Kimetsu no Yaiba Imagines

У тебя болят ладони. Сегодня палит солнце; оно просачивается сквозь черную форму и пот покрывает твое тело, чтобы обжечь кожу нечестивым огнем. Так неудобно стоять здесь, когда твои волосы и одежда прилипают к телу, как вторая кожа. Хватка катаны впивается в ладони. Кёджуро стоит в нескольких шагах от тебя, все так же ярко улыбаясь. Кажется, он не боится жары. — Вот и все! — гремит он, — а теперь попробуй взмахнуть мечом из этого положения! Мицури отталкивает ноги от земли и оживляется, хлопая себя по щекам и визжа. — Ой! Я помню этот ход! Это когда ты вжух и бац, а потом бабах на своих врагов, верно, Ренгоку? О, это было так круто, когда ты это сделал! Так здорово! Кёджуро какое-то время с любопытством смотрит на нее. Как всегда невозмутимый, он смеется и кивает своему бывшему цугуко. — Верно! Владение этим движением — первый шаг в овладении этим Дыханием! Это очень важно для твоего прогресса, Т/и! Постарайся! Щеки Мицури краснеют. — Постарайся, Т/и! У тебя уже получается потрясающе! Ты киваешь и фыркаешь. У тебя болит грудь, и ты действительно не хочешь ничего, кроме как пойти домой и расслабиться в низкой тени, может быть, окунуться в холодную воду в ванне, но с этими двумя наставниками и подбадриваниями ты, конечно, пока не можешь сделать перерыв… Пара рук обвивает твою талию. Ты вздрагиваешь, переминаясь с ноги на ногу, чтобы инстинктивно ударить человека. Аромат свежей травы и мяты вторгается в твои чувства, успокаивает и расслабляет — этого достаточно, чтобы ты ослабила бдительность. — Муичиро? — спрашиваешь ты. Мальчик мычит, упираясь лицом в твою спину, не давая тебе слишком много двигаться. Ты краснеешь от смущения. Ты ужасно потная и отвратительная прямо сейчас — это определенно не лучшее время для объятий! — Ах, Токито, мой мальчик! — восклицает Кёджуро, когда видит мальчика, цепляющегося за твою фигуру, — прекрасный день сегодня, не так ли? Что привело вас в мое поместье? Мицури визжит и замолкает, глядя на подругу. — Может быть, он здесь, чтобы навестить Т/и, — заговорщически шепчет она, ее глаза блестят от волнения. Рука падает вниз, чтобы лечь на грудь, когда ее улыбка становится шире, — такой милашка! Муичиро слишком сильно скучал по Т/и? Муичиро сразу же игнорирует своих товарищей Столпов. Он прижимается щекой к твоей спине, сжимая руками твою талию. — Тебя не было рядом, когда я проснулся, , — бормочет он в твою одежду. Ты можешь почувствовать намек на надутые губы на спине, — тебе обязательно уходить так рано? Ты вздыхаешь. — Я тренировалась, Муи. Мне нужно стать сильнее. — Пойдем домой со мной, — умоляет он, выглядывая из-за твоего плеча, как щенок, — ты достаточно потренировалась. Мицури хлопает в ладоши, бешено болтая ногами со своего места у энгавы. — Он скучал по Т/и! — Прошло пять часов с тех пор, как мы начали тренироваться! — вмешивается Кёджуро. Ты поворачиваешься к нему, и он улыбается тебе в ответ, — ты заслужила передышку, Т/и! Иди отдохни с Токито немного! — Да! — Мицури агрессивно кивает, — о, я знаю идеальное место, где вы можете пообедать перед тем, как пойти домой! Вниз по улице справа есть прекрасный холм, идеально подходящий для пикника! Ты бросаешь протестующий взгляд на Столпа. — Но, Ренгоку, Канроджи, я еще не устала… — Т/и, — ноет Муичиро. Он дергает тебя за униформу и хмурится, когда ты оборачиваешься. Инстинктивно ты тянешься, чтобы разгладить складки на его лбу, — пошли домой. — Но, Муи… Он снова обнимает тебя, на этот раз прижимаясь носом к твоей груди. Твоя кожа нагревается еще больше. — Пойдем домой, — повторяет он, медленно произнося каждый слог. Он