леденящий кровь крик.) — Т/И! Ты в порядке! Ты лихорадочно качаешь головой. Муичиро кладет свою ладонь на твою руку, чтобы успокоить тебя. Твоя кожа покраснела от трения о веревки, обернутые вокруг твоих запястий и ног. Он вздрагивает от сочувствия. — Пожалуйста, не оставляй меня здесь снова одну, — выдыхаешь ты, — я сделаю все, что угодно! Пожалуйста! Медленно и уверенно: шаги Юичиро гремят, как гром, когда он идет к вам, притягивая напряжение, как искусный актер на сцене, драматургия. Он вытирает твои слезы и жалобно вздыхает. Ты вздрагиваешь. — Ты совсем не была хорошей, — он цокает языком, выражение лица темнеет, — как, по-твоему, мы исполним твои желания, если ты все еще ведешь себя как паршивец? Ты качаешь головой, всхлипывая. (Муичиро никогда не признается в этом вслух, но твои крики вызывают в его груди чувство злорадства — он хочет плакать и хочет обнимать тебя, пока у тебя не перехватит дыхание, а слезы не станут бриллиантами, а твои губы не станут холодными.) — Тогда ешь, — рявкает Юичиро, — если ты не съешь всю эту тарелку, ты останешься здесь одна до конца месяца. Это несправедливо, Муичиро знает. На тарелке слишком много еды, особенно для человека, который не ел почти неделю. Ты резко сглатываешь, все еще плача, и киваешь. Муичиро улыбается тебе, гладя тебя по голове. Твои волосы спутались, и ты пищишь от боли, когда он начинает расчесывать пряди. — Ты будешь есть сейчас, Т/И? — спросил он. Ты киваешь. Твои глаза опущены. (Смотри на него.) Муичиро наклоняется, чтобы заглянуть тебе в глаза, поражаясь тому, как ты вздрагиваешь, а зрачки расширяются от страха. Твое дыхание согревает его кожу. — Эй, Т/и, — бормочет он, пробегая пальцами по твоей щеке, — ты больше не злишься на меня, верно? Ты ведь тоже меня любишь, да? И он кажется таким жалким, таким подавленным, таким нуждающимся и таким отчаянным. Он цепляется за каждое твое слово, за сбивчивое дыхание (и за ту прекрасную, прекрасную точку, где пульс бьется у тебя на шее; он смотрит на нее, как вампир, жаждущий крови)… Юичиро снова цокает языком. Ты вздрагиваешь. — Она явно недостаточно дисциплинирована, — говорит он. Муичиро поворачивается к нему, — Давай, оставим ее в покое. Ты все еще разбиваешь ему сердце. Это не так, как должно было пойти. Так не должно быть! Ты должна любить его, любить Юичиро и любить их безумно, отчаянно, пока ты не задохнешься под бременем своей любви, потому что ты не можешь дышать без них. Все не так, как должно происходить. — Но, Юи… — Я тебя люблю! — говоришь ты, — я люблю вас обоих! Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя! Пожалуйста, не оставляй меня здесь! Я ненавижу это место! Отпусти меня! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно, клянусь, только не оставляйте меня здесь одну, Юи, Муи, пожалуйста! Юичиро заговорил еще до того, как Муичиро успел начать озвучивать молниеносное электричество, пробегающее по его венам, разбрызгивая тепло по его груди. Вот оно! Вот как это должно быть: ты делаешь его таким счастливым, будто он умер и попал в рай. — Слишком поздно, — говорит Юичиро, — ты должна говорить это, как только тебя спросят… нет, как только мы войдем. Ты не колеблясь говоришь это. — Мне жаль! Пожалуйста, прости меня, мне очень жаль! Твои крики исчезают на заднем плане. — Но Юи, по крайней мере, она это сказала! — Слишком поздно, — коротко говорит он, — оставь ее в покое и просто положи рядом с ней еду. Если она хочет есть, она может облизать тарелку или что-то в этом роде. Не слишком ли это резко? Но Муичиро никогда этого не озвучивает. Он вздыхает и делает, как приказал его близнец, снова успокаивающе поглаживая тебя по голове. — Не оставляй меня, Муи, — умоляете вы, — пожалуйста. Я больше не хочу быть здесь. Он целует тебя в лоб и улыбается. — Это ненадолго, — уверяет он, — если ты любишь нас, ты вытерпишь это, верно? Твое лицо сморщивается. Муичиро делает вид, что не слышит твоих криков и мольбы, закрывая за собой дверь в подвал.