Kimetsu no Yaiba Imagines

Муичиро старается как можно тщательнее вытереть кровь, забрызгавшую его кожу, пока спотыкается по заснеженной тропинке к твоему дому. Запах железа змеится вокруг его фигуры, как ладан, плененный кровью, засохшей на его волосах, на его одежде, и Муичиро не знает почему, но думает, что хотел бы выглядеть хотя бы презентабельно для человека, с которым собирается встретиться. Он останавливается как вкопанный. (Так с кем он должен был встретиться? Ояката-сама? Но этот путь не так знаком ему, как путь к особняку Ояката-сама. Он извилист и суров, и только мышечная память — длина пути — удерживает его здесь.) Ах. Не важно. Его кожа заморожена. Муичиро сжимает кулак и смотрит, как кристаллы льда ломаются и разбиваются, отражая поблекшие радуги, прежде чем упасть. Снег продолжает падать. Муичиро позволяет своим ногам вести себя туда, куда он хочет, бездумно. Он дрожит, его рукава промокли и высохли, и он снова чувствует себя отвратительным, опустошенным и пустым, и, очевидно, его душа жаждет домашнего тепла, потому что дорожка вьется и туман расходится, открывая причудливый маленький домик с белыми прожилками зимы. Муичиро некоторое время задерживается у ворот, наклонив голову, пытаясь понять, что особенного в этом доме, прежде чем нерешительно поднять кулак и постучать в дверь. У него болят костяшки пальцев — нет — он их вообще не чувствует. (но они болят). Приглушенный голос что-то кричит, шаркая ногами, и дверь открывается. Муичиро моргает, глядя на тебя, и наблюдает, как загораются твои глаза, когда смотрят на его фигуру. Твои действия торопливы и взволнованы, когда ты открываешь ворота и впускаешь его. Муичиро вздрагивает, когда ты берешь его за руку, чтобы провести внутрь дома. Твоя рука теплая, думает он с головокружением. Такое ощущение, что она может растопить весь лед, сползший по его позвоночнику. Ты втягиваешь его внутрь, закрываешь дверь от снега, рвущегося внутрь, и почти мгновенно теплые лужи прилипают к коже Муичиро. — Я так рада, что ты вернулся, — вздыхаешь ты, оборачиваясь, чтобы обнять его. Ты пахнешь дровами и очагом, земляным ароматом (лесом, домом), но слишком быстро отстраняешься, прежде чем Муичиро успевает назвать ощущение, которое расслабляет его мышцы и притягивает тяжелые веки вниз от твоего прикосновения. Он зевает, — я испугалась, когда налетела метель. Думала, ты мог быть ранен или застрял или что похуже. Муичиро пожимает плечами. (он даже не знает тебя, несмотря на нотки комфорта и фамильярности в твоих действиях.) ; — Было облачно. Это выглядит некрасиво. — Некрасиво? — ты сочувственно гладишь его по голове. Чем глубже в дом ты ведешь его, тем тяжелее становятся его шаги, — очень жаль. Я возьму тебя посмотреть на звезды после снежной бури, как тебе? Он кивает, слегка заинтересовавшись предложением. Твои пальцы ритмично бьют по его запястью, словно привлекая внимание, но ты отстраняешься от него, когда Муичиро поднимает взгляд. — От тебя пахнет кровью, — говоришь ты, открывая ящик. Ты двигаешься так, как будто застряла в водопаде, хотя при каждом шаге кусаешь губу, а рука поднимается, чтобы поддержать бедро, — ты снова ввязался в драку? — Не знаю. Ты мычишь. — Надеюсь, демон был не очень силен. Кто сопровождал тебя сегодня? Кто-нибудь сопровождал его? Муичиро изо всех сил пытается собрать воедино фрагменты реальности, но в любом случае чувство одиночества окрашивает каждую часть головоломки. Он исчез здесь, когда твоя рука потянулась к нему. Вкус амброзии тает на его языке. На вкус как кровь. — Муи? — ты оборачиваешься, на руках кусок ткани, на лице смущенное выражение, — о, и, эм, твоя одежда еще не высохла, так что можешь пока носить мою одежду, если не возражаешь. Муичиро снова пожимает плечами. — Разве ты сейчас не в моей одежде? — спрашивает он, но все равно берет пижаму у тебя из рук. Ты краснеешь и поднимаешь руки к воротнику, где пуговицы на его форме расстегнуты. — Я сниму это, если хочешь, — пищишь ты, — просто так удобнее? Ему все равно. — Моя кожа чешется. Твои ресницы трепещут и ловят свет, когда ты быстро моргаешь, глядя на него. Твои губы растягиваются в легком смешке, когда ты двигаешься вперед, чтобы взъерошить его волосы. Муичиро вздрагивает. — Я подогрею тебе ванну? — предлагаешь ты, — ты можешь остаться здесь ненадолго. Но Муичиро хватает тебя