смотрит на тебя широко раскрытыми глазами. Мицури машет руками. — Муичиро и Т/и такие милые, — вздыхает она, понизив голос, чтобы не привлечь внимание пары к ее умилениям, — когда я смотрю на них, мое сердце разрывается! Кёджуро кивает. — Согласен! Они оба составляют хорошую пару, безусловно! Кёджуро худший в тишине. Его громкий голос достигает твоих ушей, и ты безумно краснеешь. Тут так жарко, а твои друзья совсем не помогают. После этого тебе нужна ледяная ванна. Ты запинаешься в знак протеста. — Я… это не… мы не… Муичиро кладет подбородок тебе на живот и смотрит на тебя, дуясь. Его руки все еще обвивают твою талию, прижимая ладони к бокам, и он смотрит на тебя так жалостливо, что тебе просто приходится сдаться, хотя ты планировала тренироваться целый день. К черту Муичиро и его чары. Ты вздыхаешь, сдаваясь. Он оживляется. — Тогда я сейчас возьму перерыв, учитель, — говоришь ты, и Муичиро дарит тебе самую яркую улыбку, достаточную для того, чтобы солнечный свет казался тусклым по сравнению с сиянием его ухмылки. Ты улыбаешься ему и убираешь руки от его объятий, чтобы взъерошить его волосы. Мицури приглушает очередной визг ладонями, и Ренгоку машет вам рукой, когда вы покидаете его поместье, Муичиро все еще цепляется за твой бок, любовно прижимаясь щекой к руке. — Повеселитесь, Т/и, Токито! — говорит Ренгоку вслед.

***

Муичиро всегда был таким: настолько прилипчивым и нуждающимся в твоем внимании, что прерывает любую твою встречу с друзьями или коллегами и делает все возможное, чтобы ты смотрела на него и только на него. Лучше бы он поблагодарил богов и Будду за милую улыбку, которая снимает с тебя раздражение каждый раз, когда он врывается к тебе и твоим друзьям. Но все равно немного раздражает. Как сейчас. Муичиро сидит позади тебя, положив подбородок тебе на плечо, руки свободно обвивают твой живот, скучающие глаза лениво считают облака в небе. Первоначально Узуй оторвал тебя от обучения для «срочной миссии», и, конечно же, Муичиро плелся позади, несмотря на все усилия Узуя отвлечь его от тебя. «Срочная миссия» оказалась вмешательством Обаная. Ты сидишь, скрестив ноги, под сакурой, скрытая от посторонних глаз, лицом к лицу с взволнованным Змеиным Столпом и Кабурамару, обвивающим его шею и спускающимся по руке. — Видишь, — говорит Узуй, — вы двое уже близки. Вам просто нужно время от времени намекать, что она тебе нравится! Я предлагаю покупать ей бриллианты и драгоценности и писать песни обо всем, что тебе в ней нравится. Сделайте их яркими и романтичными, и Канроджи мгновенно станет пудингом в твоих руках! Ты рассеянно киваешь. Ты до сих пор понятия не имеешь, почему Узуй вытащил именно тебя, чтобы помочь ему. Муичиро мычит тебе в ухо колыбельную, рисуя случайные узоры на твоей коже, достаточно светлой. Щекотно. Ты подавляешь свой смех. Обанай стонет и проводит по лицу рукой. — Я знаю, как справиться со своими проблемами, так что вы двое не вмешивайтесь в мои дела, — шипит он, — так что отвалите уже. Он, по-видимому, был обманут ложью о «срочной миссии», которую Узуй использовал, чтобы заманить тебя, и он не очень хорошо это воспринимает. Узуй качает головой. — Нет нет нет. Тебе явно нужна наша помощь, если ты тосковал по Канроджи в течение многих лет и вы так и не прошли этап дружбы! Верно, Т/и? Вы с Муичиро оживляетесь при упоминании твоего имени. — Верно… — неуверенно говоришь ты, — думаю, да. Узуй улыбается тебе, прежде чем повернуться к Обанаю. — Что я говорил? Даже Т/и соглашается! Муичиро зевает. — Просто перестань быть трусом и скажи уже ей, дурак. Есть доля секунды, когда мир делает глубокий вдох в предвкушении. Обанай