Шоковая терапия

      Когда к тебе приходит мертвый бывший в нарко-трипах, жизнь сразу перестаёт казаться медом. И вот наш главный герой, Дмитрий Порубов, ака Фео, ака Рубль, стал жертвой данной проказы. Начинать путаться в своих же глюках – вот это страшно. С каждым днем, все больше погружаясь в путаницу таблеток и порошков, человек забывает кто он и с кем (или чем) имеет дело.       В один не особо солнечный питерский день патлатый вышел пройтись. На репетицию не нужно — прогулял, так как похуй. Думал только об одном: "Кому я нужен... У меня есть галлюцинация к которой я трахаюсь... Я умираю? Я скоро умру, это точно... Я не выдержу если ничего, сука, не поменяется..."       Звонок. Незнакомый номер. Слесарь решил доебаться в очередной раз? Решил достать даже с черного списка? Бывает. Сбросил.              "Хочу водки...", — пронеслось в голове у Порубова – "Где взять нормальной водки?.. Идея!", — Рубль резко остановился посреди оживлённого переулка. Несколько старикашек покосились на него, и что-то буркнули себе под нос. Но наш герой полетел к спасителю, который, к счастью, жил не так далеко. — Лёха, Лёшенька! — восторженно орал Фео в трубку телефона. — Алё? — ответ был тихим, спокойным и каким-то элегантным (?) – почему ты мне звонишь по городскому телефону? —Та я свой разъебал о стену минут пять назад. Слесарь всё задрачивает, "почему ты не ходишь на ре-епы, ууууу", – проорал в трубку Порубов. — Ты сейчас, я так подразумеваю... – слышен звук глотка – ...ищешь с кем отдохнуть? Твой "Слесарь" мне трубку рвет с самого утра, что ты уже натворил? — Ой, старый, не делай из себя джентльмена. Твой шепелявый голос, выдаёт тебя. С тебя "джентльмен" как с меня балерина, ей богу, – повисла тишина – Короче, я бегу к тебе уже, давай, не профилонь рубля.       Ехидная улыбка красовалась на лице Порубова, ведь в предстоящий вечер, он сможет действительно выговориться. Никонов был единственный, кто его действительно слушал, выслушивал, помогал дельным советом. Он его понимал полностью, он его принимал таким, каким он есть. Без вопросов, но с дискуссиями на горящую тему.

***

      Старые подъезды старинных Петербургских домов в закаулках центра. Закаулки в которых, даже в дневное время, тишина. Спокойствие и умиротворение для поэта, тем более такого, это скука и бессмысленная трата времени, казалось бы. Но, к сожалению или к счастью, Лёха требовал скачков. Безудержные "движи", пьянки до утра, которые иногда задерживались и превращались в запой, наркотики, шлюхи, часто менялись посиделками с интеллигентными особями, обсуждения литературы, походами в театр. И что самое странное, он избегал ломок, может просто научился жить с этим. Но ни один день не обходился без томных утренних попиваний, как он об этом говорил: "Я занимаюсь буагрингом", слово "буагринг" было придумано на одной из посиделок за баночкой хмельного, слово состояло из французского слова "выпивать"-"boire" и соединенное с инг'овым окончанием английского языка. Использовал он его редко, в основном в компании того, с кем тогда пил.       Сколько же было написано песен на этих широких подъездных подоконниках. Сколько было криков соседей и подальших посылов куда подальше от Порубова в сторону старой консъержки. Только зайдя внутрь Дима все это вспомнил.

"Кончился день, Солнце разбили Курили траву и уходили В дым сигарет блестящие звёзды Их больше нет, поэтому просто

Отстань от меня Отстань от меня

Кончился день как сигарета Доза, косяк или кассета Солнечный день, блестящие звёзды Вас больше нет, поэтому просто."