за край рукава, прежде чем ты успеваешь уйти. Он выжидающе смотрит на тебя. — О, хорошо, — вздыхаешь ты, посмеиваясь, — тогда пойдем со мной. — Ты помоешь мне волосы? — спросил он. (это слабое воспоминание, похожее на сон, туманный и эфемерный и, может быть, слишком сладкий для реальности.) Ты мычишь и наклоняешь голову, убирая волосы с шеи, и взгляд Муичиро приковывается к перекрестку, где твое плечо встречается с твоей шеей. Он сглатывает. (вкус амброзии — кровь —) — Конечно, — говоришь ты, сжимая его пальцы. Муичиро облегченно вздыхает. Он не помнит почему. Баня — дело тихое. Муичиро погружается в воду, пока пузырьки не достигают его поджатых губ, твои руки на его волосах, вода стала розовой, пахнет сиренью. Ты поешь себе под нос, и хотя Муичиро напрягает слух, чтобы услышать это, он плохо понимает твои слова. — Я подумала, — начинаешь ты, — ты помнишь Незуко, Муи? Он не помнит, но все равно склоняет голову в знак признательности. — Ну, я подумала, что, если мы, знаешь, — твой голос переходит в тихий шепот, почти заглушенный водой в его ушах, — а что, если, ну, когда раны заживут, я тоже буду носить тебя на спине? Но это всего лишь предложение! Муичиро снова пожимает плечами. Он не понимает, но считает, что все должно быть в порядке, когда твоя улыбка расцветает, как цветы на твоих губах. — Было бы здорово провести весь день вместе, не так ли? — говоришь ты, — ты также можешь спать днем, чтобы восстановить свою энергию. Но Муичиро не получает энергию через сон. Он поворачивается к тебе с любопытством, но ты просто пристально смотришь в ответ широко раскрытыми глазами. (вкус амбр—) — Муи? Человека, которого он съел ранее, недостаточно. В его желудке все еще крутится голод, и ты выглядишь заманчиво, думает он. Муичиро резко сглатывает и снова отводит взгляд, опуская голову под воду, чтобы избавиться от твоего запаха. Просто по какой-то причине кажется неправильным думать о тебе как о еде. Его желудок яростно переворачивается. — Эй, Муи, ты в порядке? (твой голос эхом разносится словно издалека. Его легкие горят — о, он под водой.) Он всплывает на поверхность со вздохом, обеспокоенные глаза смотрят на него. Твой запах смешался с ароматной ванной. Это одновременно и головокружительно, и опьяняюще, и, возможно, это то, на что похоже падение с небес, за исключением того, что Муичиро кусает губу до тех пор, пока не потечет кровь, и пока не утихнет искушение вонзить зубы в твою кожу. — Муи… — Я хочу спать, — говорит он. Вода стала чуть теплой, — я не хочу здесь оставаться. Ты какое-то время молчишь. Вздох, а затем теплое полотенце обматывает его плечи, стараясь не пропитать его водой из ванны. Муичиро правильно садится и позволяет тебе высушить волосы. Твоя одежда пахнет тобой. Запах впитывается в его плечи, как мыло. — Ты, эм, хочешь что-нибудь? — нерешительно спрашиваешь ты, — есть? Или эм… — Спать, — повторяет он. Муичиро моргает, глядя на тебя, и задерживает дыхание. Он должен взять тебя и обхватить руками твое горло, и прикрыть рот рукой, чтобы почувствовать твой крик на своей коже. Он не сделает этого, почему-то. Ты нежно улыбаешься ему. — Конечно, — говоришь ты, и Муичиро притягивается к тебе, как магнит, прижимаясь головой к твоей руке. Ты мило смеешься и прижимаешь его к себе. Его желудок урчит. Этого человека было недостаточно. Ты усаживаешь его на свой футон, пока собираешься выключить свет. Его униформа тебе идет. Муичиро незаметно прикрывает нос и делает вдох. Свеча гаснет. — Муи? — спрашиваешь ты. Он ждет, пока ты скользнешь под одеяло, прежде чем присоединиться к нему. У него текут слюнки, когда ты обнимаешь его и притягиваешь к своей груди. Ты колеблешься. Муичиро ждет. Твое сердце бьется в его ухе, нежное и сильное. — Обещай мне, что не… — ты умолкаешь. Зарываешься лицом в его волосы и судорожно вздыхаешь, — нет, конечно, ты не станешь так делать. Верно? Он не знает, кто ты, не имеет с тобой связи, но все равно в груди давит. Это вина? Голод? Муичиро целует твою ключицу и вот-вот упадет в глубокую пропасть, когда его зубы царапают кожу. Ты задерживаешь дыхание. Он не кусает. Муичиро прижимается к тебе, даже когда ему хочется, чтобы его ногти пронзили твою плоть, чтобы твоя кровь просочилась сквозь его одежду и рот. Ты вздыхаешь с облегчением. Он сглатывает горький привкус на языке и закрывает глаза.