и Узуй смотрят на Муичиро, который вернулся к наблюдениям за облаками. На лбу Обаная вздувается вена. — Что ты сказал, паршивец? — спрашивает он тихим голосом, в блеске его глаз таится угроза. Взгляд Муичиро возвращается к ним. — Я сказал, перестань быть трусом и просто признайся. И перестань воровать мою Т/и только для того, чтобы заставить ее слушать, какой ты слабак. Узуй фыркает. Обанай поворачивается к нему, грубо указывая пальцем ему в грудь. — Не смей смеяться. Это ты затащил нас сюда, чтобы слушать твою глупую болтовню. Узуй слегка обиженно поднимает бровь. — Извините меня. Тебе лучше поблагодарить меня и Т/и за то, что она пожалела тебя и попытались помочь! — Я не просил помощи! Муичиро вздыхает и прижимается носом к твоей шее. — Мы можем пойти домой, Т/и? — Нет, — ты щелкаешь его по лбу, хмурясь. Муичиро морщится и дуется на тебя, — ты начал спор. Тебе лучше сначала решить это, иначе я не буду с тобой разговаривать до конца дня. Его глаза расширяются в панике, когда руки хватаются за твою одежду. — Но Т/и… — Никаких «но.» — ты пытаешься вырваться из его объятий, но Муичиро лишь крепче сжимает тебя. — Но я не виноват, что Игуро трус! — восклицает Муичиро. Два спорящих Столпа резко останавливаются, поворачиваясь к Муичиро, один с выражением ярости, а другой с веселым выражением лица. Муичиро не спускает с тебя глаз и делает все возможное, чтобы вести себя как можно милее, чтобы растопить твое сердце, как обычно. Не выйдет. И Обанай, кажется, тоже не впечатлен. Он тычет пальцем в твою грудь. Ну, на Муичиро, но, учитывая, что он прячется за тобой, кажется, что вместо этого он ругает тебя — Ты несносный маленький сопляк, — шипит Обанай, — я должен отрезать тебе язык, ты, нуждающийся, прилипчивый ублюдок. У тебя вообще есть жизнь помимо того, чтобы цепляться за Т/и, как пиявка? — Игуро! — задыхаешься ты, — не очень мило с твоей стороны говорить такое! — Отвали, — говорит Муичиро, указывая показывая средний палец старшему Столпу, — по крайней мере, мне действительно есть за кого цепляться, потому что я не трус, как ты. Узуй снова расхохотался. Муичиро прижимается к тебе носом, его ресницы трепещут, когда он воркует. Обанай краснеет и встает, словно намереваясь ударить Муичиро. Узуй ловит его и удерживает. Он подмигивает тебе, продолжая смеяться. Вид миниатюрного Змеиного Столпа, который борется с огромным телом, выбрасывая оскорбления, немного комичен. — Тебе следует спрятать своего парня от Игуро на пару дней, — предлагает Узуй, повышая голос, чтобы его услышали сквозь шквал оскорблений Обаная, — Игги ревнует. — Я не ревную. Отпусти меня, или я разрежу тебя на куски и скормлю твоим драгоценным крысам, осел. Ты хмуришься. Вставая, Муичиро должен ненадолго отпустить тебя, чтобы встать, и ты пользуешься этой возможностью, чтобы уйти первой, оставляя немного места между собой и Муичиро. Ты снимаешь воображаемую шляпу перед Узуем, а Муичиро моргает, видя внезапное расстояние между вами. — Эй, Т/и… — начинает он, поднимая руки для объятий. — Ну-ну, — говоришь ты, глядя на него. Муичиро замирает, — не сегодня, приятель. Ты перешел черту прямо здесь. Я сержусь на тебя. Муичиро выглядит так, будто его ударили под дых. — Но… Ты уворачиваешься от него, когда он снова пытается тебя обнять. Ты должна признать, это восхитительно и немного душераздирающе, когда он моргает, глядя на свои протянутые руки, как будто спрашивая, почему они все еще пусты. Ты должна сделать все возможное, чтобы игнорировать его на данный момент. Оскорблять Обаная таким образом было действительно неуместно, даже если это было весело и довольно верно.