      Сколько же тут скурено косяков, шишек, а если узнаете сколько было НАПИСАНО про них в текстах – упадёте. Молодость на то и молодость, и, задумавшись, Рубль начал размышлять о том, как после всего что было (и что продолжается) он вообще живой и стоит на ногах. Размышления привели его на четвертый этаж, где и жил его приятель. Пять ритмичных стуков в дверь, и в проходе во всю красу перед ним стоял неумытый, лохматый мужчина в модном халате в тигровую полоску. – Ебать ты моднявый, Лехич! – Порубов начал истерично смеяться, глядя на поэта. – Ой блять, приперся так проходи, гибонище, – Никонов отвернулся, руками показав, чтобы Дима запер дверь, почесал задницу и продолжил начищать зубы.

***

      Через десять минут стол был уже накрыт, ну как, закуска: пара ломтиков позавчерашнего сыра, нарезанный лимон, трёхдневные куски сырокопченого, и главные герои стола – Крабовые палочки. Без алкоголя, за которым Рубль и пришел к другу, конечно тоже не обошлось. Хотел найти медь, а нашел золото! Лёша всегда был любителем хороших горячих напитков и в его небольшой квартирке всегда был сервант с его разными представителями. Любимый "Сотерн", пара бутылок дорогого виски, ром, вино, да и в общем все, что могло быть у "бедного поэта". – Ты что пить будешь? - наклонившись к полке, выкрикнул Лёша сидящему на кухне Фео. – Чего не жаль, – муркнул Дима – Ты же знаешь, МНЕ для ТЕБЯ ничего не жаль, – уже появившись в проходе с бутылкой "Чиваса", Никонов кинул застенчивую улыбку.       Жалеть деньги на алкоголь – никогда не входило в планы Лехи, на какой бы мели он не был, как бы ему не было тяжело, купить водки за 80 рублей было неуважение к Богам, матери природе, и к себе, в первую очередь. Иногда его было настолько много, что Никонов специально приглашал Диму, просто что бы освободить место в полочке. Дима в свою очередь приносил граммы, марки, и все нужные составляющие. Что происходила в те вечера можно не говорить, правда? Что происходило на следующий день, можно назвать... Хм... "очередь за рвотным рефлексом", так как еще пол дня (минимум) они бегали выливать все влитое.

***

-... И вот ты понимаешь, когда я употреблю – он придёт, поможет, обнимет так, что думаешь, что он еще жив, что он никуда не пропадал... Какой же я дурак... Зачем я его бросил, зачем оставил одного в то сложное для нас время... Дурак, дурак, дурак... Ненавижу с- – Остановись. Хватит делать из СЕБЯ жертву. Ты знаешь, я всегда за тебя, Дим, но сейчас ты действительно дал себе высказаться, я слушаю твой блядский монолог уже на протяжении полутора часа, а ты, сука, на протяжении всего этого времени просто сидишь и ноешь! Попробуй что-то делать, а не просто ныть, ты заебешь так людей, ты их уже начинаешь заебывать. Делай выводы, – на одном выдохе выпалил Никонов. Молчание. Немая пауза. Слышно только непрерывное тиканье часов, и скрежет от стакана, крутившегося в руках Порубова, чей взгляд был направлен в никуда. Слов не находилось, Диме просто было стыдно что-либо говорить. Через время начал Леша: – Я тебя понимаю, тебе больно, тебя это все тяготит. Но уже ничего поменяешь. Прими факт, тяжело, знаю. Но ты разрушаешь себя... Ты знаешь как я тебя люблю, ты мой, наверное, самый дорогой друг и я не хочу И тебя потерять. – Лёш.. – слова все так же не приходили, алкоголь ударил в голову, что отразилось неспособностью адекватно размышлять, все что пришло ему на ум, это краткое – Спасибо... Выпьем еще? Может вина выпьем?       Как будто забыв последний неприятный диалог, Никонов ответил: – Не думаешь, что понижать градус – не лучшая идея? – Хочу напиться. – Не буду мешать тебе, - странно усмехнувшись и придыханием сказал хозяин квартиры.

***

Уперевшись головой в локоть левой руки, Дима тихо похрапывал. Лёша куда отошел. Вернувшись, обратил внимание на свежие красные следы на руке в форме круга, видимо от окурков. – Придурок, – шёпотом выронил Никонов и, улыбнувшись, поднял его и потащил в спальню...