Kimetsu no Yaiba Imagines

Листья травы царапают грубую лесную подстилку, росистая мелодия звучит низко за пределами гула и щебета леса вокруг вас. Над головой мелькает тень; орел кричит. Звуки безжалостны, разлетаются, переполняются и вдыхают жизнь в лес. Муичиро сжимает твою руку, прижимаясь к ней щекой, пытаясь тебя успокоить. Валун за спиной шероховатый и залитый солнцем, но Муичиро мягкий: все порхающие пальцы, приглушенный шепот и ручные колыбельные, сшитые вместе в уютное одеяло. Он уговаривает тебя поднять голову, взглянуть на него и успокоить сердце, но все, что осталось от твоего мира, — это холод, подкрадывающийся к груди: паника, колебание, ползущий, карабкающийся страх. Ты икаешь, еще один всхлип слетает с твоих сжатых губ, когда Муичиро проводит успокаивающими кругами по твоей спине. Прошли часы с тех пор, как вы отделились от группы и заблудились среди извилистых тропинок и грохочущих деревьев. Солнце уже полусонное, небо сплетено из золотой дымки и алых облаков, а посреди всего этого ровно висит луна. — Все будет хорошо, — бормочет Муичиро, — они нас найдут. — Но что, если они не найдут, и мы закончим тем, что умрем здесь, и никто никогда нас не найдет? — говоришь ты, вздрагиваешь и трешь глаза рукавом, достаточно резко, чтобы причинить боль. Муичиро хмурится и хватает тебя за руку, чтобы остановить, — извини. Слишком сильно. Его прикосновения невероятно нежны, когда он вытирает твои слезы своим рукавом. — Это нормально. Это была моя вина, что мы здесь. Ты качаешь головой. — Не твоя вина. Ты как будто снова прячешь голову в свои руки, но Муичиро оказывается быстрее, прижимая тебя к своей груди, прежде чем ты снова успеваешь спрятаться. Ты визжишь от удивления, плечи напрягаются и расслабляются, прежде чем раствориться в объятиях. Муичиро передвигается, пока вы не оказываетесь в удобном положении, где ты отдыхаешь между его ногами, ухом на его груди, где его сердцебиение звучит отчетливо. Ловкие пальцы распутывают твою прическу, распуская волосы и расчесывая пряди. Движение успокаивает. Ты зарываешься в его рубашку и судорожно вздыхаешь. Твои слезы на исходе, но удушающий страх потеряться и умереть в одиночестве не покидает тебя. По крайней мере, Муичиро с тобой, думаешь ты, но не знаешь, хорошо это или плохо. — Извини, — говорит он, — не надо было тащить тебя с собой, нужно было исследовать в одиночку. Ты не отвечаешь на это. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, пока они нас найдут? Пожимание плечами. Ты считаешь его сердцебиение, пока твое собственное не совпадет с его (раз, два, три, четыре); ты наклоняешь голову и касаешься губами его ключицы, прежде чем вернуться в свою позицию. Его пульс подпрыгивает под твоими пальцами. Однако внешне Муичиро кажется равнодушным. Он поднимает голову, наблюдая, как ветер с туманным рвением сметает облака, раскрашивая небо абстрактными формами и кристаллизованными образами. Ветер подхватывает и поднимает с земли сухие листья. Осень: везде огонь. Он прячет тебя в своей огромной куртке и кладет подбородок тебе на голову. Твой желудок урчит. Ты краснеешь от смущения, но Муичиро даже не пытается высмеивать тебя за это. — Ты голодна? — Немного, — бормочешь ты, — я буду в порядке. Перетасовка. Ты отстраняешься, чтобы с любопытством наблюдать за ним, пока он роется в карманах, прежде чем победоносно достать батончик «Сникерс». Он соблазнительно машет им перед твоим лицом. Ты качаешь головой, хихикая, и отталкиваешь его руку. — Ты, наверное, тоже голоден, — протестуешь ты, — это моя вина, что я не приберегла немного еды для себя. Муичиро смотрит на тебя. — Возьми это. — Нет, ты