**

Третий удар наступает в полдень. Дерево ударяется о дерево, ворчание и проклятия разносятся по воздуху, пока Гию и Санеми дерутся в Водном поместье. Ты сидишь в тени, лениво перекусывая охаги, которыми Санеми подкупил тебя, чтобы ты судила их бой. Ты застряла здесь на некоторое время, не имея возможности уйти, поскольку Санеми постоянно насмехается над Гию, требуя еще одного боя, не желая соглашаться на ничью. Ты просто хочешь домой. Их деревянные мечи ломаются. Опять таки. Ты вздыхаешь. — Еще одна ничья. — Черт! — выплевывает Санеми; отвращение капает из его взгляда, переполняя его, — еще раз! Перестань быть таким чертовски раздражающим и просто проиграй уже, Томиока! Это язык Санеми для «давай устроим матч-реванш, Томиока!» Ты бросаешь им пару деревянных мечей. Стреляешь в Гию беспомощным, умоляющим взглядом, но он просто смотрит в ответ пустыми глазами, не в силах прочитать выражение твоих глаз. Ты снова вздыхаешь. Это становится смешно. Санеми берет свой меч и поднимает его к Гию. Сначала появляется запах свежей травы и мяты, а затем руки обвивают твою талию. Это Муичиро. Снова. Он кладет подбородок тебе на плечо. — Я все еще злюсь на тебя, — легко говоришь ты, не сводя глаз с дуэта, сражающегося перед вами. Санеми нападает, но Гию плавно перемещается между атаками, чтобы ударить того в грудь. — Прости, — бормочет Муичиро. Его тон приобретает детское качество, и ты можешь сказать, что он смотрит на тебя своими печально известными щенячьими глазами, — я больше не буду? — Ммм. На этот раз тупик наступает быстрее. Раздается звук трескающегося дерева; какое-то время на поляне слышны только пыхтение мальчиков и пение птиц. — Еще одна ничья… — Черт возьми! — Санеми бросает рукоять меча и поворачивается к тебе, — еще! — Шинадзугава, тебе не кажется… — Какого.? — тебя прерывает Муичиро, — они действительно такие тупые, что им нужно, чтобы ты говорила им, кто победил, пока они спаррингуют? Ты не знаешь, было ли это предназначено только для твоих ушей, но в любом случае Санеми это слышал. Его взгляд переключается на Муичиро. — Что ты сказал? Ты затыкаешь рот Муичиро прежде, чем он успевает заговорить. — Ничего, Шинадзугава! — говоришь ты ярко, — гм, вот ваши новые мечи! Постарайтесь еще! Муичиро вырывает твою руку ото рта.— Я сказал, ты настолько тупой, что должен забирать у меня Т/и только для того, чтобы она сказала тебе, какой ты хреновый в битвах? Ой. Мой. Бог. Выражение лица Санеми мрачнеет. Муичиро только насмешливо показывает ему язык, крепче прижимая тебя к своей груди. Вены Санеми лопаются. О Боже, о Боже, о Боже. Вам конец. — Эм, Шинадзугава, мы можем поговорить об этом мирно… — Я чертовски спокоен, — огрызается он, — я убью тебя, паршивец! Ты отрываешь руки Муичиро от своей талии и бежишь, увлекая его за собой. Звуки погони следуют позади, но Муичиро, кажется, не возражает. — Теперь ты пойдешь со мной домой? — с надеждой спрашивает он. — Нет! — ты тяжело дышишь, в ужасе оглядываясь назад. Санеми идет за вами по пятам. Ты визжишь и заставляешь ноги бежать быстрее, — сначала нам нужно спрятаться от Шинадзугавы! — А потом мы будем обниматься дома? — Сейчас не время для этого, Муи!

