120. Неделя боли Гию: Безответная любовь
11 марта 2022 г., 17:51
Гию редко влюблялся. Жизнь научила его стойкости, силе — выживает сильнейший. Мир, как он понял, жесток и суров, и в нем нет места ни слабым коленям, ни нежному трепету ресниц, ни резкому вздоху, когда сердце бьется быстрее.
Нет. Возможно, в другом мире, в более добром мире, он позволил бы себе влюбиться. Но не здесь, нет. А пока он владеет своим клинком так, как должен, и идет в объятия смерти каждый раз, когда солнце садится за горизонт.
(мягко, как дыхание, приходишь ты)
Глаза Гию расширяются. Элегантна, как лебедь, скользящий по озеру, яркая, как ясное летнее небо, теплый, как солнечные лучи. Ты идешь по земле с улыбкой, когда море крови расступается перед тобой. Незапятнанная, незапятнанная… невинная. Ты живешь так, как будто мир хорош, добр и мил; как будто это место для заикающегося сердцебиения, пересохшего горла и теплых рук.
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — говорит какая-то его часть. А потом ты улыбаешься ему, и все сомнения и тревоги улетучиваются из его разума, пока не остается только эйфорическое сияние счастья, которое неизбежно ощущает Гию в твоем присутствии. Ничего, кроме тепла; что-то, что, как он думал, никогда не испытает снова.
Любовь? Он пробует слово на языке, переворачивает его снова и снова, пока оно не становится таким знакомым, как вторая кожа. Любовь? Он поворачивается, чтобы посмотреть на тебя, наблюдая, как солнечный свет блестит на твоей коже и отбрасывает фигуру в пейзаж своим теплым сиянием. Любовь?
(да, любовь)
Сердце тяжелое и трепетное, горло сухое; он делает глубокий вдох и собирает все свое мужество, какое только может.
— Убивать демонов еще никогда не было так сложно, — думает Гию, глядя в твои широко раскрытые глаза. Ожидание. Ветер задерживает дыхание.
— Томиока, — наконец говоришь ты. Слова грустны, тон печален, и ты отводишь от него глаза, — я…
Нет. Он понял. Он понимает. Конечно, он знает. Твой мир сильно отличается от его. Там, где тебя заставили греться на солнышке и жить свободно, счастливо, его заставили валяться в тени и бродить в ночи. Ваши миры никогда не соприкасались, а он был достаточно глуп, чтобы думать, что они соприкасались.
Гию закрывает глаза и вздыхает. Он наблюдает за дрейфом неба и задается вопросом, наблюдают ли за ним Цутако и Сабито. Вы там, вы слушаете? Могут ли они объяснить ему, почему его сделали таким нелюбимым, таким несчастным? Почему в его мире нет места таким эйфорическим эмоциям?
(он сжимает свой клинок и не оглядывается; у него есть работа, которую нужно выполнить…
странная горечь на языке)