возьми. — Нет, ты возьми. — Не ты. В животе снова бурчит. Лукавая ухмылка украшает губы Муичиро, словно принимая это за знак того, что он победил. Он разворачивает батончик и кладет его тебе на губы, размазывая шоколад, как помаду. Ты смотришь на него, сжимая губы. Муичиро соответствует твоему невозмутимому взгляду. — Ешь. Ты качаешь головой. Шоколадные пятна уже на щеке. Муичиро осторожно вытирает их большим пальцем и слизывает шоколад с него. Ты краснеешь еще ярче и открываешь рот, чтобы заговорить, но Муичиро использует эту возможность только для того, чтобы сунуть шоколадку тебе в рот. Он мило улыбается тебе. — Откусывай. Ты фыркаешь и смотришь на него, откусывая кусок, прежде чем вернуть его ему. Карты переворачиваются: Муичиро подавляет смех и плотно поджимает губы, толкая плитку шоколада обратно к тебе. Ветер хлещет вокруг вас и тревожит спокойное гнездышко ржавых листьев вокруг. Ты жуешь шоколад. — Муи, тебе тоже нужно поесть. Кто знает, как долго мы будем здесь торчать, пока они нас не найдут? Если они когда-нибудь найдут вас, но ты отгонишь эту мысль еще одним раздражительным взглядом, направленным на Муичиро. Он вздыхает в поражении и открывает рот в ожидании. — Хороший мальчик, — дразнишь ты его, поглаживая по голове и кормя батончиком. Муичиро фыркает. Его взгляд напряженный и застенчивый, ты смотришь на него в ответ. — Муи.? Он наклоняется вперед, хватая тебя руками за затылок, чтобы притянуть к себе. Ты инстинктивно закрываешь глаза, когда ваши губы соприкасаются, легкая волна электричества согревает твою грудь внезапным приливом любви к мальчику. Ты удовлетворенно мычишь в поцелуе, приоткрывая рот, когда он облизывает твою нижнюю губу. Сладость взрывается на твоем языке. Ты удивленно открываешь глаза, когда Муичиро подносит плитку шоколада к твоему рту, в последний раз целует тебя в губы, прежде чем отстраниться и прикрыть рот рукой. Твои протесты приглушены. Муичиро улыбается тебе. — Выкуси. Ты качаешь головой, пытаясь оторвать его руку, но он намного сильнее тебя, так что у тебя это с треском не получается. Ты сдаешься через несколько минут, вздыхая и жуя шоколад. Ухмылка Муичиро не прекращается, даже когда ты смотришь на него, смотришь и смотришь. Он убирает руку, когда ты наконец сглатываешь. — Балбес, — вздыхаешь ты. — И я тебя люблю, — закатывание глаз. Ты замечаешь темноту неба только тогда, когда луна ярко отражается в его глазах. Ты пищишь и бросаешься в его объятия, дрожа, когда звуки леса сливаются со звуками ночи, превращаясь в гармонию шума и природы. Муичиро дразняще смеется, снова закутывая тебя в свою куртку. Ты сворачиваешься в позе эмбриона, и Муичиро изо всех сил старается прикрыть все твое тело своей курткой. Воздух похолодел, тени потушили огонь листвы пылью и кошмарами. Шорох больше не звучит успокаивающе. — Муи? — спрашиваешь ты тихим голосом, — они нас найдут, да? — Угу, — он целует тебя в макушку, — тебе следует поспать. Я разбужу тебя, когда они нас найдут. — Я не буду спать в лесу, — говоришь ты, но даже тогда его слова вызывают ощущение сонливости в твоих тяжелых веках, заглушая страх чем-то более мягким: легким приливом тепла, когда ты прижимаешься ближе к груди Муичиро. . — Спи. — Нет. — Спи. — Нет. Вздох. — Отлично. Как хочешь, — но он снова начинает расчесывать твои волосы, напевая эту странную колыбельную из ломаных слов и мелодий, мягкую песню, соответствующую ровному биению его сердца. Сонливость накатывает, как товарный поезд, слетает с твоих губ, пока Муичиро поет тебе, чтобы ты заснула. Мир меркнет. Ощущение его пальцев на твоих волосах, легкое прикосновение к лбу, а затем ничего.