***

Поместье Бабочек тихое и спокойное, идеальное место для бегства от безумия, которое Муичиро неизбежно бросает в мир. Бабочки порхают, и когда солнечный свет падает на их крылья, они оставляют на полу разноцветные узоры. Шинобу вздыхает. — Токито, пожалуйста, перестань всех раздражать? Муичиро моргает, глядя на нее, склонив голову в нужную сторону. Пряди темных волос падают и щекочут ему глаза, сталкиваясь с бледно-мятным цветом, и твои руки дергаются, по привычке наклоняясь и заправляя его волосы ему за ухо. Будь строгой, Т/и. Еще нет, еще нет. Ты должна злиться на него. — Уходи, Кочо, — говорит он, — хватит заслонять Т/и. Со своей позиции позади Шинобу ты можешь видеть, как ее кулаки раздраженно сжимаются, прежде чем разгладиться и успокоиться менее чем за секунду. Она посмеивается и вместо этого наливает чай вам четверым. — Боюсь, что в этом случае выбор остановится на Т/и. Она, Химеджима, Муичиро и ты одни в своей энгаве, вызванные Оякатой-сама на урок после того, как сегодня Муичиро разозлил нескольких Столпов. Снаружи сад расцветает в лучах солнца, но здесь тени придают печальный оттенок хмурому лицу Муичиро. — Наму Амида Буцу, — бормочет Химеджима, склонив голову, когда его четки звенят в руках, — Кочо права, Муичиро. Разумнее сохранить мир, чем сеять раздор. Муичиро игнорирует их обоих. Он смотрит на тебя через плечо Шинобу и выпячивает губу. — Но я просто хочу обнять Т/и. Шинобу пододвигает всем чашку чая, бережно передавая другую тебе. –Всему свое время и место, Токито. Наконец Муичиро поворачивается к ней. — Но Т/и всегда занята! — Но ты же хочешь обнимать меня 24/7! — Потому что мне нравится тебя обнимать! — его глаза скользят вниз, плечи сгорблены, — ты такая теплая и все такое, и ты заставляешь меня чувствовать себя хорошо и безопасно, когда я тебя обнимаю. Почему это так плохо? Химеджима плачет сильнее. — Ах вы, бедные дети, — бормочет он, — так ослеплены страстью. Шинобу кладет руку на грудь. Выражение ее лица слегка шокировано, но все же она нежно улыбается Муичиро. — Боже мой, Токито, я не знала, что ты так сильно переживаешь за Т/и. В этом нет ничего плохого, но, как я уже говорил, всему свое время и место. И не стоит всех злить только ради того, чтобы обнять Т/и, не так ли? — Но они продолжают воровать ее у меня, — ноет он. — Они не крадут меня у тебя, Муи, — вздыхаешь ты, — они тоже мои друзья. Я люблю проводить с ними время также сильно, как люблю это делать с тобой. — Но… — его нижняя губа дрожит. Муичиро выглядит так, будто вот-вот расплачется, — тебе не нравится обнимать меня, Т/и? — Дело не в этом, — возражаешь ты, — я люблю, когда ты меня обнимаешь! Но иногда это немного… знаешь. — Душит? –предлагает Шинобу. Ты киваешь. Муичиро моргает. — Что это? — Это когда ты не даешь своей партнерше пространства для нее, Токито, — объясняет она. — Оу, — его глаза блуждают снаружи, погруженные в мысли. Он огрызается на тебя в тревоге, — значит ли это, что ты меня ненавидишь, Т/и? — Нет! — восклицаешь ты, потрясенная тем, что он даже подумал об этом, — никогда, Муи! Я просто предпочла бы, чтобы ты, знаешь, не цеплялся за меня все время и не злил всех и все такое. — О, — снова говорит он. Четки трутся друг о друга. Присутствие Химеджимы необходимо. — Ты должен извиниться перед всеми и все исправить, Муичиро. Шинобу кивает. Муичиро поворачивается к тебе, и ты улыбаешься ему в ответ. — Ты не рассердишься на меня, если я это сделаю? Ты качаешь головой. — Я не рассержусь на тебя, Муи. Но если тебе от этого станет легче, сегодня ночью я буду спать над твоим поместьем и обниму тебя, когда ты извинишься. Как тебе? Он светлеет, почти спотыкаясь о штаны, когда встает. Шинобу посмеивается над его рвением. — Я в деле! Муичиро делает паузу, не успев выйти из дома. Он поворачивается к тебе с широко раскрытыми глазами. — Можно я обниму тебя в напоследок? Ты смеешься и поднимаешь руки. Он нетерпеливо бросается в твои объятия, уткнувшись лицом в твою шею. Ты крепко обнимаешь его спину. — Ах, юная любовь, — бормочет Химеджима, — какое чудо. Наму Амида Буцу. Шинобу скрывает улыбку. — Действительно, какое чудо.