Невозвратное

Вдруг стены его квартиры пронзили глухие удары в дверь. Чуя мгновенно открыл глаза, а сердце уже стучало как бешеное. Ненавидел он резкое пробуждение... Встав с кровати, он начал тереть руками глаза, уже направляясь к двери. Стуки всё никак не прекращались, а иногда он слышал чей то голос.. Знакомый, но разобрать кто это он не мог. Рыжевласый неуверенно коснулся рукой замка, тот щелкнул. На секунду его сердце вновь дрогнуло, но он всё же дёрнул ручку и неуверенно открыл дверь. С наружной стороны двери никого не было, Чуя открыл дверь полностью и выглянул. А вот и источник шума... Перед ним предстал парень, сидящий у стены. Одна нога была подогнута, на неё он опирался лбом и тихонько тёрся. Его движения голубоглазому показались странными, но он тут же понял. У ног шатена лежала пустая, стеклянная бутылка из под алкоголя. Дазай только секунд через 10 повернул голову и увидел перед собой напарника. – Оо.. Ты всё же дома! Он начал подниматься, и ему это успешно удалось. Встав на ноги, он вновь устремил взгляд на Чую, который в упор пялился на шатена и не знал чего ожидать. – Зачем ты пришёл? Дазай сдвинул брови и почувствовав что сейчас может упасть, облокотился на стену. – Поговорить. Голубоглазый вопросительно и немного удивлённо глянул на него, а после начал закрывать дверь. – Ты не в состоянии. Приходи завтра. У самогó на глаза уже наворачивались слезы. Дазай схватил дверь рукой и не дал закрыть её. – Со мной всё нормально... Он попытался выпрямиться и нормально встать, но ноги сами собой подкашивались. Темновласый вновь взялся за дверь и открыв её, начал подходить к Чуе. Рыжику же ничего не оставалось, как попытаться остановить его. Но использовать способность на любимом человеке, тем более в таком состоянии.. Не очень хочется. Шатен подошёл в плотную и начал валиться на напарника, пытаясь обнять. Тот увернулся от этих объятий и подхватив того за талию, аккуратно подвёл к своей кровати. – Зачем ты взялся на мою голову.. Накахара нехотя сходил на кухню и принёс стакан воды, сев перед кареглазым на корточки. – Да не буду я, всё нормально. Следующие несколько минут Дазай сидел молча, прикрыв руками лицо и оперевшись на колени. После начал их тереть. – Так на счёт разговора. С чего ты взял что любишь меня? Чую это ввело в ступор. "Как это с чего я взял?". Осаму же открыл глаза и начал вглядываться в волнительное лицо мафиози, сидящего перед ним. – Это чувство давно, я не могу ошибаться... – Но ты совсем не знаешь меня. Как можно полюбить человека, который ничего не чувствует? Рыжевласый склонил голову, будто виновен в чем то. Его глаза уже вновь наполнялись слезами. Он прикрыл их дрожащими ресницами. Дазай, посидев так около минуты, потянулся к рыжику. Голубоглазый почувствовал холод руки на своей щеке и поднял голову. И вот, шатен уже смотрел в горящее лицо. В то мгновенье, когда хрустальная капелька всё же покатилась по веснушкам, кареглазый положил и вторую руку на его лицо. Пальцем он подобрал слезинку и нежно поглаживал щеку рыжика. Это действие заставило плачущего парня ещё больше поддаться чувствам. Он вновь опустил голову, накрыл ледяную руку своей, тёплой, а с его губ уже срывался тихий хнык. Плечи подрагивали, дыхание сбилось, а слез стало больше. Одной рукой, шатен подобрался ближе к волосам и начал зарываться в них. Он очень аккуратно притянул Чую к себе за шею, а после примкнул губами к его лбу. Остановился так совсем ненадолго и отстранился. – Чуя... Его голос перешёл на шёпот. От него же Накахара вновь содрогнулся и громко выдохнул. Он поднял голову и заглянул в карие, даже медовые глаза. Тут же, рука шатена скользнула к талии напарника и он приподнял его. Осаму усадил рыжика к себе на колени и прижал к себе. Рыжевласый уткнулся в плечо и расплакался в голос. Он полностью прижался к нему, и старался почувствовать хоть какое то тепло к себе, но всё же его не было.. Шатен просто жалел его. – Видимо я не умею любить. Прости меня, Чуя... Объятия немного ослабли, но он всё также не отпускал голубоглазого. Звуки, исходящие от плачущего, были громкие. Он будто задыхался в слезах, сейчас никто и ничего не могло ему помочь.. Дрожащими руками он начал цепляться за рубашку шатена и притягиваться ближе к лицу. Он остановился возле шеи и обвив её руками, начал оставлять многочисленные поцелуи. Дазай не сопротивлялся, но всё же ему было не очень приятно... Нет, ему было противно. От себя... От того, что он был единственным человеком, которому Чуя пытался доверить своё сердце, но потерпел поражение... От того, что ничего не чувствует уже несколько лет. Накахара подобрался ближе к лицу. – Не уходи от меня... Прошу.. Он обвил того руками и вновь уткнулся носом в плечо. Дазай чувствовал исходящую от напарника дрожь... На это, он лишь обвил того в ответ посильнее и гладил по спине. – Я не могу.. Остаться. Чуя, тебе должны были передать что сегодня мой последний день прибывания в портовой мафии... Эту информацию рыжик услышал впервые. Он просто молчал. Столько всего и сразу... Это слишком много для истощеной души голубоглазого. Через какое то время всё же дрожь утихла. Звуки тоже стали тише. Накахара шмыгнул носом и отстранился от шатена. Тот глянул в пустые глаза и убрал руки. – Уходи.. Пожалуйста. Голубоглазый встал с колен. Дазай поднялся с кровати и в последний раз глянув на парня, вышел из квартиры. 22 октября, холодной, болезненной ночью не стало Чуи Накахары. ... Аккуратные ручки прекрасного рыжика держали пистолет. Выстрел пронзил стены комнаты, в которой в последний раз любимый человек этого парня видел его. Выстрел был громким, поэтому минут через 20 его квартира была открыта, а перед безжизненным телом стояли мелкие прислужники Мори. Они сразу сообщили боссу мафии, а тот пришёл немедля. Сидя перед телом на коленях, Огай ответил, видя вопросительные взгляды. – Он мёртв. Дазая Осаму успешно приняли в ВДА. Прознал о недавней смерти одного из членов мафии он только через несколько дней. На каменной плите было выточено имя "Чуя Накахара", а возле неё лежал букет роз, оставленных его любимым. Для Дазая это имя значило многое. Он стоял и разглядывал этот камень. Всё, что осталось от рыжика... Этот визит Дазая был первым и последним на том кладбище, где похоронен его самый близкий человек.