Зеркальная буря

Стоило им пройти сквозь первую арку, как они словно попали в другой мир. Позади остались испуганные трели птиц и шум колышемых ветром ветвей — внутри храма была глухая тишина, в которой громом отдавался каждый их шаг и от которой хотелось говорить только шёпотом. Позади осталась душная саванна и жаркий полдень, от которого не спасала даже скудная тень листьев, и каждая клеточка кожи довольно впитывала тепло — вместо них путников окружили неестественный холодок и ветер, пронизывающий старые руины насквозь. Шкура Ча’Гарра, лоснящаяся от пота, покрывающего её ручьями, тут же окаменела, и он принялся растирать её подушечками пальцев, царапая стылую кожу когтями. — Ну же? Это оно? то место? — торопливо спросил у него Дьякон, быстро оглядываясь по сторонам. С его лица не сходил привычный для него смеющийся оскал. Ча’Гарр помедлил с ответом, вытягиваясь во весь рост и расправляя могучие плечи. Он долго озирал тихое тёмное помещение из серого камня, потемневшего от времени и покрывшегося бурыми пятнами лишайников. Пол устилал ковёр из сухой разноцветной листвы, уютно шуршащей под ногами. Мир снаружи был совсем рядом: за открытой галереей виднелось солнце и широкие кроны деревьев и тени от них то погружали комнату в полутьму, то вновь уходили, наполняя каждый уголок светом — но всё это казалось каким-то бесконечно далёким, будто отрезанное невидимым барьером. — Да. Некрополь матери Алекс, первой прародительницы нашей. Священное место для каждого ягуара в саванне. Вдоль галереи, украшенной рогатыми резными полуколоннами с головами зверей и птиц, пролегала длинная каменная скамейка. От неё в комнату спускалась широкая лестница, прерываемая постаментами с замершими перед прыжком ягуарами. Дьякон опасливо смотрел на их разинутые каменные пасти и то и дело оглядывался на голову Ча’Гарра, словно на их образчик. — И ты его нашёл! Первый, кто побывал здесь за долгие века! Молодчина, парень. Я знал, что могу на тебя положиться, и деньги на экспедицию потрачены не зря. Ча’Гарр облизнулся и захлопнул челюсть, вспомнив наконец, как его товарища беспокоит постоянно видеть во всей красе его мощные клыки. Он уверенно шагнул вперёд, но тут же снова остановился, водя носом из стороны в сторону. Лёгкий тёплый ветерок донёс до него какой-то смутно знакомый запах — будто запах влажной шерсти и мускуса. Чужой запах. — Мы должны уйти, — коротко сказал он, вжимая голову в плечи. — Нам не место здесь. — Что такое? Перестань, мы же здесь с самыми благими намерениями. Думай о лаврах, которые тебя ждут. Весь твой народ будет благодарить тебя за возвращение своего дома! Ягуар рефлекторно вздрогнул, ощутив твёрдую руку у себя на холке, но тут же расслабился, размяк под её уверенными движениями. — Я будто каждой ворсинкой на коже чувствую исходящую изнутри опасность… Здесь не рады никому живому, потому храм и оставался покинутым уже столько поколений. — Правда, вот чего ты так испугался? — Дьякон резко обернулся и замер, следя за тем, как тени мечутся по полу комнаты. — Здесь кто-то есть? Если это разбойники, тем более стоит выгнать их отсюда, прежде чем возвращаться за другими паломниками. — Нет… здесь нет никого, я это чую. Ни людей… ни зверей, ни даже их следов… Он наконец понял, что не давало ему покоя с самого появления в храме. Ча’Гарр сбросил руку товарища, припал к полу, мягко ударившись передними лапами, и обнюхал канавки меж разномастных каменных плит. Здесь не было ни паутины, ни нескончаемого жужжания насекомых, ни грязи и мусора, остающихся от длительного пребывания животных. Листву, пыль и песок не убирали веками, но кто-то тщательно следил за тем, чтобы это место оставалось необитаемым. И пятна, покрывающие камни — это были вовсе не лишайники, а следы крови. — Эй!.. Та статуя что, только что двинулась?! Ча’Гарр привстал, напряжённо всматриваясь в сумерки. В тот короткий момент, когда тень снова схлынула, ему показалось, что каменные ягуары и правда изменили позу — выгнули спины, чуть сильнее оголили клыки, привстали со своего каменного ложа. Но он не был уверен, что верно запомнил, как было раньше, лишь мельком взглянув один раз. Изменения были слишком мелкими, незаметными, на самом краю поля зрения. — Ты это видел? — допрашивал его Дьякон. — Не знаю. — Слушай, ты бы решал поскорее, видишь ты что-то или нет, потому что с злобными духами я сражаться не хочу! Ты не предупреждал, что… проклятье! Солнце мигнуло прямо ему в глаза, ослепив на мгновение, и статуя у края лестницы будто сместилась — подняла лапу, подавшись вперёд — а из угла за ней, где только что вроде ведь не было никого, шагнула вперёд девушка, сбежала по ступенькам вниз, вытаскивая из-за спины стрелу. Она постоянно была в движении, как та статуя, занося одну ногу вперёд — и хорошо, ведь в стену прямо за её спиной тут же ударила молния. Ча’Гарру хватило одного прыжка, чтобы настигнуть спутника и сбить прицел тонкой эбеновой палочке, зажатой в его скрюченных пальцах. — Ты что делаешь, дурень!.. — заорал тот, вырывая руку и пытаясь развернуться вслед ускользающей фигурке. — Ты меня должен защищать, а не её! Но ягуар держал его крепко, выкручивая локоть прочь от цели. Взрыкнув, он указал дрожащим когтем на статуэтку над аркой в следующую комнату. — Это сама прародительница Алекс! Хозяйка храма и всех нас! — Да ты издеваешься!.. Она же чисто человек, как она может быть… Под его бешеным вопрошающим взглядом Ча’Гарр оскалился, выпустил разорванный рукав рубахи и опустился на колени. — Она та, кто подарил нам человеческий разум, язык и облик. Не будь её, мы бы до сих пор бегали по саванне на четырёх лапах. Конечно же, она человек. Дьякон приподнял шарф и утёр со лба влагу, шныряя глазами из стороны в сторону, но так и не решился снова поднять жезл под прицелом праматери Алекс. — Даже представлять не хочу, как это было… — пробурчал он себе под нос, отступая за спину товарища. — Сам подумай, это не может быть она! Ей бы сейчас было сколько там сотен лет? Если это просто самозванка, ты что, позволишь ей… — Нет. Я знаю. Я чувствую это… Ча’Гарр с восхищением смотрел, как прародительница подходит ближе, не ослабляя тетивы лука. Лёгким движением головы она сбросила капюшон плаща, высвобождая лицо с красивыми, точёными чертами. Её глаза и правда были большими, хитрыми и невероятно глубокими, как и описывали легенды. Короткие тёмные волосы прихватывала золотая диадема с двумя изогнутыми горизонтальными рогами. На ушах звенели затейливые многоуровневые подвески из тончайших золотых проволочек и крошечных синих птиц. Светлый сине-зелёный плащ с широкими рукавами, не мешающими при стрельбе, тащился за ней длинным хвостом, а у талии был перехвачен несколькими поясами. У ягуара перехватило дыхание, и он широко зевнул, вывалив наружу язык. Алекс подошла совсем близко, присела возле него на колени и цапнула по мохнатой голове расставленными пальцами. Она удивительно хорошо подходила этому месту: можно было легко представить её и замершей за колонной, закутанной в свой плащ и невидимой глазу, и открытой, напитанной светом, прекрасной и сияющей в лучах солнца. Ча’Гарр послушно перевернулся на спину, совсем позабыв про покрывающий камни вековой слой пыли, сложил на груди лапки и подёргал ими в воздухе, играясь. Праматерь задорно улыбнулась ему, склонив голову на плечо, но тут же вздёрнула глаза вверх и оглянулась. Ча’Гарр пристыженно подобрал челюсть и приподнялся на локте. Дьякона нигде поблизости не было. — Духи, куда ещё понесло этого несносного человека… — Он идёт во внутренний дворик, к гробнице. Её голос был громким, мощным, таким же ярким, цветастым, как и она сама. Ча’Гарр на миг застыл без движения, наслаждаясь его нежным мелодичным звучанием, прежде чем встряхнулся и вскочил на ноги, рассыпая песок со шкуры. — Но… нет. Он добрый, заботливый. Он помог мне вновь открыть это место для народа, и он помог выходить мою сестру после лихорадки, ничего не прося взамен. Он не стал бы нарушать покой священного места! — Он обманул тебя, Чала’Гарриль. Я вижу: твоё сердце чистое и верное, ты бы никогда не допустил такого бесчестного поступка. Но в сердце этого человека есть место лишь для зависти и денег. Он с самого начала собирался похитить сокровища храма и сгубить тебя на обратном пути. Алекс шагнула к арке, ведущей вглубь комплекса, и обернулась на него. — Не медли же. Останови его, пока не поздно! Она набросила на лицо капюшон, встряхнула руками, пряча их в рукава, и отступила в тёмно-зелёную тень, пробежавшую по коридору. Разноцветные пятна, бурые, зелёные и густо-синие, расплылись в глазах ягуара, а когда он протёр их лапой, прародительница уже пропала, словно её и не было. Оставила его. Ча’Гарр помотал головой, скалясь. Он чувствовал, как его грудь будто пронзает холодная игла. Зарычав от боли и бессильной ярости, он прыгнул и помчался вперёд на всех четырёх лапах, мигом набрав огромную скорость. Коридоры, залы и галереи мелькали мимо него, как листья, попавшие в бурю. Горький стыд глодал его сердце, злость на себя, на собственную непроходимую глупость. Вынесясь из-за поворота с налитыми кровью глазами, он мгновенно заметил скорчившегося у стены предателя и бросился на него, распахнув пасть. — Дьякон!!!